Лунная одурь

Аккумулятор садился неотвратимо. Я последний раз заряжала его в ночь с четверга на пятницу, не смогла подзарядить в поезде и забыла – у Льяны. Деньги на счету, правда, были. Доза табака немного прояснила мне мысли. Я не могла оставить Анджело наедине с этой безымянной жутью в комнате. Ключей у меня, конечно, не было – они остались у него. Общая входная дверь захлопнулась, когда я выбегала на лестницу – хорошо хоть схватить куртку в прихожей не забыла, а вот шапка, кажется, там и осталась. Я до посинения жала на кнопку персонального Ульяниного дверного звонка: итальянец не реагировал. Названивала ему на мобильный: он не брал трубку. Я позвонила наобум в одну из комнат соседей. Было жутко стыдно – мы и так, наверное, шумели, а тут еще я звоню среди ночи. Дверь открыл заспанный мужчина в трусах и футболке. – Простите, я гостья Ульяны. Она уехала на эту ночь, а я вышла покурить на лестницу, дверь захлопнула. А там парень, другой гость, он остался в комнате, почему-то не открывает. То ли звонка не слышно, то ли ему плохо стало. Сосед выслушал мой сбивчивый монолог и пустил в прихожую. Я, мысленно перекрестившись, толкнула дверь в комнату. – Пожалуйста, не уходите, – попросила я соседа. Мне было страшно заходить туда одной. Тот удивился, но не возразил. Дверь не подавалась. Я постучала. Тишина. Нервы у меня не выдержали, и я толкнулась в дверь всем телом. – Анджело! Ты там живой?!! – завопила я на всю квартиру. Из дальней двери появилась третья соседка, в халате и злая. – Понимаете, ему плохо стало! – начала объяснять я. – Ему уже было плохо, наверное, что-то почудилось, он меня выгнал из комнаты и закрылся, я боюсь, вдруг он в обмороке или что-то с собой сделал. Надо будет двери ломать, возможно, МЧС вызвать... – Да какой МЧС, насмотрелись сериалов, девушка! – возразил сосед. – Замок хлипенький, можно кухонным ножом расковырять. – Вы возьметесь? Спасибо огромное! – с чувством поблагодарила я. – Только Ульяне позвоню, предупрежу. Выйду на лестницу, при вас не буду звонить. Льяна ответила не с первого раза. Аккумулятор продолжал садиться. – Льян, тут чертовщина. Другого слова не подберу. Мы с Анджело увидели… нет, я не смогу это описать, и еще запах… он сказал, что знает, что это такое, и выставил меня из комнаты. И заперся. Я боюсь за него. Будем с соседями замок вскрывать. Льяна как-то подозрительно спокойно восприняла слова о чертовщине. – Подождите вскрывать, у Кэсси есть запасные ключи. Она у меня часто оставалась. К тому же они с Бьорном сейчас у Стаси, это недалеко, и на своей машине к тому же. Минут 20 – и тут будут. – А вдруг что с Анджело? Там каждая минута на счету, не то что 20. Если что, завтра поможем тебе новый замок врезать. – А Кэсси я все равно вызвоню. Лишней не будет. Когда я вернулась, замок уже расковыряли. Я толкнула дверь и вошла в комнату. В нос ударил знакомый запах – не то чудесная, не то тошнотворная смесь аромата цветов, кофе, благовоний и нестираной шерсти. На полу что-то блеснуло в тусклом свете, падавшем из коридора. Это была подвеска Анджело: серебряная луна и маска. Я подобрала ее с пола. Анджело неподвижно лежал на диване. Глаза были закрыты, под носом засохла струйка крови. Он не то спал, не то был в обмороке. Я потормошила его за плечо. Он открыл глаза и почти рывком сел. Потом застонал от резкой головной боли, схватился за виски и снова откинулся на подушку. – Вера? Что случилось-то? – Что случилось? Ты меня спрашиваешь? С тобой всё в порядке? – Вроде да. Голова только болит… Зачем так резко трясти? Я на минутку вернулась к соседям, которые стали заглядывать в комнату (представляю, что они про себя говорили насчет бардака в ней), чтобы поблагодарить и извиниться. Они с кислой миной, но без особенного ворчания приняли мои извинения. Я закрыла дверь и снова подошла к Анджело. – Чем пахнет? – поморщился он. – Лежи, я открою окно. Что тут творилось? – Творилось? Я показывал тебе свой альбом, а потом – потом как провал, я ничего не помню. Почему ты вышла? Ты захлопнула дверь? Как ты вошла? Или ты взяла ключи? – Я не брала ключи, мы ломали дверь. Ты никак не реагировал. Посмотри, сколько пропущенных звонков на телефоне. – Вера, что у тебя в руке? – обеспокоенно перебил меня Анджело и снова попробовал приподняться. – Моя подвеска?.. Она не потерялась? – Я протянула ему руку, демонстрируя находку. – Нет, мне не надо, спрячь подальше, неприятно на нее смотреть. Страшно как-то. – Лежи, не волнуйся. – Я, положив подвеску на стол, легко коснулась его плеч, не давая подняться. Он взял мою руку и прижал к своему лицу, потом благодарно поцеловал в ладонь. – Иди сюда, солнышко. – Иду-иду! – Я погладила его лоб. – Только один вопрос: ты не падал, не ударялся? Ничего такого не чувствуешь? Не задыхаешься, сердце не болит? Может, надо врача вызвать? Платно примут, никаких проблем. – Нет, ничего такого. Просто побудь рядом со мной, хорошо? – Хорошо, – сказала я, ложась рядом и утыкаясь лицом в его волосы. И тут, как назло, незапертая – то есть уже не способная запираться – дверь скрипнула, за шкафом, перегораживавшим комнату, протопотали шаги, и в проеме показалась фигурка Кэсси в каком-то немыслимом пальто художественного покроя, а за ней (и намного выше) – недоумевающая бородатая физиономия Бьорна.