Лунная одурь

Войдя в комнату, Кэсси и Бьорн застыли на пороге: он – недоуменно пытаясь разглядеть что-то в темноте, она – озирая комнату, как полководец поле битвы… правда, уже законченной. Я мгновенно села на кровати, Анджело, который успел уже задремать, еще глубже уткнулся носом в подушку. Бьорн нерешительно тронул Кэсси за рукав и шепотом предложил уходить: – Пойдем, Лиза… Видишь, все в порядке, спят. – Ой не-е-ет, не в порядке, – вздохнула молодая женщина. Мне показалось, она принюхивается к воздуху, в котором, несмотря на открытую форточку, все еще остались следы прежнего запаха, сопровождавшего странные явления этой ночи. До того я видела Кэсси летом 2000 года, когда впервые приезжала в Питер. Одну ночь даже провела у нее. А на завтрак она меня накормила домашней, по старинному рецепту приготовленной пастилой и напоила ароматным травяным сбором, после которого я целый день, как подорванная, носилась по Кронштадту, не чувствуя ни малейшей усталости. С тех пор она не изменилась, разве что выглядела какой-то измотанной и осунувшейся – даже в полумраке было видно. – Привет, – наконец подала голос я, – сейчас уже нормально, а творилось… Да вы проходите, я могу вскипятить чаю. От чая отказываться гости не стали, и я поставила чайник на плитку. Для этого мне пришлось сходить к крану за водой, что я проделала с замирающим сердцем: соседям и так от нас досталось по мозгам. Анджело то ли и правда не проснулся от шума и света – правда, я не включала люстру, – то ли делал вид, что спит. Шепотом я рассказала Кэсси всё, что произошло. Не забыв упомянуть про то, что Анджело ничего не помнил. – Но самое странное, Кэсси, – что когда началась вся эта чертовщина, он как будто знал, что это такое, и хотел оградить меня. И еще… он говорил по-итальянски, а я понимала. Хотя до того – ни одного слова. Утром, когда у него вырвалась фраза, даже итальянский язык не опознала, думала, что испанский. Льяна говорит, что ты можешь знать о том, что произошло. – Не могу, а знаю. Что это лежит на столе? Вон там мерцает? Это была злосчастная подвеска. – Льяна подарила Анджело. Он думал, что потерял, но, видимо, она зацепилась за его шарф. – А я ее в свое время подарила Льяне. – А что она делала у Льяны в обувной коробке? – Льяна отказалась взять себе. Сказала: незачем. Но, видимо, решила облагодетельствовать непризнанного гения. Она мне все уши прожужжала о гениальности этого вашего Анджело. – Что это за вещь? Она какая-то непростая… Магическая? Анджело сказал, она показалась ему знакомой, будто была с ним до его рождения… – Была. Именно до рождения. Не подвеска, конечно. Символ. Древняя кровь. Причем, судя по тому, что ты рассказываешь, эта подвеска была ему не особо нужна: кровь уже пробудилась. Мне показалось, что голова у меня перестала соображать совсем. Что она говорит? Только сам Анджело мог бы подтвердить или опровергнуть такие домыслы в свой адрес. Интересно только, хватит ли ему английского? Или, может, Кэсси говорит по-итальянски? Или по-французски? Или они смогут объясниться без слов, раз уж оба по уши во всех этих колдунских вещах? Я потрясла Анджело за плечо. Безуспешно. Он что-то промычал, приоткрыл один глаз и снова спрятал лицо в подушку. – Вот же зараза… – Я тоже после явлений Богини так же спала. Могла сутки не вставать. – Так не надо будить, что ли? – Давай попозже. Сначала я всё расскажу тебе. И она стала рассказывать. Рассказывала долго, обстоятельно и даже занудно, говоря такие вещи, от которых у меня должны были волосы дыбом стать. Но несмотря на бредовость, мне верилось. Происходившее сейчас этим объяснялось идеально, да и некоторые темные моменты истории тоже становились в этом свете чуть яснее. – Кэсси, а у меня есть эта кровь? – Нет. Ни капли. Вот кому бы инквизитором быть. Вам с Мишкой на пару. – C кем? – Да вот с ним, – сказала она, кивнув в сторону мрачного Бьорна. – Его зовут Михаил, а ты не знала? – Откуда? Мы же знакомы только в Сети. Значит, я не из вашей сказки? – Можешь и в нашей поучаствовать. Инквизитором. – Спасибо, друг дорогой. Вот это точно не по мне. Кэсси улыбнулась: мол, так и знала, только для приличия и сказала. Но все-таки посоветовала: – Мы с Мишей задумали книгу по экзорцизму – выкладываем в ЖЖ. Почитай для общего просвещения. Я вежливо что-то промямлила, в духе «как допишете, так прочту». Из чего Кэсси могла явно понять, что читать я точно не буду. – Давай Анджело будить? – сменила тему бывшая ведьма. Нам это удалось почти без труда. Итальянец проснулся, потряс головой и протер глаза. И, кажется, начисто перестал понимать, что я ему говорю по-английски. Я беспомощно воззрилась на Кэсси, которая, подмигнув мне, обратилась к нему… на латыни. У меня челюсть отвисла. Конечно, я ее изучала в университете, но мне бы в голову не пришло говорить на мертвом языке. Да и поймет ли еще итальянец, особенно если не учил… Но Анджело, судя по всему, понимал если не всё, то через слово на второе. Вернее, то, на чем они говорили, было не латынью Это было какое-то общероманское межъязычье, в котором я разбирала только отдельные слова, отчетливо из разных языков… а вот эти двое как-то попали на одну волну и вполне понимали друг друга. Под эти разговоры я сама не заметила, как «отъехала» – провалилась в тонкую, тягостную дремоту.