Лунная одурь

Февраль 2005-го – Вера, выпусти нас! Пока, мы уже уходим, ключ на столе… Свет включается и бьет по глазам. Кто эти люди, где мои вещи? Нет, спокуха, все нормально. Я у Льяны, Льяны нет дома. Это Кэсси и Бьорн, они уже уходят. – Счастливо, Кэсси! Миша, приятно было познакомиться. Спасибо, что пришли, извините за беспокойство… Анджело хочет спать примерно так же сильно, как я, и хмурится на свет. Надо и ему что-то сказать, но, как назло, все иностранные слова будто попрятались, из-за чего даже самая простая фраза не хочет склеиваться – как при развитом брежневском социализме, «чего ни возьми, всего нету, даже пуль, чтобы расстрелять». Сказать нечего. Вместо слов беру его за руку. Он в полусне переплетает пальцы с моими. Целую в запястье. Хороший мой... Знакомы меньше суток, а уже свой, родной. Черт его знает, что у них общего с этой Вселенской… Блудницей (я про себя выразилась грубее). Кэсси наверняка выяснила – напишу ей позже. Но вряд ли я узнаю что-то, от чего мое мнение изменится. Это доверие не то чтобы иррационально – просто интуиция подобного рода меня обманывает редко. Это как автостоп: не сказать каким местом чуешь, к кому можно садиться, а к кому нет. У кого нет такого таланта, тот и не ездит. А что будет завтра? Ведь мы разъедемся. Впереди всего один день, а за него нужно столько всего успеть. Привести в порядок комнату, объясниться с Льяной (это может быть в любом порядке), сходить куда-нибудь втроем. Анджело, ну почему всё против нас? Этот дурацкий график концертов, моя дебильная работа, на которой отпуск мне дадут только летом, когда не будет выставок, эта чертова Богиня, из-за которой ты сейчас валяешься в отключке... да вообще всё, все государственные границы на свете вместе взятые. Что с нами будет? Я отворачиваюсь и начинаю всхлипывать в подушку. Анджело, кажется, даже не проснувшись до конца, находит меня руками в темноте, гладит по спине и легонько целует в затылок и плечи. Я снова поворачиваюсь и кладу голову ему на плечо. И проваливаюсь в сон без сновидений.