Лунная одурь

Февраль 2005-го – Хеська, совсем обнаглела… – В полусне мне почудилось, будто наша с мамой дурацкая кошка – совсем мелкая, полугода нет – залезла на подушку и трогает лапкой мне лицо. – Отлезь, зараза! – Я замахала руками, но вместо шкодливой полусиамской морды наткнулась на человеческое плечо. Голова, видимо, успела уклониться – реакция сработала. Это меня разбудило. Я еще не успела открыть глаза, как тут же пришло осознание, что (а) я не в Т… и даже не в своей московской комнатушке, (б) Хеське уже не пять месяцев, а почти год, (в) я кому-то случайно чуть не съездила по лицу, и (г) этот кто-то пытался меня разбудить, пощекотав мне нос кончиком моей же косы, и сейчас огребет уже словесно. – Анджело, извини, но ты сам виноват. Я тебя за кошку приняла. Хошь, в нос водой брызну? Самый эффективный способ перевоспитания мелких хулиганов. – Мда, пожалуй, не стоило так шутить. Извини. Всё время забываю, что ты не любишь, когда к тебе прикасаются. – Speak English, please. Снова колдовские штучки: он говорил по-итальянски, но я понимала. Видимо, решил, что теперь можно не стесняться. Мне это не нравилось. Я ненавидела лень и халтуру: чем тратить силы и здоровье на непонятные магические действия, можно было просто выучить язык. – English так English. Но почему? – Зачем магия по такому мелкому поводу? Прикуривать от файерболла не пробовал? – Если б курил, то обязательно бы попробовал. Не исключаю, что мне бы понравилось. – Ну ты лентяй!.. – Ой... Мы снова заговорили каждый на своем языке, но при этом прекрасно поняли друг друга. Я расхохоталась и пошла умываться: Анджело, судя по всему, это уже сделал и вдоволь полюбовался моей немытой физиономией. Да и дышать в лицо людям, когда только что проснулся и не почистил зубы… хуже этого – только если чесноку поел. Вернувшись из ванной, я стала неторопливо наносить на лицо всё положенное: тоник – раз, крем для лица – два, гель для век – три, крем для шеи – четыре, гигиеническую помаду – пять… Лицо Анджело выражало матерное восхищение: вот что значит пользоваться косметикой по-взрослому! Зуб даю – Селена, хотя и могла бы продемонстрировать больше моего (сыворотка-лифтинг, праймер, консилер, BB-крем, хайлайтер, бронзер и прочее, с чем я не знакома даже по названию), вряд ли давала поглядеть на свою неземную красу в процессе подготовки к смиренному созерцанию смертными. – А как твою кошку зовут? – Он снова говорил по-итальянски. – Хеся. Ты не выговоришь, даже не пытайся. – Какая-то ты остроумная с утра… не по-доброму. – Анджело, мне неприятно, что ты используешь магию. Ты тратишь на нее силы, а потом будешь плохо себя чувствовать. – Да. – Он заговорил очень серьезно. – Просто сейчас мне важно понимать тебя правильно и выражать свои мысли максимально точно. По-английски я так не могу: пока сконструирую фразу, поезд уже ушел. А вот ты очень хорошо говоришь по-английски. Но все равно я чувствую, что тебе приходится упрощать смысл сказанного. – Это верно. Меня это напрягает. Не люблю говорить приблизительно, абы что. – Поэтому мне остается использовать магию. Ну, умотаюсь немного, потом отосплюсь и буду как новенький. Тем более что скоро Льяна придет, задействуем ее, пусть переводит нам с французского и обратно. – И тебя не будет беспокоить неточность мыслей? – Я чуть не показала язык. – Будет. Но не так, как с тобой. Ты мне очень нравишься. А как проверить первое впечатление без разговора? – Есть смысл проверять? – Да. Я бы очень хотел с тобой общаться. Через электронную почту, в «Живом журнале»... – У тебя есть ЖЖ? – Полупустой. Но это можно исправить. Починю ноутбук – и тогда... – Буду рада. – Я вежливо наклонила голову, пытаясь разобраться в том, что чувствую на самом деле. А чувствовала я что-то странное, что было нужно спрятать – по крайней мере до того момента, как я пойму сама себя. Кажется, мы оба не очень представляли, что чувствуем друг к другу, и пытались сохранить некий корректный статус-кво. Как будто не целовались вчера на лестнице и не проспали всю ночь в обнимку! Впрочем, дело-то было вовсе не в этом. – Черт с ним с ЖЖ. Анджело, объясни мне: кем тебе приходится эта потаск… та, которую Лиза называет богиней? Что за картина жертвоприношения у тебя в альбоме? Почему ты на месте жертвы? – Потому что это правда. Она – богиня моего народа. Часть души каждого из нас. Или, может, наоборот, каждый из нас – часть ее. Либо ты ей служишь по доброй воле, либо она забирает твои силы и когда-нибудь заберет их все. – И ты ей не хочешь служить? – Она и не предлагала. Кажется, служат ей только женщины. Мужчин она просто… – он помедлил, ища слово поточнее, и наконец нашел: – пожирает. Почти в буквальном смысле. Откусывает потихоньку – от чувств, от воли, от жизненных сил. Сначала это так не воспринимается. Вернее, воспринимается чисто эстетически. «Прекрасная дама, не знающая снисхождения…» Кому не польстит! А потом доходишь до ручки. А еще некоторые начинают вместо себя скармливать ей других. Я знал одного, до какого-то момента мы дружили. – Анджело, подожди, я сбилась с мысли. Она забирает твои силы? Каждый раз, когда ты прибегаешь к волшебству? И сейчас? – Нет. Я, конечно, устану от таких нагрузок, но это естественная усталость. – А как? Что происходит? Анджело отвел глаза и замолчал на минуту. Наконец снова посмотрел на меня: – Да уже давно ничего и никак. – А раньше? – Да, забирала силы. – Она тебе являлась? – Нет. – Анджело говорил все еще неохотно. – Вернее, только этой ночью. Сначала – за твоим столиком вместо тебя, потом в этой комнате. Надеюсь никогда больше не встретиться. – Ты ее не видел, но отдавал ей силы. Как это происходило? – Не уверен, что тебе нужно это знать. – И все-таки? – Я видел ее образ в женщинах, с которыми… которых любил. Это и был мой способ отдать силу. Как ты понимаешь, не очень удобно тебе об этом рассказывать. Меня это не шокировало. – И всегда, когда ты с какой-нибудь девушкой… Именно во время секса? – Да. – Анджело прикусил губу – видно было, что разговор ему неприятен, но мне было необходимо знать. – И никогда не бывало по-другому? – Почему же, по-другому вполне возможно. Без этого безумия. Но одному тоже нормально. Можно любоваться прекрасным и не трогать руками. – Он внезапно широко улыбнулся, глядя мне прямо в лицо, и это была не вымученная, а совершенно искренняя улыбка. – Вот в тебе нет ни капли этой мути. И ты прекрасна. – И руками трогать без спросу не дамся. А то получишь канделяброй по кумполу! – Кому другому грози «канделяброй по кумполу», а я в этом плане безобиден. С ума сойти! Я специально сказала «канделябра» – а он понял! Иностранец понял и воспроизвел нарочно искаженную речь! Вот магия-то чудеса творит. Ну почему мне такого судьба не отвесила хоть капельку? Но я не хотела тратить драгоценное время, пока Анджело еще не израсходовал запас магических сил, на обмен подначками и сомнительными комплиментами. Потому вернулась к одному зацепившему меня вопросу. – А что ты говорил про своего бывшего друга? Ты сказал: «Некоторые скармливают богине других». Этот твой знакомый – атлант? Я понимаю, речь идет все же не о человеческих жертвоприношениях? – Не в прямом, конечно. Избавлю тебя от подробностей. Мне он живописал в деталях, хвастался, но вряд ли придумывал то, чего не было. – Это тянуло на уголовное дело? – Лучше бы тянуло. Я незадолго до того заподозрил неладное: он всегда оказывался не в гуще, но на периферии странных событий. Какие-то ссоры между друзьями, дрязги на ровном месте, распавшиеся пары, по-глупому погубленная карьера, самоубийство, криминальный аборт... Он был как будто ни при чем, но в каком-то смысле это было ему на руку. Не в плане денег и карьеры, гораздо чаще он оказывался весь в белом или являлся в роли спасителя. Его боготворили даже те, кто должен был подозревать. У меня не было доказательств его вины, и даже более того – я его защищал сколько мог. Хотел верить в то, что это всё случайности. Пока он сам не признался. – Признался? – недоверчиво переспросила я. – Зачем? – Я не мог его покрывать бесконечно. Кое о чем я догадывался. А он решил, что повинную голову меч не сечет. Он начал разговор с лести: дескать, Анджело, ты один, наверное, что-то заподозрил, так вот, ты абсолютно прав. – Но ты не повелся? – Я должен был предупредить общих знакомых, на что он способен. Мало кто поверил. Наоборот – встали на его защиту, орали как потерпевшие, причем громче всех – жертвы. Вернее – тогдашняя жертва. Дескать, я воспользовался доверием, растрепал то, что мне сказали по секрету. – К черту такие тайны. – Я тоже так решил. И уехал из города, чтобы лишний раз с ним не пересекаться. К тому же появилась возможность поехать в другую страну, отчего не воспользоваться. – А он остался там? У него больше магических способностей, чем у тебя? – Одинаково. Но он их использует по-другому. Я о нем слышал, он сделал карьеру. Своим любимым методом. И с личной жизнью у него… – Анджело криво усмехнулся, – в порядке. Настолько, насколько может быть в порядке она у такого типа. А я, глядя на него, думаю о том, что собой представляли настоящие атланты – не полукровки-недоучки вроде нас. И какое счастье, что до нашего времени не дожил ни один. Новое время всех выкосило. – Ты еще скажи, как Лиза, что Всемирный потоп постиг вас за грехи. Анджело пожал плечами: – А что тут не так? Она права. И тут начал, как бешеный, надрываться мой сотовый. В нем был заведен будильник, который должен был разбудить меня в 11.30, если бы меня еще раньше не поднял на уши этот итальянский приколист. Я, перегнувшись к стене, около которой подзаряжался мобильный, заглушила сигнал и посмотрела снизу вверх на Анджело. А он, сидя тут же, внимательно глядел на меня. – Анджело, хорош валяться! – нарочито бодрым тоном прервала я неловкое молчание. – Пойдем у Льянки на столе приберемся. Нужно же отплатить за гостеприимство по-человечески… На последних словах Анджело упал со смеху. – Мы, кажется, уже отплатили, – выдавил он из себя, отсмеявшись. – Приехали, всё сожрали, посуду разбили, дверь сломали. Прямо как гномы у Бильбо. Ну хотя бы стол отмыть – и то хлеб.