Лунная одурь

«Нигде нет столько нечисти, как в Петербурге» – так когда-то думал Анджело и не удивлялся, припомнив местную мифологию: город на крови и на костях, на ржавом финском болоте, проклятый опальной царицей – где ж гнездиться нечисти, как не здесь. Он ошибался: в Москве и Париже ее было не меньше. А самой страшной оказалась долина Енном на юге Иерусалима. Именно эта долина, с усмешкой над средневековым невежеством сказала экскурсовод, в Библии называлась геенной огненной, и ее-то и имел в виду Иешуа из Назарета, а не подземный ад со сковородками, который придумали церковники уже намного позже. В те баснословные времена начала нашей эры там сжигали трупы нечистых животных и преступников, которых отказались хоронить даже их родные, а в еще более глубокой древности стояло капище, где приносили человеческие жертвы. Экскурсовод (она говорила по-итальянски почти без акцента, а имя носила чисто израильское – Адва) улыбалась, а Анджело спрашивал себя, почему дураков ничему не учит опыт. Получаса привала над долиной, в тени нескольких сосен – а именно столько дали им на отдых, после того как сделали половину пути вдоль иерусалимских стен, – хватило Анджело для того, чтобы остаток пути проделать на автопилоте, стеклянными глазами (спасибо вам, зеркальные очки, вы настоящие друзья!) таращась на Сионскую горницу и гробницу Давида, а в гостинице упасть на кровать и не растолкать себя даже к ужину. Да и остальная группа, включая Адву, остаток дня ходила как ушибленная пыльным мешком. Тогда же им показали маленькое невзрачное здание на краю долины, увенчанное крестом и знаком «тафос», – греческий монастырь, в котором, кажется, остался только один монах. И опять эта снисходительная улыбка! Молодая «светская еврейка» не верила ни в Бога, ни в черта, и вдвойне – как еврейка и как неверующая – не понимала всех этих монахов. Адва была молода и симпатична, улыбчива и спортивно сложена (как оказалось, раньше она служила в женском батальоне «Каракал» и участвовала в боевых действиях), и в другом случае Анджело обязательно поухаживал бы за ней, но за эту улыбку он был готов ее возненавидеть. Она и правда ничего не понимала, хотя и провела здесь всю жизнь. А Анджело не мог не присвистнуть про себя: хватило же сил тому греку – который год стоит как часовой на посту против того, что его самого за полчаса свалило с ног. Есть что-то невероятно сильное в идейной твердости организованных религий, ему не понять, но вот Лиз-Кэсси, к примеру, нашла свое спасение именно в вере, в самой простой, по катехизису, и ведь не худший вариант-то. А для него самого Бог весть чем это всё кончится. В Москве, конечно, было не так ужасно. Но все-таки когда в зале прилетов пришлось столкнуться с пассажирами прибывших где-то за 10 минут до них «Таджикских авиалиний» с мигрантами на борту, чем-то потянуло ощутимо. Вряд ли судно с рабами из Африки во времена оны «пахло» лучше или нечисти вокруг него клубилось меньше. Вокруг толпы фанаток ничего такого вроде не наблюдалось, но они сами по себе были настолько наивны и умилительны (любого возраста – от щенячьих 15 лет и до карьерно-практичных 45), что нервы Анджело, и так не особо крепкие, не выдержали. Он поспешил уткнуть лицо в шарф, чтобы никто ничего не заметил. Впрочем, всё было почти нормально до разнесчастного концерта Зире. Сначала весь состав повезли на онлайн-интервью, и там всё было примерно так же, как во Франции, Бельгии, Германии и любой другой стране Европы. Вопросы фанатов, отфильтрованные редакцией, не поражали разнообразием… да и вообще ничем не поражали. За исключением Вериного. Она молчала с 2005 года, потом внезапно прислала свой вопрос и появилась лично. Появилась – но не подошла, стояла в трех шагах и смотрела цепким взглядом – он чувствовал себя как под рентгеном. Как будто хотела видеть – но боялась разговора. Даже на утреннее сообщение не ответила. Потом пресс-конференция – и тут ничего особенного. Анджело за годы в шоу-бизнесе ни разу на таких мероприятиях не слышал ничего острого или скандального. Да и вообще, за исключением одной приснопамятной серии статей в сортирных газетках, журналисты гладили исключительно по шерстке, как будто писали не по своему разумению, а по сценарию, состряпанному пиарщиками Давида. (Анджело подозревал, что именно так оно и было: на том уровне не бывает как вольного искусства, так и вольной журналистики.) А тут даже молоденькие обозревательницы светской хроники глазки не строили, да и было их раз, два и обчелся. «Натали схалтурила», – прокомментировал шепотом на ухо ситуацию Солюс. За тем да за сем на часах натикало семь вечера, и труппу наконец-то повезли поесть. В ресторан русской кухни, где подавали «растьегай» с красной рыбой и «шщи». На вкус Анджело, продукты в России как были отвратительного качества, так и остались, но все-таки эти самые «шщи» было не сравнить с Льяниными «бомж-пакетами» и даже с ее же бутербродами с сыром. А вот про Льяну в целом думать было неприятно. Лично ей итальянец скорее симпатизировал – ему нравились ее безбашенность и острый язык, но ее поведение в 2005 году было возмутительным. Невнятные «наезды», тонкие намеки на толстые обстоятельства, сарказм и попытки уязвить были не столько обидны, сколько бредовы. Не убрало осадка и то, что формально они помирились в 2006-м, а перед гастролями в России вступили в довольно плотную переписку. Льяна возгорелась желанием собрать теплую компанию, которой не удалось посидеть в феврале 2005-го: она сама, Анджело, питерская часть музыкантов, с которыми он играл (Льяна и их нашла по сайтам, форумам и соцсетям), а также, может быть… может быть… Льяна замолкала на полуфразе и не уточняла дальнейшего. «Веру позвать?» – прямо спросил Анджело однажды. Льяна тут же отключилась от связи. Потом, вернувшись, ответила: «Если, конечно, ее можно выковырять из этой Сибири, где она окопалась и сидит бирюком…» Про Сибирь, честно сказать, было сюрпризом. Девушка пояснила: Вера уехала поздней весной 2005 года, довольно неожиданно и непредвиденно, и, если честно, она, Льяна, уверена в том, что Анджело должен больше знать о том, каковы были причины. Анджело опять попытался уточнить – и снова попытка не увенчалась успехом. Он не видел в этом никакой логики: они не встречались с Верой с февраля 2005-го, когда на прощание крепко обнялись на Московском вокзале города Питера. Потом, как и ожидалось, соседи, не без потустороннего вмешательства, попытались ломиться в Ульянину дверь, чтобы набить морду «п…расу, который вздумал портить наших девок», они вдвоем держали оборону и отругивались из-за двери, причем соседи удивлялись, откуда «педовка крашеная» знает столько русских выражений. На следующее утро Анджело со своим небольшим рюкзаком и гитарой отправился на Балтийский вокзал, а Льяна, как он узнал потом, некоторое время перекантовалась у Стаси, после чего соседи извинились. По возвращении в Бельгию Анджело свалился с пневмонией, всё заработанное в России почти полностью ушло на лечение. Хорошо хоть за квартиру платить пришлось вдвое меньше: в ней внезапно появилась Селена, у которой тоже начались не лучшие времена. При каких-то мутных обстоятельствах (Анджело не выспрашивал; что-то было связано с ее бывшим бойфрендом, но точно непонятно) она повредила ногу, ковыляла в гипсе и вряд ли могла снова начать танцевать в течение года. Накопления у нее, к счастью, были, к тому же что-то посылали родители из дому. По-соседски делили кухню и две комнаты, встречались за завтраком и ужином, готовили и убирались по очереди. После пневмонии Анджело решил не рисковать легкими и устроился рисовать в издательство, Селену пригласили поработать лицом, к тому же она начала понемногу тренироваться. Разъезжаться, однако, не стали, и летом 2005-го торжественно решили переселиться из разных комнат в одну общую. А через год началась эпоха «Гения и злодейства», в который их позвали вместе (Анджело – на главную роль, Селену – в балет), спешный переезд в Париж, Анджело со всеми репетициями и презентациями забыл, когда спят, так что было уже не до русской «гоп-компании». Только раз, году в 2009-м, в толпе фанаток мелькнула Кэсси, но точно ли это была она – уверенности не было. Однако к февралю 2013 года гоп-компания сама нарисовалась на горизонте. И Льяна в почте, и Кэсси в самолете, и Вера в аэропорту. «Шщи» были доедены, «кисьель» допит – и труппу повезли в загадочный клуб. Доехать без приключений не удалось. То, что у самого входа в клуб практически под колеса фургона бросилась одна безумная фанатка, – это ничего. Девочка была совсем юная, очень хотела увидеть труппу… нетрудно оказалось уломать охрану впустить ее, несмотря на отсутствие в списках и непрохождение мифического фейс-контроля. Анджело почти не удивился и тому, что в тени (вывеска действительно была яркая, и любой другой бы в пяти шагах от нее ничего не разобрал) пряталась другая «фанатка»: ее имя и фамилия в списке участников мероприятия на «Фейсбуке» были. Но вот то, чем пахнуло из двери, не сулило ничего хорошего.