Лунная одурь

Примечание: предыдущая часть была переписана, смотрите изменения тут: http://ficbook.net/readfic/875755/4226198 У Алины-Флоранс день пошел вразнос. Она могла бы охарактеризовать происходившее тремя короткими словами: «Не надо было». Не надо было ходить в клуб. Не надо было дожидаться артистов на морозе. Не надо было просить Натали и Анджело ей помочь. А главное – не надо было ничего писать. Она и так написала далеко не всё, но и этого хватило, чтобы собрать себе шишки со всех сторон. Не надо было заходить в социальные сети с телефона до окончания уроков. Так бы Алина хоть не узнала масштаб поднятой ею волны, не бросилась отвечать и не отвлеклась от занятий. Спасибо Вере, новой знакомой из Сибири, помогла «отбомбиться» и подтвердила, что в главном Алина не соврала: она была в клубе и видела Анджело рядом с собой – так же близко, как сейчас свою соседку по парте. Да уж, неожиданно ехидно подумала девочка, не зря Давид, пока шел мюзикл, не очень-то разрешал артистам общаться с фанатами в неформальной обстановке: столько сил было вбухано в реалити-шоу, призванное создать определенный имидж всей команды и каждого в отдельности, что малейший прокол на публике – и прощай, легенда. Разумеется, Алина это придумала не сама. Это ей сказала тетя Таня – мама Алининой подружки Ариши, давней (хотя теперь уже скорее бывшей) фанатки «гениев». Тетя Таня и сама, между прочим, с некоторых пор стала фанаткой – и не просто фанаткой, а сразу руководителем официального фан-клуба. Алина ее с тех пор невзлюбила. За всё сразу – и за то, что явилась не запылилась со своими взрослыми суждениями, и за то, что переписывается с Анджело, а адресом поделиться не захотела не то что с Алиной (это ладно), а даже с родной дочерью, Аришкой (уж та бы дала, не жадная), говорит: я по делу, а вы, молодежь, всяких глупостей настрочите, потом мне будет стыдно. И в аэропорт встречать артистов с собой не взяла. И на фан-встречу. Мол, не надо меня позорить своими слэшерскими измышлениями, тут дело серьезное, весь мир на нас смотрит. Но как бы ни злилась Алина, не признать тети-Танину правоту, хотя бы частично, не могла. Анджело был другим. Не таким, как представляла его себе она сама. Не таким, как рассказывала Ариша, пообщавшаяся с ним пять минут на служебном входе после концерта во Франции. Он был дружелюбным, вежливым… непроницаемым и холодным. Анджело не мог делать всех тех полудетских глупостей, что приписывала ему народная молва, описывая их в бесчисленных фанфиках. Не мог и тайком обжиматься с Флавьеном втайне от их «половинок» и всей труппы. Не мог засыпать в объятиях давно уже нелюбимой красавицы Селены, мечтая о любовнике. Да мог ли этот холодный, погруженный в мир своих сумрачных фантазий человек вообще хоть кого-то любить во внешнем мире? Как он все-таки смог так долго притворяться солнечным безумцем Моцартом? Общего у них было лишь то, что оба не принадлежали к этой реальности. Алина-Фло снова обиделась – на сей раз на него и чуть-чуть на себя. А на друзей-слэшеров разозлилась уже конкретно. Да, вот так и написала: нет, не были, не привлекались, они не по той части, уж поверьте моему гей-радару. Про гей-радар, положим, было лишнее, так как Фло и сама не вполне знала, что это такое, но, говорят, у геев есть, а во-вторых, сама она геем не была ни разу – ориентация у нее была натуральнее, чем йогурт. Если, конечно, бывает ориентация у нулевого вектора. Учительница алгебры вот сказала, что не бывает. Ну, что греха таить, Алина была равнодушна и к парням, и к девушкам. Разве что слегка что-то где-то шевелилось, когда Анджело и Флавьен (то есть Моцарт и Сальери, конечно) в конце мюзикла мирились, крепко обнимались, плакали в объятьях друг друга, а потом пели заключительную песню о том, что жизнь надо прожить так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы… – То есть, конечно, не так, но если переводить на нашу валюту… – рассмеялась вчера Вера. Фло не знала, кто автор этой фразы. – Островский, – подсказала Вера, – но не тот, который писал пьесы, а который про Павку Корчагина. Ой… а вы это еще проходите в школе или уже нет? Я очень старая, правда! Вере было что-то около 30, Анджело выглядел ее ровесником. В общем, слэшеры были первые, кому Алина ночью наступила на хвост. Они же первыми и начали нести ее по кочкам. Первыми, но не последними. Некоторые оказались недовольны тем, что Алина пришла в клуб без записи, обратила на себя внимание артистов, первая подошла поговорить, подсела к Анджело, да еще и весь вечер от него не отходила, а он, главное, был с ней чудо как вежлив. Не иначе как она всё придумала или же достала его до печенок. Фу, как неприлично, вот я бы на твоем месте вообще сделала вид, что его не заметила. Это написала Тася – девушка из Киева с модельной внешностью и характером редкой стервозности. Она в свое время прославилась историей про любовь Анджело и явно авторского персонажа – русской девушки Таи, за которой певец бегал все гастроли, а когда она наконец великодушно сдалась под его напором, занимался с ней любовью всю ночь напролет, демонстрируя такую потенцию, что даже под виагрой вряд ли возможно. И всё это в красках и подробностях! Сначала автора несли по кочкам так же, как Алину сейчас, а потом ничего – попривыкли и стали требовать «проду». За неделю до начала реальных гастролей роман она дописала, закончив тем, что Анджело развелся с Селеной и предложил Тае переехать к нему в Париж. Теперь Тася отчаянно трусила своих прежних подвигов: а ну как Натали найдет текст, разгадает псевдоним автора и переведет артистам? Хотя в глубине души ей, возможно, этого и хотелось: тогда ведь и в Париже узнают, что есть на свете такой Бобчинский!.. Третий втык был по телефону от тети Тани. Ничего нового: не лезь к артистам, это их работа, не позорь себя и других фанов, сплетни, слухи и подглядывания в щелку – это невоспитанно, не затем ты учишься во французской спецшколе, чтобы вести себя как персонаж «Дома-2». А главное – зачем было трепать о фан-встрече и о том, что Анджело не будет? Узнала секретную информацию – и молчи, пока взрослые люди не разрешат говорить. Натали нас самих, между прочим, об этом не предупредила. Вера тоже общалась с Анджело? Ну, значит, общалась, имела право. Потому что у нее приглашение было свое, и фейс-контроль она прошла, в отличие от тебя, и никому не навязывалась, а спокойно слушала концерт. Да и кроме того, судя по всему, они знакомы не первый год, а раз Вера не рассказывает – значит, и ты не вмешивайся, может, они специально скрывают, чтобы всякие сплетницы выводов не наделали, а то начнут молоть языком. Раз уж додумались до гей-порно, то чего стоит приписать Анджело лишнюю девушку? Алина про себя показала тете Тане язык: если скрывать нечего, то никто ничего и не скрывает. И тайна у Анджело почти наверняка какая-то есть, вот только не любовь к Флавьену, а что-то другое, и, скорее всего, с Верой общее. На парочку они не походили, но общались как давно знакомые люди. Кстати, Вера была четвертой, от кого Алина могла получить на орехи. Слава Богу, ума хватило не писать ничего про нее в открытом доступе. Да и на самом-то деле, она ведь почти ничего в действительности не написала – кроме тех вещей, которые видели все и которые скрыть было никак нельзя. Разве что про грядущую фан-встречу погорячилась: можно было не писать, всё равно уже ничего не сделаешь, не ломиться же через охрану на закрытое мероприятие. А что было бы, если бы она оказалась более разговорчивой? С требухой бы съели добрые друзья-товарищи! В клубе Алина старалась держаться поближе к Анджело, раз уж он с ней первым заговорил и провел в клуб. В стоячем партере людей почти не было, и они прошли дальше – туда, где вдоль стен стояли отдельные столики и сплошные диваны. Вот там народу сидело достаточно. Она думала, что и Флавьен будет тут же – ведь они даже если и не пара, то друзья не разлей вода. Однако Флавьен сел поодаль – за столик к Ирэн. Внезапно в зал вошла Вера – ну конечно, она просто воспользовалась своим приглашением. Помахав Алине и показав Анджело сердечко указательными и большими пальцами (эту форму приветствия придумала всё та же труппа «Гения и злодейства»), причем улыбка у нее был такая хулиганская, будто она показывала фак, Вера присела на ступеньку в стоячем партере, наискось от Алины и ее спутника. Алине очень не понравились ее глаза: когда улыбка погасла, они стали цепкими и злыми. Да и с Анджело рядом сидеть оказалось не так уж весело: он уткнулся в айпад и совсем забыл о существовании собеседницы. Впрочем, очень скоро начался концерт. Зире отвели только вторую часть, а в первой пела какая-то готичная рок-группа, называлась она чудно, то ли «Солнце соли», то ли «Соль солнца». Пели по-русски, мелодия была тягучая и бесформенная, а текст заумный, с перебивками на какой-то псевдолатыни. Анджело слушал внимательно, Алину эта музыка совершенно не трогала, а вот у Веры на лице играла целая гамма... нет, прямо-таки симфония выражений: от удивления до негодования. Между двумя песнями к Анджело и Алине стал подходить какой-то мужчина. Алина его не разглядела, но почувствовала… Сама не поняла, что почувствовала, но ей стало одновременно страшно и весело. Как будто выпила шампанского, в которое вдобавок еще что-то подмешали. Мужчина медленно перевел глаза на лицо девушки, поймал ее взгляд… чувство страха и веселья усилилось. Он улыбнулся и представился: – Луиджи Фречча… Анджело что-то негромко сказал ему по-итальянски, они заспорили. В какой-то момент Анджело приобнял девушку за плечи и шепнул несколько слов на ухо. Со стороны они могли, наверное, сойти за парочку, и Алина пьяно захихикала от гордости. Но тон Анджело был холодным: – Иди к Вере, вместе посидите в баре – и ни на шаг друг от друга. Алина, не соображая, что происходит, кивнула и быстро подошла к Вере, спиной чувствуя неладное. Прежнее возбуждение улетучилось, оставив страх и мерзкое оцепенение внутри. Вера же глядела цепко и затравленно, прикусив нижнюю губу. Выслушав сбивчивые слова Алины, она будто даже не удивилась. – Да, здесь очень неприятная атмосфера. Может, лучше совсем уйти? Но Алина отказалась. Как ей показалось, они бесконечно долго (на деле всего минут 20) сидели в самом дальнем баре клуба, откуда не было доступа к сцене, а звук шел только из колонок – к счастью, достаточно тихий, что не мешало разговаривать. В баре шла акция дня – три «Маргариты клубничных» по цене двух, и Вера взяла себе два коктейля, а один оставила Алине, предварительно осведомившись, пьет та или нет. Вера в ее возрасте пила столько и такое, что нынешней благовоспитанной молодежи не снилось. Немного расслабившись, Алина спросила: – Вера, как думаешь, почему Анджело отослал меня с тобой? Тот мужчина… – Я его не разглядела, но он какой-то неприятный. Он ведь не из труппы, правда? Его не было с ними? О чем они говорили? – Не знаю, они говорили по-итальянски… В фургоне его точно не было. Вера, может, зря мы не ушли? – Можем уйти. – И Зире не послушаем? Я ведь девчонкам сказала, что буду пытаться. – Скажешь: не пропустили. – Нет, я дождусь. Готичные рокеры допели, начался перерыв, и девушки решили спуститься в основной зал. Анджело сидел всё там же, за своим столиком, опустив голову на руки. Вид у него был до крайности измученный. Вера медленно и неуверенно заговорила с ним по-итальянски. Они разговаривали несколько минут, и, судя по выражению лиц, разговор был серьезный. – Вера, ты знаешь итальянский? – вмешалась Алина. – А вот! Среди многочисленных подработок, за которые Вера бралась в дополнение к скромной преподавательской зарплате, было репетиторство. Но с мамы одной из учениц Вера решила взяла оплату не деньгами. Та преподавала в музучилище итальянский, и они договорились об обмене, так что Вера целый год изучала язык. – А где Луиджи? – робко поинтересовалась Алина у Анджело. Тот пожал плечами и пригласил их с Верой подсаживаться к нему. Вера предложила итальянцу свой пока еще нетронутый второй коктейль, уже начавший подтаивать, певец отказался: нет, не надо холодного, петь завтра, уж лучше перцовки какой... – Перцовка не перцовка, а «Ягермейстер» в баре есть, – сказала Вера по-английски, чтобы Алина тоже поняла (она говорила по-английски хуже, чем по-французски, но вполне сносно). – Принести? А заодно и чашку кофе, ты еле живой. Потом рассчитаешься – на телефон кинешь или как еще. – И, не успел Анджело ее задержать, унеслась наверх за «Ягермейстером», только каблуки цокали. Итальянец с неопределенной усмешкой покачал головой, глядя ей вслед. Потом в очередной леденящий душу раз осведомился у Алины, не хочет ли она домой. Нет, не хочет, упрямо тряхнула головой она и снова спросила про Луиджи. – Ты не хотел, чтобы он со мной говорил? Почему? – Как думаешь… – не очень решительно начал Анджело и, выдержав театральную паузу, продолжил: – Сатанизм и два подозрения на изнасилование несовершеннолетних – достаточная причина? Реакция Алины была предсказуемой: она зажала рот обеими ладошками, чтобы не вскрикнуть. – А вот и я! – раздался веселый голос Веры. – Так, Анджело, сейчас ты выпьешь кофе, чтобы взбодриться, а потом «Ягермейстер» для горла. – Спасибо. – Алина позавидовала тому, какая настоящая улыбка появилась на лице у Анджело, когда он взял у Веры из рук чашку. Небось на нее самое он в жизни так не посмотрит! Интересно, откуда они с Верой знакомы? – Алина… – Фло услышала знакомый шепот у своего уха и попыталась оглдеться по сторонам, чтобы понять, откуда он идет. – Я тут, но не поворачивайся, сделай вид, что ничего не происходит. Выйдем, пока Анджело на тебя не смотрит. Я не хочу, чтобы он нас увидел вместе. Это был голос Луиджи, но его самого она так и не разглядела. У Алины затряслись поджилки, и она в ужасе прижалась лбом к столу. – Алина… – шепот был ласковым, и она не понимала, на каком языке с ней говорят. – Не бойся, ничего страшного не происходит. И действительно, страх стал рассеиваться. – Не бойся... Девушка тихо, стараясь не скрипнуть и не стукнуть, стала вставать из-за стола. Странно, что никто не слышал его голоса, кроме Алины, и не обратил внимания на него самого. Да где же он? Флоранс сделала несколько шагов, заозиралась по сторонам и… мгновенно очутилась в крепких объятиях. – Поймал, поймал! – смеющимся голосом заговорил с ней по-английски Луиджи, отводя ее в темноту подальше от сцены. Там обнаружилась незаметная дверца в подсобное помещение. В помещении пахло какими-то благовониями, журчал комнатный фонтанчик, а целый угол занимала удивительная инсталляция из живых цветов и ветвей, статуэток – самая большая изображала высокую, стройную женщину с лицом, полузакрытым маской, самых разных свечей – восковых в серебряных и керамических подсвечниках, крохотных свечек-таблеток, плававших в блюдах с водой, и нескольких ламп, стилизованных под старинные светильники, а может, и правда старинных. В какой-то момент свечи загорелись, но Алина никак не могла вспомнить момент, когда Луиджи их зажигал. – Теперь можем поговорить, – сказал итальянец, усаживая Алину рядом с собой на диван. – Испугалась, хорошая моя? – Да… – Страх как будто снова зашевелился, но не по-прежнему. Рассудком она осознавала, что должно быть страшно, но это было как бы мимо чувств. – Мне тоже страшно. – Вам? Но вам-то почему? – За Анджело. Ему очень плохо. – Голос Луиджи стал мягким и сочувственным. – Да, он выглядит нездоровым. – Это не телесная болезнь, Алина. Это… – Луиджи сделал паузу, как будто в нерешительности. – Это душевный недуг. Анджело не отличает реальность от фантазий. В молодости употреблял наркотики. От зависимости вылечился, но нормальным так и не стал. – Но откуда… почему вы так думаете? – Алина не вполне верила словам Луиджи, но и в них был резон. Вот так взять и обвинить человека в сатанизме и попытке изнасилования? Тем более что и французские газеты в свое время что-то писали о его психическом здоровье. Певец отмазался, но правду ли говорил он тогда? – Мы знакомы с юности. – А Веру вы тоже знаете? Девушку, которая сейчас с ним? – Понятия не имею, кто это. У него всегда было много подружек. Некоторым он голову совершенно задурил! – Он, наверное, раньше ее любил. Он так тепло на нее смотрел! – Ну, этому-то не удивляйся, – внезапно солнечно улыбнулся Луиджи. – Это наше национальное. Мы можем разлюбить, но не забыть. Мы умеем быть благодарными за любовь. – Я не хочу это проверять, – внезапно брякнула Алина, тут же ощутив, что говорит неправду. Не то чтобы этот Луиджи как-то особенно ее привлекал – она и не рассмотрела его толком. Но ей стало любопытно – до безумия, до холодка в груди и легкой дрожи в руках. Ей уже почти 17 лет, кое-какие вещи нужно уже попробовать. Говорят, после этого меняется всё, и ты сама в первую очередь… Почему бы не проверить? Этот галантный итальянец с пятном на репутации – пусть даже мнимым, мало ли чего там нафантазировал Анджело, – чем не кандидатура? Нет, стоп, он ведь ничего такого не предлагал, это она зачем-то начала… – Но если захочешь… – прошептал Луиджи, как будто в ответ на ее мысли. – Я не знаю… я боюсь… – Тс-с... – Луиджи приобнял Алину и слегка коснулся пальцем ее губ. – Молчи. Она услышала шаги и голоса за дверью. Кто-то взялся за ручку и нетерпеливо ее покрутил. – Я запер дверь. Сиди тихо, и они уйдут, – прошептал ей на ухо Луиджи. – Нет-нет, – вслух заговорила девушка, – лучше давай откроем. Я хочу отсюда уйти! Дурман окончательно развеялся, и Алина ощущала только тяжкий, мучительный озноб – как рано утром, когда только-только выберешься из-под теплого одеяла и разнеженной дремоты под электрический свет. – Алина, ну ты даешь – вот куда забрела! Сейчас Зире будет выступать! – Луиджи, совсем совесть потерял! Вера и Анджело говорили одновременно, их голоса звучали яростно и раздраженно, но это была здоровая ярость. Алина, вырвавшись из объятий своего спутника, открыла дверь. Луиджи что-то стал примирительно говорить Анджело, но тот только недоверчиво покачал головой. Вера взяла Алину за правую руку и, что-то говоря по-итальянски, показала Анджело кольцо на среднем пальце девушки – серебряное церковное кольцо из Иерусалима, с крестом и знаком «тафос». Анджело осторожно коснулся кольца и со странноватой улыбкой продемонстрировал такое же – но на одной из своих многочисленных цепочек на шее. Он вообще не носил колец на пальцах, кроме обручального, – видимо, мешали играть на гитаре. – Никогда не снимай, слышишь? Что случилось в следующий момент, Алина не сразу поняла. Сильнее запахло благовониями, а светильники в углу, казалось, изменили цвет. Статуэтки, фонтанчик, даже цветы стали наливаться кровавым и огненным, как будто смотришь на солнце сквозь закрытые веки. И сам воздух стал другим, как будто что-то должно было произойти. Луиджи как будто случайно протянул руку к воротнику Анджело, и в тот же момент все многочисленные цепочки на шее певца лопнули, оставив красные следы, как от ожогов. Крестики, звездочки и прочие подвески, кольцо с «тафосом» и, кажется, даже сережки из ушей – всё посыпалось на пол, а Анджело начал медленно оседать на месте. Луиджи поспешно вышел из комнаты. – И вам тоже советую, – небрежно сказал он на прощание, обращаясь к дамам. – Размечтался, одноглазый, – пробурчала Вера. И скомандовала Алине: – Собери все его обереги, а потом выходи в зал и звони в «скорую». 003 для «Билайн», 030 – для МТС и «Мегафона». А сама быстрыми, твердыми шагами подошла к статуе женщины с маской. «Да воскреснет Бог, да расточатся врази его…» Р-раз – и водой из стоявшего тут же на столе графина затушила свечи. «Яко исчезает дым, да исчезнут…» Два – и все светильники, статуэтки, вазы с цветами в беспорядке рассыпались по полу. «Яко тает воск от лица огня…» Три – и Вера отшвырнула в угол статуэтку женщины. Та оказалась неожиданно хрупкой и раскололась на три части. «Тако да погибнут бесы от лица любящих Бога и знаменующихся крестным знамением…» Четыре – и девушка, отыскав наощупь в сумочке губную помаду, нарисовала ею несколько восьмиконечных православных крестов на стене, которая раньше была занята «инсталляцией». В воздухе запахло гарью и как будто даже паленым волосом. Запах был мерзкий, от него слезы на глазах выступали: даже Алина под дверью это почувствовала. Вера снова позвала ее внутрь. Там пахло и вовсе невыносимо. Вдвоем они кое-как вывели Анджело – он немного пришел в себя и мог двигаться, хотя, кажется, ничего не видел и не слышал, – и прикрыли за собой дверь. Вера бесцеремонно залезла в его сумку и нашла мобильный. – Хочу вызвонить Натали, – пояснила она Алине. Натали появилась быстро, и Вера рассказала ей отцензурированную версию событий: дескать, случайно увидели Анджело, лежащего без сознания, уже вызвали «скорую», осталось только дождаться, а лучше – вывести Анджело на воздух, здесь же ужас – хоть топор вешай. «Русская француженка» выслушала ее с кислым видом – ох уж эти бывшие соотечественники, вечно у них что-то происходит, – но дала отмашку задержать выступление Зире, а также позвала Флавьена с Солюсом и охранников труппы, чтобы вывели Анджело из клуба и посадили в фургон. Наконец подъехала «скорая», которая занялась Анджело. – Алина, а вот теперь по домам, – твердо сказала Вера. – Куда?.. – заканючила успевшая прийти в себя девочка. – Мы же Зире еще не слышали. – Значит, не судьба. Мне очень не хочется, чтобы Луиджи вернулся и застал нас тут. Да еще и мои художества в той комнате… – Зачем ты это сделала? – Алина, – тяжело вздохнув, нарочито ровным и тусклым голосом, как будто при разговоре с самой тупой студенткой, ответила Вера, – я не буду рассказывать, что это было и зачем я это делала. Но уверяю тебя: иначе было бы хуже. – Луиджи сказал, что у Анджело не все дома, а ты – из тех девиц, которые верят любому его бреду. – Пусть говорит что хочет, но ты же сама всё видела: и то, как порвались цепочки, и то, какой свет стал в комнате. – Да, конечно. А кто такой Луиджи? Тебе Анджело сказал? – Сказал. Луиджи его старый знакомый. Совладелец этого клуба и сопродюсер группы, которая выступала в первом отделении. В Москве бывает наездами. Редко, но метко. Алина подумала, что на этот раз было как-то уж слишком метко. Она только-только хотела поделиться своими соображениями с Верой, но не успела: к ним подошла, как всегда, чем-то недовольная Натали. – Вы еще не уехали? Пройдите в фургон, Анджело хочет с вами поговорить. – С кем? С ней? – безразлично спросила Вера, указывая на Алину. – С обеими. Анджело пришел в себя и даже напустил на себя молодцеватый вид. – Ничего, прорвемся, – сказал он. – Вот только завтра на фан-встрече меня не будет. – На какой фан-встрече? – насторожила ушки Алина. – Завтра в 10 часов. По крайней мере так сказала Натали. Но раньше двенадцати я не встану чисто физически. Могу, конечно, на стимуляторах приползти, но пусть выбирают – фан-встреча без меня или сорванный концерт. – Значит, встреча все-таки будет? Ее столько раз назначали и отменяли… – Да я представляю, как Натали вам нервы вымотала. Нас она достала не меньше. А вы уезжайте сейчас побыстрее. Только, Алина, на минуту выйди, мы должны с Верой кое-что обсудить наедине. – Да, Алин, еще момент… – Вера протянула Алине визитку. – Вот номер такси, ты дозвонись пока. Алина, недовольно вздохнув, снова вышла звонить. Через пару минут из фургона вышла Вера. Она двигалась несколько заторможенно, и глаза у нее были пустые. – Поедем домой, Алина. Сначала завезем тебя, потом меня, – медленно, безэмоциональным тоном, как будто под действием тяжелого успокоительного, произнесла она.