Лунная одурь

Январь 2013 года «Недавние действия Веры Танковой: дружит теперь с Луиджи Фречча...» Анджело попробовал проморгаться, глядя на страничку «Фейсбука». Не помогло. Время подходило к двум, итальянец проснулся минут 10 назад и, не меняя горизонтального положения, полез в социальные сети. Он спал как мертвый всю ночь с небольшим перерывом: в 9 проснулся, спустился в холл к банкомату и сбросил Вере на телефон обещанные 15 евро, самонадеянно решил, что переживет и фан-встречу, но в конце концов раздумал геройствовать и заснул снова. Пробуждение и то, что воспоследовало за ним, не очень порадовало. Сначала он поморщился от досады на Веру – какого ... она френдит в «Фейсбуке» кого попало, потом на себя – мог бы сообразить и сразу написать хотя бы в трех словах суть происходившего: следовало ожидать, что по итогам Вера не будет ничего помнить, причем не очень ясно, что дало этот эффект. То ли он сам так хорошо стер ее эфирный след, что за одним затронул и память об этом вечере, то ли «сама» так постаралась в отместку за экзорцизм. В любом случае вышло нехорошо. А главное, совершенно бесполезно в итоге: Луиджи так и так нашел Веру, самым естественным путем, без всякого магического следа. В общем, делать нечего – надо сдаваться и писать всё напрямую, как есть. И Вере – вкратце, чтобы она не слишком концентрировалась на событиях и не отдавала силы Богине, а просто знала ситуацию, и, главное, Лизе – во всех подробностях, раз уж она тут. Хуже не будет. И сделать это побыстрее, пока не поехали в зал на саунд-чекинг и прогон, тогда уж будет некогда даже вздохнуть. И можно уже не стесняться: добавить Веру на «Фейсбуке», а фанаты пусть думают что хотят. Хоть плодят слухи о тайной поездке Анджело в Россию – пусть говорят, он всё равно не расколется, – хоть еще что-нибудь. А еще по идее Вере, конечно, лучше бы сегодня же, не дожидаясь концерта и тем паче питерской части гастролей, ноги в руки – и в аэропорт, менять билет хоть на бизнес-класс, хоть еще на какую холеру, и к себе, в Гиперборейское свое царство, куда никакой след не доведет, и ни Богиня не достанет, ни ее слуги. Надежды мало, что Вера так и сделает, но по крайней мере сообразит обратиться к Лизе и Михаилу, а они снабдят защитой. Которая у Веры сработает на отлично – при таких-то экзорцистских талантах... По наитию (он выяснил: ничего, кроме единственной книги своих друзей, Вера не читала) остановить явление Богини в намоленном месте, куда та привыкла заходить как к себе домой, – это нехило. Луиджи – Анджело злорадно ухмыльнулся, – понятное дело, на ушах ходит: откуда в России такая школа экзорцизма? Откуда... от верблюда. Самозародилась. Не только ему тут приверженцев вербовать, готик-рокеров этих... талантливые, мерзавцы! А с Зире у него не получится ни как с певицей, ни в личном плане, тут Анджело был готов зуб дать. Мало ли что она на вид готичная феечка, да еще с каким-то нереальным процентом древней крови, но подкатить к ней будет не проще, чем, например, к Льяне, которая вообще чемпион по уходу в несознанку. Итальянец закусил губу и начал набирать на айпаде сообщение Вере. *** Желудок у котенка не больше наперстка, а ест, собака, как лошадь. Я третий час сидела в «Шоколаднице» за тремя занятиями, предаваясь им то одновременно, то поочередно: ела, звонила и зависала в соцсетях, звонила, зависала и ела. Кажется, я заказала всё, что было в меню. Проела, должно быть, невменямые деньги. Алина должна была приехать еще час назад, но ее телефон внезапно оказался вне зоны доступа и пребывал там до сих пор. Сначала это не вызвало у меня беспокойства: мало ли почему она задержалась, настроение, слегка подпорченное претензиями Тани, восстановилось до почти благодушного. Беспокоил провал в памяти, но, с другой стороны, может, он и к лучшему. Всё равно вся эта эпопея скоро закончится: сегодня – концерт в Москве, завтра вечером – ночной поезд на Питер, там встреча с Льяной и Стасей, может, какая-нибудь культурная программа, еще через день – концерт в Питере, сразу после концерта – поздний-поздний ночной поезд в Москву, а на следующий день – ночной самолет до Т... И всё, больше никаких призраков прошлого. И чтоб я еще когда-нибудь... На телефоне курлыкнуло сообщение. С незнакомого и вообще даже не российского номера. Оно было на английском. «Вера, срочно загляни в «Фейсбук». Анджело». Боже мой! Я с нервным смешком подумала, как бы облилась слезами зависти средняя фанатка, увидев, что Анджело пишет мне эсэмэски, прислал приглашение в друзья на «Фейсе», а также то, какую простыню он мне накатал в личке. И как бы сидела, ловя упавшую на пол челюсть, если бы прочла, что именно там написано. Одной Тане, пожалуй, нипочем: вот уж кто мог бы любое колдовство прекращать заклинанием disbelieve! Ее волновал бы только факт, что кто-то общается с Анджело на несанкционированную и не освященную правилами приличия тему, при этом не поставив в известность ее. Двойная наглость, на костер нарушителя! Но в целом мне было не до смеха. Не всё, значит, вывалила Алина в Сеть. То, что узнали все, оказалось лишь самой-самой верхушкой айсберга. А то, что под водой... На мгновение я почувствовала желание бежать. Прямо сейчас, отсюда, из кофейни в ближайшую авиакассу, чтобы обменять билет до Т... И не на завтра, а на сегодняшний же вечер, с неизбежной переплатой, хоть бизнес-классом, хоть тушкой, хоть чучелком, выпотрошив дочиста счет и кредитку, не собирая вещей, похерив все планы – бежать из проклятой столицы, как восемь лет назад бежала от претензий Льяны, от своих отношений с Анджело, от его измены, от страха перед той, молчаливой и вездесущей, чьи служители тогда еще хотя бы не шли за мной по следу, как теперь. Анджело запутал следы, как мог, из-за этого я потеряла память о происходившем вчера, но эта хитрость могла раскрыться в любой момент. Тот же самый страх, что искушал меня немедленно бежать, парализовывал и приковывал к месту. Я сидела растерянная и оглушенная, не зная даже, оставаться тут в ожидании Алины или дать ей отбой и уже действительно ехать обменивать билет. Такими темпами никуда я не убегу, отстраненно подумалось мне, а буду тащиться, как зомби, по распланированному. Эта мысль меня отрезвила, и я решила набрать Алину. Вот тогда и оказалось, что она вне зоны доступа. Луиджи. Это ведь тот самый итальянец, которого я зафрендила утром. Бывший друг Анджело, с которым пути разошлись после того, как Богиня заставила его переступить какую-то черту, о которой Анджело рассказывал очень туманно, но которая существовала в реальности. И он был опасен для Алины – не менее, чем для меня. Природу этой опасности я представляла смутно, и это было похуже, чем банальное растление малолетних. Мне чудились ужасы вроде сексуального рабства, намеренно подстроенной беременности, чуть не насильственное участие в ритуалах Богини с принесением в жертву на алтаре нерожденного ребенка. Что-то в этом роде описывала Кэсси в книге, хотя и туманно: она сама такими делами не занималась, а вот на следы такой деятельности натыкалась не раз. Я судорожно вздохнула и подозвала официантку, чтобы заказать горячий алкогольный коктейль и сигареты с зажигалкой: иным способом голова проясняться отказывалась. *** Домашний принтер, чавкая и пиликая, извергал наружу финальную порцию инструкций к флешмобу на желтой и розовой бумаге. «Уважаемые зрители! Мы, фан-клуб рок-оперы «Гений и злодейство», решили приготовить артистам небольшой сюрприз. Предлагаем вам на предпоследней композиции (она идет вслед за исполнением отрывка из «Реквиема» Моцарта) зажечь подсветку на ваших телефонах. Таким образом, артисты увидят со сцены зал в виде звездного неба...» Все Оли, несколько Лен и Таня ждали, пока он допечатает. Таня, впервые с утра, решила заглянуть в «Фейсбук». Лена едва успела ее подхватить, когда та повалилась со стула, держась за сердце. «Вера Танкова теперь дружит с Алиной Коричевой, Анджело Мори и Луиджи Фречча...» Всё это напоминало сон из тех, в которых как в карточной колоде тасуются и смешиваются образы и впечатления из разных, не пересекающихся между собой сфер жизни. Таня очень хотела не поверить или «развидеть», но рассудок, который всегда был ясным, даже тогда, когда отказала воля, подсказывал, что сделать это не получится, всё совершенно логично и правильно, потому что теперь пазл сложился: и то, что Вера отчетливо что-то недоговаривала о старой поездке Анджело в Россию, и портрет подружки Луиджи, нарисованный Анджело много лет назад в Италии, и то, что теперь оба занесли Веру в друзья на «Фейсбуке» (посмотреть, нет ли среди Вериных друзей итальянки по имени Карла). Она не всё помнила о той ночи, проведенной в Риме. И отнюдь не секс втроем и не кокаин были там самым страшным. Да и скажите на милость, можно ли такой глупостью удивить хоть кого-то, кроме малолеток типа Аришки или Алинки? Было что-то еще, что она не помнила или запретила себе вспоминать. Страшное, темное и запретное – то, в чем и следовало бы каяться в церкви, и она бы покаялась, если бы помнила. Таня, как ни держалась за свой имидж дамы желчной и рассудительной, перестала быть материалисткой и рационалисткой с той самой ночи. Иначе бы не пошла на исповедь: она не была суеверна и не принимала обрядов без веры. Бог и дьявол реальны – вот и всё, что она знала. «Остальное придумали люди». Анджело и Вера были из той же компании. Тане было не вполне понятно, что за отношения связывают их с Луиджи и Карлой, какие, как выразилась Вера пару часов назад, «постыдные тайны». Вера, как и прочие, судила по внешности: мол, поплывшая тетка, что ей может быть интересно, кроме любовных интриг и бытовых подлостей, не чета нам, бледным рыжим декаденткам с аметистовыми кольцами и учеными степенями. И уж конечно, Вера должна была считать себя вправе быть рядом с Анджело более, чем кто бы то ни было еще. Интересно, помнит ли она о факте существования зеленоглазой танцовщицы из того же мюзикла, которую все газеты в один голос называли невестой Анджело, но ни одна ничего не сообщала о том, когда и где они собираются пожениться. Хотелось думать, что с Верой была просто старая любовная интрижка, которая, очевидно, кончилась ничем, раз там воцарилась Селена, – самая простая, банальная интрижка, случайный роман, а не те же самые темные дела, как у Луиджи с Карлой, от которых стыла кровь в жилах. Очень хотелось! Это было бы понятно и даже внушало бы некую гордость за русских: не лыком, мол, шиты, не удалось колечко надеть, так хотя бы что-нибудь. Однако вряд ли и это было так, вряд ли дело было только в любви: Вера же подружилась с Луиджи, и откуда она только про него узнала. Пропел мобильный, и на нем высветилась эсэмэска от Веры: «Таня, Алина пропала!»