Лунная одурь

Январь 2013, Москва «Не день Алины Коричевой» продолжался, и конца-краю ему видно не было. Не радовал даже предстоящий концерт, ради которого всё и затевалось, да и Вера нарисовалась не вовремя. С одной стороны, Алина была рада поговорить на тему вчерашнего с человеком, которому не нужно было бы ничего объяснять, а с другой – хотелось запереться в своей комнате и полежать. Недосып и переживания валили с ног. В таком полудремотном состоянии и застал Фло звонок Веры. И черт же дернул не сказать прямо, так, мол, и так, совсем никакая, отлежусь, встретимся на концерте. Губы как будто сами соврали: иду, буду через час. Сказав это, Алина не раздеваясь уснула на диване. Только прикрылась черным палантином в крупную звездочку, в котором была накануне в клубе. Когда ее разбудил звонок мобильного, Алина думала, что проспала всё, включая концерт. Ничего подобного: она пролежала не больше получаса. Звонок был от Веры, и Алина его сбросила, так как сил собираться не было, а признаваться в этом было стыдно. Потому она без затей выключила мобильный, перевернулась на другой бок, поплотнее закрывшись всё тем же палантином, и снова заснула. Снилось ей что-то жутко-веселое, разноцветно-сюрреалистическое – в духе клоуна из рок-оперы, воплощавшего, бог весть почему, ночные кошмары Моцарта. Фло запомнила интервью Анджело, в котором он называл этот образ замечательной находкой. «Я всегда боялся клоунов и карнавальных ряженых» – так эффектно звучало, что хоть в заглавие выноси. Всё это в бессвязных полуснах со всяческими вариациями крутилось в Алининой голове, визуализируясь и принимая причудливые формы. Через час ее снова разбудил мобильный. Она точно помнила, что отключала его, но и выключенный он звонил. Номер не опознавался. Она сняла трубку. *** Продолжение дня слилось для Анджело в пестрый поток, в котором у него была единственная задача – выдержать темп и не сбиться с ритма. Думать головой и эмоционально вовлекаться в происходящее было необязательно. Раз-два, три-четыре. Всё было продумано и отточено за годы; новый формат, новая аранжировка, новое место только добавляли деталей, но ничего не меняли принципиально. Несмотря на прострацию, он не мог не заценить площадку. Далеко от центра, задница мира рядом с «Мегой» и «Ашаном», как оказалось – выставочный комплекс, но это искупалось площадями и удобствами. Да и акустика в зале оказалась на уровне. И это не упоминая мягких бархатных кресел и хрусталя, изысканно сочетающихся с лаконичным конструктивизмом стиля. Бальзам на душу выпускника Миланского политехнического. Умеют русские жить широко! Может, и правда не стоило забывать специальность, а приехать в Россию дома строить? Что там ему Вера говорила? Стоп, оборвал себя Анджело. Еще этого не хватало. Он не вполне владел искусством видеть вероятности – талант имелся, как и у всех его сородичей, Луиджи так и вообще довел эту способность до совершенства, так что мог, как говорится, людей насквозь видеть и просчитывать каждый их следующий шаг, но Анджело этим не занимался. Принципиально. Ни по отношению к другим, ни по отношению к себе самому. Но все-таки кое-что предвидел и он. Как тогда, в Израиле, при виде креста и тафоса над неказистым зданием монастыря на краю долины Енномовой: лет через 50 он мог бы быть там, на месте нынешнего единственного насельника, и продолжать его дело – сторожить место прорыва потусторонней тьмы в мир живых и беспечных. Ах, сколько в Иерусалиме этих точек соприкосновения... тогда Анджело, пожалуй, впервые задумался о том, что его ноша – не самая тяжкая и его наследство – не самое исключительное. Оно меркло перед тем, что подступало и прорывалось из геенны огненной, да даже и перед тем, с чем воевала в Ливане та примитивная солдафонка Адва. Кстати, почему примитивная? Тогда он был готов убить ее за тупость, но в чем-то она была правее его – не отворачивалась от реальной жизни и не прислушивалась к знакам из потустороннего мира, в который не верила. Сейчас он тоже знал: он мог бы быть одним из авторов проекта вот этого самого зала. Если бы в свое время не бросил архитектуру и не ушел с головой в гораздо более необременительные вещи вроде рисования мультиков, а потом и вовсе в музыку. Скольких себя мы убиваем, выбирая какое-то одно будущее – или не выбирая, а бездумно, по пути наименьшего сопротивления соскальзывая по какой-то из ветвей этого бесконечного дерева. Образы несбывшегося были такими яркими и вещественными, что итальянец энергично встряхнул головой, чтобы их отогнать. И тут же услышал смешок Зире, которая уже секунд десять водила ладонью перед его лицом: мол, не спи, не медитируй! Анджело улыбнулся и подмигнул, мол, всё в порядке. Зире недоверчиво поджала губы и покачала головой. Странная она все-таки. Ее единственную из труппы он не понимал с самого начала. После привык как к явлению природы. Тоже ведь, наверное, какая-то драма. Примесь древней крови видна невооруженным глазом, даже, может быть, пробужденной. Еще одна протеже Дидье, как и он сам. Ну и допрыгалась – теперь за ней охотится Луиджи. А может, и не охотится, может, там всё взаимно. Так, надо прекращать тупить. Где-то раздобыть кофе покрепче – это на худой конец, а лучше бы энергетик. Совсем идеально – таурин в таблетках, но когда ему тут бегать искать аптеку, надо было раньше думать. Неприятно даже представлять, как он выглядит со стороны. Существовала в природе передача, «За кулисами рок-оперы» или как-то так, где его так и запечатлели, в самом лучшем (то есть наоборот – далеко не лучшем) виде: у Анджело, когда он смотрел сам на себя, рука от лица не отлипала. Тогда восприняли сочувственно и даже благосклонно, мол, Анджело – он такой неземной, пребывает в своем собственном хрустальном мире и неохотно спускается в наш, грешный, тем более что французской публике на тот момент как раз такого героя и не хватало, но сейчас это уже старо и приелось. Да ведь и русским про «свой мир» неинтересно – у них у самих этих своих миров афедроном вкушай. Как сказала Льяна, «питерский туман вместо крови, а любой вопрос так или иначе перетекает в «како веруеши», причем вне зависимости от пола, возраста и культурного уровня». Да, друг Анджело, влип ты в переделку, это тебе не перед француженками глазками стрелять. – Зире, тут где-нибудь кофе можно разжиться? У меня чертова кофейная ломка, ты же знаешь. Кофеварка нашлась в комнате, смежной с гримеркой девушек. Анджело с наркоманским предвкушением кайфа вставил фильтр и подставил под кран чашку. Те голоса, которые он услышал за дверью, в гримерной, заставили его отвернуться от кофе-машины и прислушаться. Так он и стоял неподвижно несколько минут, несмотря на то что кофе грозил перелиться за края. *** Оксана Акимова, студентка Т...ского педагогического, не участвовала в утренней травле Флоранс. Во-первых, она ей поверила с первого слова. Уж очень памятна была ночная запись с телефона: обещала удивительное – получите-распишитесь. Во-вторых, за Фло вписалась Вера Анатольевна, и Оксана решила, что ни к чему нарушать субординацию и вступать в спор с преподавателем. Вечером (по т...скому времени, в Москве был еще, можно сказать, день) Оксане показалось, что наступил день сурка. Из диалогов «Вконтакте» Алина Коричева: Если бы ты знала, где я и с кем я... Оксана Акимова: Ты вчера вечером писала то же самое. И что? Опять? Алина: Ты тоже мне не веришь? Скажешь, я наврала? Оксана: Ты что, обиделась? Алина: Да я после вчерашнего нервная. На меня все наехали! Оксана: Так с кем ты и где? Алина: Я... за кулисами! Оксана: ??? Алина: Да! За кулисами «Гения»! Я сижу у девушек в гримерке! Меня Ирэн печеньками угощала, между прочим. Оксана: Как ты туда попала? Алина: Луиджи провел. Личный продюсер Зире. Мы с ним вчера познакомились. Оксана: Он молодой? Алина: Да как Анджело. Оксана: Фу-у, старый. Алина: Анджело тебе не старый? Оксана: Анджело – другое дело. Алина: Ну неважно. Он вчера ко мне подсел, а потом повел показывать клуб. Он его совладелец. Оксана: И ты с ним пошла? Не страшно было? Алина: Страшно, конечно! Потом мы с Верой уехали... Оксана: С Верой Анатольевной? Алина: Ты ее знаешь?! Оксана: Она мой препод. Алина: Да уж, у каждого свое несчастье. У меня тетя Таня, у тебя Вера Анатольевна. Оксана: Да эта Таня просто старая кошелка! Как она тебя при всех! Алина: А не Вера тебе на экзамене четверку влепила? Оксана: Она... Ну я и правда ничего не знала, билет попался дебильный. И что Луиджи? Ты ему понравилась, да? Алина: Не знаю. Наверное, да. Он мне сегодня позвонил. Даже не знаю, откуда взял номер. Прихожу из школы, прилегла отдохнуть, мне показалось, что телефон даже отключила... просыпаюсь – звонит! Луиджи. Говорит: поехали до концерта, посидишь за кулисами, посмотришь репетицию. Оксана: Ты и сейчас поговорила с Анджело? А с Флавьеном? Алина: С Флавьеном мы кофе пили. Оксана: Да ты что? Нет, что, правда? Ну, ну, как он? Алина: Он кла-а-ассный... Просто солнышко. В щечку меня поцеловал. Оксана: Да ну ты брось... В щечку поцеловал... А как они с Анджело? Алина: Да никак! Вообще по нулям. Анджело вообще не такой, как на сцене. Я к нему даже подходить боюсь. Он вчера недовольный был. Ему не нравится Луиджи. Мало ли что он скажет, ведь это Луиджи меня привел. Оксана: Слушай, ну а Луиджи тебе как? Как мужчина? Он ведь не просто так тебя водит? Алина: Не знаю. Он красивый. Оксана: Не соглашайся ни на что, пока не предложит отношения! Алина: Какие отношения, Оксана! Оксана: А что? Чем мы хуже итальянок? Да и нашей Веры Анатольевны... Алина: Не, Луиджи за Верой не приударял. А вот Анджело... Оксана: Что??? Алина: Они так разговаривали, будто у них раньше что-то было! Но он сказал, что в Россию раньше не ездил... Оксана: Тебе сказал? Алина: Да нет, в интервью «Городу гламура». Я видела трансляцию. Оксана: А у меня она зависла. Сеть тормозит. Знаешь, это очень странно. Вера Анатольевна просила меня и других девочек проголосовать за вопрос: «Рад ли Анджело вернуться в Россию?» Алина: Значит, он соврал журналистам? Оксана: Ну, выходит, так. Алина: Слушай, погоди, вот меня Луиджи зовет в зал, говорит, хочет послушать акустику. Ксю, мне просто не верится, это как сказка... Отключаюсь! Счастливо!