Лунная одурь

Январь 2013-го, Москва Время подходило к шести вечера, меня ждали, а я плутала в темноте между одинаковыми многоэтажками на севере Москвы. Там жила то ли Лена, то ли Оля ‒ я так и не запомнила, у кого из них собралась вся честная компания. Инструкции ко флешмобу уже давно напечатали по четыре на лист и нарезали, ждали только меня: Таня настояла, чтобы я приехала. Пока я была в метро, она должна была поднять на уши всех кого можно: Алина так и не вышла на связь. Квартира, в которой Оля-или-Лена жила с бабушкой, встретила меня особым уютом московских спальных районов: чисто, но ремонт далеко не евро, тесно как в шкатулке от добротных гэдээровских шкафов 30-летней давности, набитых фарфором «Мадонна» и хрусталем, «их ворсейшества» на полу и стенах. Хоть и немного, нюансами ‒ но не как у нас: нам не была доступна роскошь по-советски, которую в тогдашней прессе нравоучительно клеймили мещанством, но в 2000-е, как только позволили средства, мы без сожаления избавились от хромой фанерной мебели местной фабрики. Бабушка была тут же и как-то очень позитивно реагировала на собравшуюся компанию. Моя, увы, до такого уровня либерализма не поднялась: они с мамой знали про Анджело только питерскую часть истории, а вторую ‒ парижско-московскую ‒ я пока держала в тайне. Кажется, ждали только меня. Про исчезновение Флоранс знали от Тани, но, видимо, не восприняли всерьез ‒ мало ли куда могла деваться взбалмошная девчонка, подумаешь, стрелку продинамила, зачем по потолку-то бегать? Однако я решила, что еще пять минут они подождут, и вывела Таню на кухню: ‒ Ну что? Алинка не появилась? Потом в двух словах изложила то, что происходило в клубе ‒ то самое, что написал мне Анджело. Подробности про комнату с алтарем, конечно, опустила: хватит и того, что Луиджи приставал к Алине, а где именно ‒ можно подумать, так уж и важно! ‒ Я этого Луиджи зафрендила утром, в ответ. Не знала, кто это ко мне стучится, я его в клубе даже не разглядела толком. А потом мне от Анджело так нагорело! Говорит: кого ты френдишь, это же он к Алинке приставал... Сука! Меня трясло от нервного возбуждения. А у Тани лицо было какое-то очень нехорошее. Я не любитель читать настроения по лицам: один раз поймешь намек и пойдешь на поводу ‒ и всё, никто больше тебе словами через рот ничего скажет, все так и будут ждать, пока сама догадаешься, ‒ но тут и мне всё стало очевидно: Тане есть что сказать, но первой она не заговорит. Я решила сделать шаг навстречу. ‒ Таня, ты что, знаешь Луиджи? Таня ничего не отвечала секунд 10, а потом медленно кивнула: ‒ Да, были знакомы года три назад. Я подождала еще немного, но поняла, что Таня больше ничего не скажет. ‒ Он тебе показался подозрительным? И снова молчание в несколько секунд ‒ Таня обдумывала свой ответ, но он опять оказался скупым. ‒ Да. Более чем. ‒ Они с Анджело дружили в молодости, потом поссорились. Анджело говорит, ему не по себе, что Луиджи теперь подбирается к труппе. Кажется, он скоро станет личным агентом Зире. Таню передернуло. Я это заметила, а она заметила, что я заметила. "Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я". И оба себе шею свернули. В дверь нетерпеливо заглянула Оля-Элли: мол, сколько еще вас ждать? Распределив между собой сумки, мы вышли из дому. Обратная дорога до метро показалась мне неожиданно короткой ‒ намного короче, чем от метро. Ехать было долго: до кольца, потом по кольцу, потом снова от центра. Я уткнулась в телефон: сначала проверила почту (пришел только спам), потом фейсбук и контакт (там было глухо), форум открывать не стала, потому что, во-первых, грузится долго, а во-вторых, всё равно там вряд ли что новое появится, а напоследок заглянула в твиттер. И едва сдержала истерический смех. ‒ Таня, дай Алинке в лоб! Нет... я сама ее побью! С фотографии, опубликованной Ирэн на личной страничке в твиттере, смотрела, во-первых, она сама с айфоном в руке (актриса сделала селфи ‒ сфотографировала свое отражение в огромном зеркале на стене какого-то подсобного помещения за сценой), а во-вторых ‒ еще некоторые всем известные лица. В глубине комнаты Анджело с выражением наркоманского кайфа на лице пил кофе, а в углу диванчика уютно разместилась Флоранс, увлеченно набивавшая что-то на сенсорной клавиатуре своего планшетника. В мужчине, который попал в кадр только наполовину и стоял спиной к зеркалу, можно было хоть и с трудом, но узнать Луиджи. ‒ Вера, ну и паникерши вы с Таней, ‒ скривилась Элли. ‒ У нее всё явно лучше, чем у нас. Час от нашего прихода до начала шоу прошел радостно и суетливо. Алина так и не появилась. Мы раздавали зрителям листочки-инструкции (не отказался ни один), листочки-благодарности (для первых трех рядов партера), девочки, взявшие билеты на первый ряд, распаковали громадный баннер, который собирались поднять в финале концерта. К третьему звонку я наконец добралась до своего места. Я немного волновалась за Анджело: знала, что ему пришлось пережить в эту ночь. И все-таки была уверена, что всё будет хорошо. Симфонический оркестр ‒ какой-то известный, кажется, канадский, возглавляемый именитым дирижером, ‒ сыграл увертюру. Не мудрствуя лукаво, они взяли Моцарта, чего, впрочем, и следовало ожидать. Первый номер ‒ Эви и Солюс. На самом-то деле, мелькнуло у меня в голове, Солюс среди них всех ‒ единственный серьезный певец, с большим голосом. Но эта мысль растворилась так же легко, как и возникла, когда по окончании их совместной песни на сцене ‒ я не отследила этот момент ‒ как будто ниоткуда возник Анджело и с немного утрированным поклоном произнес: ‒ Вольфганг Амадей Моцарт, к вашим услугам. Зал взорвался аплодисментами, и это был триумф.