Лунная одурь

Январь 2013-го Михаил ‒ по-сетевому Бьорн ‒ не виделся с Лизой с конца 2005 года. За это время воды у него утекло не меньше чем у всех остальных. Он переехал в Москву, стал начальником отдела программирования в одной компании, за немалые деньги его переманили в другую, он распустил, вновь собрал и опять распустил кружок экзорцистов и инквизиторов. Кто бы на работе только подумал, какой дурью в свободное время мается начальство! Его считали обычным ролевиком, а к этому добру уже привыкли. А вот личная жизнь не складывалась. Только и оставалось, что в ответ на вопросы, доброжелательные или морализаторские, кряхтеть и упорно смотреть куда-то в район ботинок. Впрочем, желающих расспрашивать в последнее время стало совсем мало ‒ привыкли. Лиза объявилась внезапно, Михаил даже не был уверен, должна или не должна она (а главное ‒ откуда!) знать его нынешний адрес-телефон, но тем не менее она с неумолимостью закона природы снова нарисовалась на его горизонте, и у него даже не возникло мысли отказаться. С шести вечера они с Лизой сидели у нее дома, пили бордо и мониторили московские новости, лениво перебрасываясь репликами. Как будто вернулись в то благословенное время восемь лет назад, когда еще не было попыток создать семью, развода с бегством, неудавшейся личной жизни потом. ‒ Пожар в жилом доме... не то, ‒ морщилась Лиза. ‒ Под Подольском перевернулась фура с бананами... нет бы цистерна со спиртом!.. ‒ А вот следующая новость уже больше походила на то, что искали: ‒ Драка возле клуба Backstage Queen. ‒ Лярвы, никак? ‒ Они. Случай один в один, как с Льяной в 2005-м. Тогда она неделю пряталась от соседей. ‒ Хочешь сказать, причина та же? ‒ Да. Она туда приходила. ‒ Это скверно. Давно такого не было. Лет пять. Лиза вопросительно взглянула на бывшего мужа, и он почувствовал наивную гордость, что наконец-то может рассказать нечто такое, что неизвестно ей. ‒ Ни в Питере, ни в Москве. Мы зачистили всё, до чего дотянулись. Все алтари и сколь-нибудь заметные места силы. Пять лет было спокойно. ‒ Ну тем не менее. ‒ Лиза принялась излагать то, что узнала от Анджело. И ведь ничего обидного не сказала, а Михаил почувствовал себя так, как будто приземлился на седалищное место в лужу с размаху. Похвастался, называется. Хотел доказать, что весь его кружок ‒ не стайка фриков и теоретиков, а оказалось ровно наоборот: проморгали настоящего атлантского мага и новый алтарь Богини. А еще этот алтарь разбила и Богиню экзорцировала... кто вы думаете? Да та самая девушка Вера, которая восемь лет назад, в ответ на предложение из тех, от коих не отказываются, вежливо послала их с Лизой подальше. Всё самое интересное случилось у него за спиной! Но зачем все-таки Лиза его позвала? Чтоб почистил от лярв здание клуба и рядом? А интересно, Вера-то где? И чем думает? Или она решила, что, раскатав алтарь, может в полной безопасности одна болтаться по городу в темное время суток? На такое бы он и сам не осмелился: за такие вещи Богиня мстила всегда. Один раз она инвольтировала одного из своих адептов, другой ‒ толпу хулиганов, которая под руку подвернулась. ‒ Вера на концерте, ‒ ответила Лиза. ‒ Это, пожалуй, поважнее лярв. Собственно, для того тебя и позвала. ‒ Не вопрос, сейчас прямо и поеду за ней. А за мелкой, которая Алина, последить никто не удосужился? Лиза восхищенно усмехнулась: молодец Мишка, зрит в корень. А это его еще не поставили в известность, какого перцу задала Алина Вере и Анджело ‒ сначала пропала, а потом объявилась за кулисами в обществе Луиджи. Лиза тут же исправила упущение и всё рассказала. ‒ Ясно, ‒ кивнул Михаил. ‒ Я бы ей соорудил какой-нибудь оберег. Жаль, с собой ничего нет. Придется отдать свой «молот Тора». Лиза покачала головой. Молот Тора ‒ языческий символ, нехорошо, конечно, но все лучше, чем использовать всуе кресты или церковные кольца. Видимо, у Михаила эта дурная привычка прошла. Искренне верующим он никогда не был ‒ сначала не верил ни в Бога, ни в черта, потом, когда в существовании чертовщины сомневаться уже не стало возможности, стал относиться к религии утилитарно: крест, икона, святая вода, ладан ‒ что угодно, лишь бы работало. Теперь, видимо, и это кончилось. Жаль, конечно. Но Лиза почувствовала облегчение: она еще раз удостоверилась, что не надо лезть в прошлую реку ‒ там ее никто не ждет. В самом важном бывший муж стал для нее абсолютно чужим, несмотря на всю сохранившуюся между ними симпатию. *** В антракте я пробилась к первым рядам ‒ искать своих. Свои ‒ и знакомые, и масса новых лиц ‒ были тут. Наверное, лицо у меня было глупое и сияющее: что-то подозрительно много народу улыбалось, глядя на меня. Я поискала взглядом Алину. Она была на месте, на своем третьем ряду, явно стараясь не попадаться мне на глаза. Мне не понравилась ее слишком скованная поза, и я подсела к ней. Девушка повернула голову и не понравилась мне еще больше. ‒ А ты знаешь, Вера, ‒ с вымученным лукавством прошептала она, ‒ мне надо было попросить у тебя презервативы. Анджело ругался... С ума все посходили? А главное, что у нее с губами ‒ еле шевелит? Я не нашла ничего лучше дурацкого вопроса: ‒ А у меня-то они откуда? ‒ Потом он их сам принес, ‒ с загадочной усмешкой продолжала Алина. ‒ Кто? Что принес? ‒ Анджело. Презервативы. ‒ Он что, к тебе приставал? ‒ Кто приставал? ‒ не поняла она. Тьфу. Что за вещества они там принимали за кулисами? Так хорошо вечер начинался, я уж было расслабилась, думала, всё позади ‒ ну уж хотя бы на время концерта, ‒ а теперь снова-здорово: что-то стряслось, а я даже понять не могу, что именно. Как будто у меня больше дел нет, как разбираться в их проблемах! ‒ Анджело к тебе приставал? ‒ повторила я медленно, будто она не понимала по-русски. ‒ Пойдем ко мне, у меня там полупустой ряд, поговорим свободно, чтоб наши не слышали. ‒ Алина механически мне повиновалась. ‒ Так приставал, что ли? ‒ Нет, ты что! Он пошел в аптеку за кофеином, а за одним купил для меня пачку презервативов. ‒ Зачем? Теперь она смотрела на меня как на дурочку. ‒ А зачем, как думаешь, нужны презервативы? ‒ В твоем возрасте ‒ наливать воды и бросать с балкона. Алина захихикала: ‒ Анджело сказал то же самое. Вы что, друг у друга мысли читаете? ‒ Да, приходилось, ‒ мстительно ответила я, причем даже не соврала. ‒ А тебя что, чем-то напоили? Ты нормально говорить не можешь! Мне даже любопытно стало: неужто артисты и в наше время ширяются прямо за сценой? ‒ Я не знаю, ‒ призналась она с самым жалким выражением лица. ‒ Я ничего там не пила, кроме кофе с печеньками. Но это было давно, еще в обед. ‒ Ты была с Луиджи? ‒ Да. ‒ Алина посмотрела на меня совсем пасмурно. Видимо, в дальнейшем ей признаваться не хотелось, но победило желание все-таки рассказать хоть кому-нибудь: ‒ Он меня провел за кулисы, а потом мы стояли в коридоре. Он не приставал ко мне, ты не думай, мы просто говорили. Анджело нас увидел, они стали ссориться по-итальянски, а потом он меня отвел в сторону и спросил, есть ли у меня презервативы. Говорила она всё еще с ненормальными интонациями, но хотя бы связно. ‒ Он сказал, чтобы ты попросила у меня? ‒ Нет. Я обиделась и говорю ему: не твое дело. А он мне: о твоей безопасности не позаботится никто, кроме тебя самой. ‒ А ты о ней позаботилась? У тебя были презервативы? ‒ Нет, конечно. ‒ Но вы с Луиджи... ‒ Вера... ‒ Алина посмотрела на меня так затравленно, что я не стала допытываться, было там что или нет. Судя по всему ‒ было. Что, конечно, совсем нехорошо. ‒ Ну а дальше? ‒ Анджело сказал: не понимаю, куда смотрят твои родители. И еще он про тебя плохое сказал... ‒ Про меня? ‒ Что ты неосторожная. Я чуть не заржала в голос. ‒ Что он имел в виду, Вера? Ты тоже забыла про безопасность, когда вы с ним?.. Я уже не сдерживала истерического смеха: вот уже какие слухи ходят! И Анджело чуть не сам их распространяет. Вот зачем он это делает?! Просмеявшись, я сделала лицо куриной гузкой и отчеканила: ‒ Этого он не мог иметь в виду, потому что у нас с ним ничего не было. ‒ Алина иронически ухмыльнулась: заливай, мол, больше! ‒ Он говорил про то, что я сделала вчера. А что у вас было дальше? ‒ Мне стало стыдно, я убежала в гримерку к девочкам. Там их уже не было, они репетировали, а я сидела одна. Через полчаса зашли Зире и Анджело, у него были презервативы. Он что-то написал на пачке и отдал мне. ‒ А дальше? ‒ А дальше всё. Ничего больше, правда. ‒ По глазам было видно, что врет. Впрочем, допытываться дальше времени не было ‒ мы бы как миленькие проболтали начало второго акта, если бы он не задерживался из-за технических накладок. Я бы предпочла, чтобы Алина так и сидела со мной, а то мало ли что там с ней случится ‒ может, Луиджи ее куда-нибудь утащит сразу после концерта, и следов не отыщешь. Но она воспротивилась, и я под шиканье из задних рядов отконвоировала ее на место.