Лунная одурь

Осень 2007 года Анджело и Алекса: бельгийские самородки Она — изысканный богемный цветок, в прошлом — специалист по испанской литературе. Он — стихийный талант с юга Италии, не теряет присутствия духа в самых, казалось бы, безвыходных обстоятельствах. Эти парень и девчонка заставили говорить о себе весь Париж. — И что, Анджело, теперь нас всегда будут обмазывать этими соплями в сиропе? Да еще и делать из нас парочку. Застрелюсь! Алекса смеялась и изображала светскую отстраненность, но глаза у нее были запавшие и с сумасшедшинкой: она еле выдерживала темп в преддверии премьеры. То же самое происходило и с остальными — их разве что ветром не шатало, — казалось, только Анджело и Ирэн было нипочем. Интервью, запись, репетиции, участие в документальных передачах и ток-шоу — все падали от усталости и старательно изображали искреннюю заинтересованность, и лишь эти двое выглядели полными энтузиазма. Фанатки, рекрутированные Давидом из старой гвардии поклонниц его мюзиклов, по слухам, прозвали нового Моцарта Батарейкой Энерджайзер, а его верную боевую подругу Помидоркой — за румянец. Анджело боялся, что Селена, впервые оказавшись в тени, начнет ревновать, но, как ни странно, этого не было. Она с головой ушла в проект, плюс к тому занималась с хореографом в свободное время: говорила, что партия сложновата без дополнительных тренировок. И всё-таки в воздухе витало ощущение затишья перед бурей. Оно больно било по нервам Анджело, вытягивало силы из худышки Эви, дезориентировало Флавьена и сводило с ума Алексу. Селена, Тарья - вторая солистка балета - и Валери, единственное оперное сопрано в мюзикле, заглушали тревогу работой. Фабрис, чья миссия была уже кончена, сидел у себя в Льеже, но был тем не менее в курсе происходящего. От него всё знала и Лис. Анджело иногда задумывался, насколько далеко они зашли в своих догадках. Он подозревал, что о Дидье они знают больше, чем нужно. Бури грянули аж сразу две. Одна достаточно смехотворная. Впоследствии Анджело думал, что там постарался сам Давид, в соответствии с заповедью «Скандал умножает капитал». Но итальянцу стало не до смеха, когда газеты пошли полоскать его личную жизнь и с умным видом анализировать его детские психотравмы. Впрочем, достаточно было дать несколько интервью на тему: «Я нормальный, у меня даже водительские права есть», - чтобы всё приутихло. Вторая буря оказалась посерьезнее. У Алексы появилась новая дублерша, готичная феечка по имени Зире. Не то чтобы она была как-нибудь особо капризна или страдала звездной болезнью, хотя опыт у нее был посерьезнее, чем у других, за исключением, пожалуй, Ирэн, но как-то сразу стало понятно, что королева тут она. Алекса бесилась и интриговала, но ничего поделать не могла, в то время как Зире смотрела на окружающих будто сквозь туман, с отстраненным инопланетным выражением лица, но всё всегда шло по ее. Анджело даже заподозрил магическое управление судьбами и волями, но доказательств у него не было. Как не было и иллюзий, будто ему удастся утаить свои обстоятельства: итальянец был уверен, что Зире знает о нем больше, чем прочие коллеги, включая даже Алексу. Он ждал развязки с минуты на минуту, и она грянула еще более неприлично, чем он ожидал. Даже в Льеже обалдели. Лис готовила свои фотографии к выставке, Фабрис с Моной пропивали остатки гонорара, полученного за «Гения и злодейство», когда Алекса позвонила им из Парижа с криками, что Анджело ее ударил, и она больше ни минуты не останется в этом дерьмовом проекте со сволочами и интриганами. Пока Фабрис и Мона переваривали новость, а Лис про себя удивлялась тому, как же быстро скурвился Анджело, и мысленно ставила на нем последний крест, Анджело появился в скайпе собственной персоной, и тоже с невменяемыми интонациями и ржавым металлом в голосе, что если кто-нибудь не возьмет на себя ответственность и не увезет Алексу из Парижа под белые рученьки, то он за ее жизнь и здоровье дохлой мухи не даст. Лис только осведомилась: «Дидье?» - и, получив в ответ невнятное «угу», больше допытываться не стала. А произошло вот что. Во время очередной репетиции в присутствии Зире Алекса слово за слово зацепилась с Дидье и вывалила на него всё, что держала на Давида, прессу, Зире, напряженное расписание и вообще на жизнь. Причем она позволила себе такие намеки, что Анджело прочел по лицу Дидье и по тому быстрому взгляду, какими они обменялись с Зире, нечто весьма нехорошее. Алекса ничего не замечала и продолжала свои инвективы, так что Анджело подошел к ней и чувствительно встряхнул за плечи. Девушка восприняла это как физическую агрессию и переключилась с Дидье на итальянца. Потом ему еще сверху — чисто из женской солидарности — добавила Селена. Анджело в итоге ночевал в гостиной, где к нему присоединился Фабрис, приехавший за Алексой. Бельгийка клялась и божилась, что больше никогда, ни в какой Париж, никакой музыки, никакого Дидье, получит диплом — и поминай как звали, будет у мамы с папой розы окучивать, а остальное всё от лукавого. Этому никто не верил, но все невольно вздохнули с облегчением. А вот кошка, которая пробежала между Селеной и Анджело, превратилась в целую пантеру. Не то чтобы прямо-таки окончательно поругались, но как-то сам собой понизился накал — словно что-то отмерло. О свадьбе уже не заговаривали.