Лунная одурь

Июль 2011 года Бесцветные дни — их прошло всего 6 или 7, но казалось: целая вечность! — тянулись как резина. Селена хандрила. Все разъехались поближе к морю из пыльного, прожаренного июльским солнцем Парижа, в котором асфальт не остывал даже в полночь, но у девушки не было сил заниматься отпуском. Она жила как робот, почти не приходя в сознание. Анджело пребывал в таком же состоянии, но за ним явилась сестра и, несмотря на попытки протестовать, силой утащила на Лигурийское побережье. Селену они тоже пригласили — как всегда, чисто из вежливости. Она, как всегда, отказалась. И осталась одна в пустой квартире. «Гений» вытянул все силы. Не в пример прочим мюзиклам Давида Силена, он шел целых четыре сезона, а когда закончился, оставил всех не у дел. Селена от нечего делать перебирала совместные с Анджело старые фото — в альбомах, на компьютере, в своем мобильном. Долго перебирала и жевала, как жвачку, вялые, унылые мысли. Пять лет — а постарели на все десять. Не только они с Анджело: кто помнит, каким розовощеким, свежим мальчиком был Флавьен? А как заострились черты и появились морщины системы «кошмар косметолога» у Эви – а ей еще нет и тридцати... В гриме и при свете софитов они все могли бы сойти за молоденьких и свеженьких, а по факту что? Сколько литров ботокса и филеров еще придется вкачать в лицо, чтобы скрыть следы такого образа жизни? Селена так сжилась со своей невеселой умственной жвачкой, что и сама не заметила, как взбодрилась. Она не то чтобы знала, чем себя занять или, более глобально выражаясь, что делать, но чувствовала в себе полузабытую веселую злость, которая когда-то толкала на разного вида подвиги и безумства. О-ля-ля, Селена думала, что ей это больше не понадобится... Но, кажется, сейчас настал момент бросить всё на полдороге и начать заново. «Гений», на который они с Анджело согласились из чистого авантюризма, в конце концов остался единственным звеном, которое их связывало. Детей у них быть не могло, об этом Анджело предупредил сразу. Что касается откровенности и душевной близости, то итальянец никогда с ней не был откровенен — одни загадки да недомолвки. Ее это не волновало: ни венерических болезней, ни судимостей у него не было, психиатрический диагноз в свое время не подтвердился, по женщинам он также был не ходок, а что до религиозных странностей, так это его личное дело. Сама Селена не верила ни в Бога, ни в черта, полтусовки у них увлекалось восточными религиями, а до кучи был и Анджело со своим коктейлем из обрядов и суеверий. Она не вникала. Изредка мигали красные лампочки, предупреждавшие, что всё не просто, но каждый раз Селена не знала, что и думать: красный огонек, световое явление да и только. Как тогда, когда из проекта ушла Алекса. Нелепая ссора с Дидье, невнятная роль Анджело во всём этом и, главное, упорное нежелание объяснять, что происходит. Это была первая и единственная размолвка на этой почве. Селена спустила всё на тормозах, тем более что премьера «Гения» надвигалась на них с грацией тяжелого танка, заставляя забывать о личных обстоятельствах. Первое межсезонье они провели вместе — в большом и долгом путешествии по Южной Европе. Отрывались на славу, благо, денег на двоих получили много и решили не жадничать: гребли все удовольствия сразу, столовой ложкой — из шикарного, суперсовременного отеля переезжали на переоборудованную для сельскохозяйственного туризма виллу, завтракали в ресторане молекулярной кухни, а вино пили в 200-летнем историческом кафе. Тогда замигал еще один красный огонек, но Селена отогнала от себя эту мысль: Анджело включился в какой-то изнурительный марафонский забег удовольствий на выживание, как будто хотел кому-то что-то доказать. Когда потом они показали коллегам по труппе фотографии, которые затем просочились в интернет (не без участия самого Анджело), всем, конечно, было «всё ясно»: нищее детство в Калабрии, бродячая жизнь музыканта — кому и когда еще с энтузиазмом осваивать все премудрости великосветской «дольче вита», как не Анджело сейчас. Но Селена не очень-то поверила в эту мотивацию. Она знала, что Калабрия была только маркетинговым ходом, сформировался Анджело в цивилизованном Милане и вовсю смеялся над своим североитальянским рассудочным «масонством», в противовес страстной иррациональности юга, доходящей порой до слабоумия. Да и удовольствия во всей этой гонке на выживания не было ни на грош. Но опять огонечек внезапно погас и растворился в атмосфере: начался новый сезон. А дальше они замелькали уже как вагоны поезда: второй, третий, четвертый. Шоукейсы, съемки в рекламе, турне по Франции, Швейцарии, Германии и Бельгии, съездили за океан, дружески прокурировали постановку «Гения» в Южной Корее, а вскоре начали ходить слухи, что на очередь бродвейская постановка... Следующие межсезонья отдыхали по отдельности: Селена ездила с родителями в Остенде, Анджело — на Лигурийское побережье. Так сложилось само — как будто именно так и было надо. А теперь пришло к закономерному итогу. Через два дня Селена уехала к родителям, а в сентябре, когда все вернулись с отдыха во всё еще почти летний Париж и информация о бродвейской постановке стала практически достоверной, у девушки в кармане уже лежал контракт. Анджело не отреагировал никак. Только спросил со смесью легкой нерешительности и невозмутимого равнодушия, значит ли это, что они расстаются. «Дошло до жирафа!» — с неожиданным для себя раздражением и горечью расхохоталась Селена в ответ. Если бы он попробовал остановить ее! Но не попробовал.