Дом для Кузьки

Андрей забрал у курьера почту, кинул на стол и, как только Федор ушел, направился к двери в Катину каморку. – Катюш, мы не договорили. Катя сидела за столом, раскрасневшаяся и неожиданно серьезная. – Андрей, не стоит. Это слишком опасно. И я хотела с тобой поговорить об этой инструкции. – Конечно, давай поговорим. – Андрей присел на корточки напротив Катиного стола и положил подбородок на сложенные на столе руки. – Что именно ты хочешь обсудить? – Мне кажется, тебе нужно следовать инструкции. – Что?! – Если инструкция не самозародилась, а вполне рукотворная, то нам нужно вычислить, кто это сделал. Мне кажется, что если мы сделаем вид, что я ее не видела, а ты ей следуешь, то рано или поздно автор этого сценария как-то себя выдаст. А если будет ясно, что мы на эту удочку не клюнули, вычислить автора будет сложнее. Андрей нахмурился и встал, опершись руками о стол: – Кать, это звучит логично, но… мерзко это все как-то повторять все эти действия. – Почему? Что плохого в походе на вечеринку Волочковой? Для Зималетто это важное партнерство, да и Милко для того показа наряды делал – ты должен туда пойти, иначе он обидится. Разве не так? – Так… – ответил Андрей кисло. – Дальше – игрушки и шоколадки. Не так уж сложно переложить один предмет из пакета мне на стол утром – игрушки я буду складировать на полке, а шоколадки на всякий случай буду вечером выкидывать в урну подальше от Зималетто, где никто не увидит. Мало ли что они туда добавить успели. Сложно? Андрей отрицательно покачал головой. Катя была права, но играть в эту игру было тошно. – Вот! – улыбнулась Катя ободряюще. – Самое трудоемкое и неприятное тут для тебя – подписать открытки, в соответствии со списком. Но там всего несколько строчек, ты попытайся в них не вчитываться. – Каким списком? – Там еще листики были с черновиками текстов для открыток. Я их вчера обратно в пакет сунула. Кстати, почерк там тоже мой, как и на инструкции… И мне знаешь что кажется? Может, тот, кто подделывал почерк просто ошибся, какой именно почерк подделывать? Или спешил, или нервничал, поэтому и подделал не тот почерк. Андрей неопределенно пожал плечами. – Хорошо, как скажешь. Сейчас пойду, найду этот список и подпишу открытку. А вечером пойдем к Волочковой. Но только потом – ко мне домой, как и договаривались. Катя встала и порывисто поцеловала его в щеку: – Договорились. И не забудь, что через час придет Юлиана. Андрей со вздохом вернулся в свой кабинет, вынул пакет из ящика стола и со злостью стал рыться в нем в поисках списка. Нашел, проглядел и решил, что Катя права – лучше ему в это не вчитываться. Откопал в пакете зайца и шоколадку, наскоро подписал открытку и пошел к Кате. Сгрузил «подношения» ей на стол и хмуро кивнул: – Вот. Точно по списку, чтоб его… – Прекрасно, – Катя не глядя переложила открытку в ящик стола, поставила зайца на полку, а шоколадку оставила на столе, – Так, теперь еще нужно не забыть, что когда я пойду домой, Виктория должна увидеть шоколадку у меня в руках или сумке. Точно! Приклею на монитор стикер с нарисованным на нем сердечком. И памятка будет, и для полноты картины подойдет. Как думаешь? * * * Остаток дня прошел в сплошной круговерти, даже сходить в перерыв в ресторан было некогда, да и самого перерыва толком не было – ограничились пирожками, которые собрала Кате ее мама. Обсуждения с Юлианой, осмотр зала для показа, снова обсуждения – вечер наступил незаметно. Андрей и оглянуться не успел, как пора было ехать к Волочковой. Прима была рада его появлению, а Милко вздыхал с видом утомленного гения, мол, Жданов ему всех рыбок от дела отвлечет. Все это было ожидаемо и радовало бы Андрея, если бы не необходимость следовать дурацкой инструкции. Одно дело, когда все эти встречи проходят по его собственному желанию, и совсем другое, когда он словно актер какой-то дешевой пьесы с неясным финалом. Да, поговорить с моделями было приятно, но ровно до тех пор, как он задумался, как именно все это может выглядеть в глазах Кати. Сбежал из гримерки, сделав вид, что забыл сделать важный звонок, и тут же наткнулся на Клочкову. Кирина подружка явно шпионила за ним, но на этот раз это даже было ему на руку – оттащил свою горе-секретаршу к моделям и поручил ей переписать все их данные, аккуратно и четко, на один лист, а сам вернулся в зал, искать Катю. «Жданов, ну ты и идиот, – думал он раздраженно, – ну зачем ты стал выполнять все с таким рвением, что Катя может и засомневаться, не правду ли написали в инструкции? И ты же, балбес, понял прекрасно, что ей очень неприятно, когда ты флиртуешь с другими женщинами, особенно учитывая твое прошлое, где простым флиртом общение с моделями не ограничивалось. А ей тут наверняка очень неуютно. Вот в каком закутке ее теперь тут искать?!» Катя, как выяснилось, не скучала и не пряталась по углам, а вовсю беседовала с французской партнершей Волочковой. На французском. То есть, из всего разговора он понимал только улыбки и жесты. Оставалось только встать рядом, попросить Катю перевести пару цветистых комплиментов, а потом делать вид, что очень увлечен показом. Показ он, действительно, смотрел внимательно, ведь после нужно будет похвалить коллекции украшений и одежды, да так, чтобы это не выглядело дежурной отговоркой. Катя тысячу раз права, партнерство с Волочковой им важно, да и Милко лучше лишний раз похвалить как следует, ради мира в Зималетто. Во время банкета он занудно проверил записи Клочковой, сделал пару пометок в ее списке, где данные были записаны не четко и послал ее за уточнениями. Вика злилась, что пропустит банкет, но ослушаться не решилась – почувствовала, что Андрей едва сдерживается, чтобы не уволить ее прямо сейчас. Зато прима и ее французская партнерша были довольны, Милко гордо улыбался, да и Катя после разговора с француженкой вся словно светилась. Одним словом, вечеринка удалась. – Катюш, давай сразу спать ляжем? – предложил Андрей, когда они, наконец, добрались до его квартиры. – Я после сегодняшнего дня как выжатый лимон. Хочу лечь, обнять тебя и выспаться. Да и ты, наверное, тоже устала. Катя согласно кивнула: – Устала, но это приятная усталость. Было так здорово пообщаться с Доминик, она чудесная. Засыпать Андрею было немного страшно. Вдруг снова кошмар приснится? Что он тогда Кате скажет? Но обошлось. То ли день при всей суматошности был не таким нервным, то ли тепло Катиного тела его убаюкивало, но спал Андрей в эту ночь спокойно. Сон ему все же приснился, но неприятного в нем ничего не было. Снилось ему, что уже наступило позднее лето, и он на родительской даче под Москвой. Яблоки на мельбе и мантете уже созрели, и он собирает их с деревьев в плетенку, чтобы отнести на веранду, к жене. Уже по дороге к дому подумал, что зря смешал два сорта, Кате больше нравится именно мантет. Взбежал на веранду и хотел было громко сказать Кате, что принес яблоки, но увидел, что она приложила палец к губам. Значит, Маргоша уже уснула, не зря ее Катя уже давно укачивает – у дочки режутся зубки, и засыпает она сейчас неохотно. Он наклонился к кроватке, в которой лежал ребенок, и проснулся. Катя мирно спала рядом и улыбалась, обхватив его руку. Тянуться за часами не хотелось – сквозь шторы не пробивалось ни лучика света, а значит, сейчас глубокая ночь, можно спать дальше. Андрей вспоминал необычный сон и удивлялся своим эмоциям в нем. На дачу он уже давно не ездил, хотя яблоки с посаженных отцом вместе с дядей Юрой деревьев когда-то очень любил. И детей он заводить не хотел в ближайшие годы, так и говорил Кире, а она поддерживала его в этом. Одна мысль о том, что им с Кирой придется становиться родителями, навевала тоску. Не панику, как у Малиновского, а глухое раздражение. А во сне все было иначе. Во сне он был уверен, что хотел рождения этого ребенка, только волновался, как Катя перенесет беременность и роды, но все прошло нормально. «До чего же странные сны тебе снятся, Жданов!» – с этой мыслью он и уснул, на этот раз до утра.