Мне нравится, как ты меня зовёшь

      — Прошу покорнейше простить этого адепта, почтеннейший Лань Цижэнь, — урок был прерван адептом, чёрно-фиолетовые одежды которого всколыхнули в груди Цзян Чэна тревогу.       Учитель перевёл взгляд на адепта, после на наследника клана. Лицо адепта было напуганным, и видя это, лицо его ученика приобрело нехороший зеленоватый оттенок от волнения. В этой ситуации явно было нельзя продолжать урок, и Цижэнь кивнул, позволяя. Ваньинь тут же встал, выходя из комнаты, напоследок сложив руки в почтительном жесте, после чего отошёл.       — Что?! — внезапно раздалось, так что Лань Цижэнь подскочил на месте от испуга, и не только он.       Ученики дружно смотрели в сторону выхода, гадая что могло случиться такого, что заставило парня так воскликнуть. Вроде бы уже три недели от Вэй Усяня не было ни слуху ни духу, и оттого все расслабились. Может, этот предмет для обсуждения снова что-то натворил?       Вошедшего обратно Ваньиня можно было смело сравнивать с призраком — так болезненно бледна была его кожа. Скорбно сведённые брови, тонко поджатые губы. Лань Чжань взволновался. В прошлой жизни такого не было, и от этого было ещё страшнее.       — Этот ученик просит прощения,— склонился Цзян Чэн, и его помертвевший голос заставил тела всех вздрогнуть.       — На том мы закончим наш урок,— быстро собрался с мыслями Цижэнь, после чего кивнул ученику, чтобы тот следовал за ним.       — Что-то случилось? — обеспокоенный голос Лань Хуаня всколыхнул в груди нарастающую боль.       — Этот адепт просит прощения, но ему нужно покинуть долину Гусу на некоторое время, — Ваньинь поклонился уже главе и не подымался.       — Цзян Чэн, правда, расскажи, что случилось, может, мы поможем? — Лань Сичэнь положил ладонь на плечо парня и слегка похлопал.       — Мой брат… — запнулся юноша и выпрямился, боль в его глазах отозвалась в душе Лань Хуаня, — он болен.       — Я отправлюсь с тобой, — неприступной скалой возник рядом Ханьгуан-цзюнь, всем своим видом пресекая попытки возразить.       — Мы отправим с вами нашего лекаря. Не отказывайся от моей помощи, — Лань Сичэнь смотрел в глаза Цзян Чэна так долго, что тот сдался, положительно ответив. Дальнейшие сборы не заняли много времени.

***

      Мечи троих человек приземлились аккурат во дворе ордена, который был подозрительно тих и почти пуст. Женщина, до этого нёсшая бельё, застыла, после чего склонилась перед наследником.       — Что с Вэй Ином? — не церемонясь задал вопрос Цзян Чэн.       — Молодой господин Цзян, молодой господин Вэй не приходит в себя вторые сутки. Доктор сейчас вместе с главой и мадам в главном зале,— сообщила она кланяясь, после чего проводила взглядом ушедших.       — Отец, мама, я прибыл, как только мне донесли! — Ваньинь вошёл в зал и, не церемонясь, начал с самого главного.       — Цзян Чэн, — Юй Цзыюань воскликнула слегка возмущённо, но у неё не было сил воспитывать сына, слишком она была бледна и выглядела усталой.       — Лань Ванцзи, благодарю за то, что прибыли с лекарем, — Цзян Фэнмянь слегка склонился и двое Ланей поклонились ему.       — Каковы симптомы? — лекарь из Гусу подступил к своему старому приятелю, лекарю Юньмэн Цзян.       — Было подозрение на искажение ци, но и ядро и энергия в порядке, однако разум молодого господина помутился. Все два дня он не просыпается от кошмаров и всё время повторяет одни и те же слова.       — Что же это? — удивился мужчина, слегка нахмурив брови.       — Печать. Что её надо уничтожить.       — Стигийская Тигриная Печать,— выдохнул Ванцзи, прикрыв веки.       — Да, вроде так, но откуда вы…? — мужчина перевёл взгляд на Ханьгуан-цзюня, но тот уже развернулся, выходя из помещения, даже не склонившись из уважения, чем поразил присутствующих.       — Молодой господин Лань? — послышался девичий голос.       — Госпожа Цзян, — заклинатель склонился в поклоне перед ней.       — Ох, не поможете ли мне? — в руках у неё был тазик с водой, но это не удивило Лань Чжаня.       Вэй Усянь рассказывал, как же мила и трудолюбива его шицзе, особенно, когда это касается членов семьи. А ещё помощь — повод найти покои Вэй Ина.       Он был бледен. Распущенные волосы были спутаны. Ванцзи прошёл в комнату, словно не слыша, позволила ли ему войти Яньли или нет, просто вошёл. Каждый шаг его сопровождался гулким ударом сердца. Не будь здесь людей, он бы кинулся к кровати, на которой тяжело дышал Усянь. Поставив тазик у кровати, сам Лань Чжань опустился на её край. Его бледные пальцы коснулись холодного потного лба, убирая прядь волос с лица.       — Вэй Ин, — тихо позвал юноша, скользнув пальцами по щеке омеги, тело лежащего слегка дёрнулось, — Вэй Ин, всё хорошо, печать уничтожена.       Его уверенный голос поразил деву Цзян, застывшую у входа изваянием. Эта сцена показалась ей до неприличия интимной, но оставлять их одних она не могла. Омега и альфа одни в комнате, что подумают люди?       —…Гэгэ — едва слышно выдохнул Усянь и Ванцзи дрогнул, после чего более смело прижал ладонь к бледной щеке, — А-Юань?       — Я нашёл его, он вырос. Стал хорошим заклинателем, женился, — из уголка глаз Вэй Ина скатилась слеза, Ханьгуан-цзюнь поднял ладонь парня и прижал к своей груди, где учащённо билось сердце, — не беспокойся ни о чём, теперь всё будет хорошо.       — Прости, — выдохнул напоследок Усянь, проваливаясь в сон.        Лань Чжань ещё какое-то время передавал свою ци Вэй Ину, после чего опустил его ладонь на кровать, а сам отнял свою от его лица. Едва он повернул голову, как заметил разношёрстную толпу любопытных, толпившихся у входа в комнату.       — Полагаю, я должен объясниться? — после этого вопроса присутствующие словно бы ожили и глава ордена пригласил Лань Чжаня следовать за ним.       А потом последовала история. Долгая, болезненная история. Только в этот раз правдивая, без недомолвок. Лань Ванцзи сам прошёл тот путь, встретил Вэнь Нина, раскрыл преступление Цзинь Гуанъяо и очистил имя Вэй Ина, хотя бы частично. В процессе рассказа не укрылось от Ванцзи и то, как Ваньинь коснулся места, где находилось его ядро и как он сжал руки в кулаки.       — Некоторые события начинают повторяться, и думаю, что есть смысл готовиться и опасаться, — закончил на этом Лань Чжань и слегка прикрыл веки.        Если эта семья не примет Вэй Ина, он заберёт его. И не даст участвовать в войне. Это уж точно.       — Дорога была длинной. Вам нужно отдохнуть, молодой господин Лань. Вам подадут ужин в комнату, — подала голос мадам Юй. Лань Ванцзи склонился в благодарном поклоне.       Спать, когда недалеко Вэй Ин, возможно, снова мучается от кошмара? Ну нет уж.       Зашедшая проведать брата Яньли была озадачена находившимся там Ханьгуан-цзюнем, но ничего не сказала, только отослала слуг, наказав не заходить в покои брата. Всё же то, как Ванцзи смотрел на её шиди, тронуло сердце молодой госпожи.

***

      Раньше он думал, что после смерти ничего нет, но сейчас сомневался. Воспоминания наполнили его голову, причиняя боль. Что реальность, а что нет? Что правда, а что ложь? Как бы там ни было, Вэй Ин не был тем, кто так просто сдаётся и отступает.       Едва веки приоткрылись, как взору Вэй Ина предстал Лань Чжань. Гордый холодный и неприступный Второй Нефрит клана Лань.       — Лань Чжань? Что ты здесь делаешь? — запах сандала ударил в нос.— Я умер? Или мы оба умерли?       Золотые глаза тут же впились в него. Но Усяню не было неудобно, как когда-то.       — Так и есть, — раздался тихий голос Ванцзи и сердце бывшего Старейшины Илина дрогнуло, — и ты и я умерли, и возродились вновь.       Юноша замолчал. Что же, это было более вероятно. И тут в глаза бросилось нечто.       — Лань Ванцзи, где твоя лента? — и действительно лобная лента у заклинателя отсутствовала.       И если вспоминать рассказы Лань-гэгэ, то… Краска схлынула с лица, когда Усянь дёрнул ладонью. Его запястье было перемотано белой лентой. — Это я…?       — Нет, это сделал я, — одна фраза, и щёки Вэй Ина полыхнули, следом жаром налились губы, уши, и шея. Глупо было спрашивать, знает ли он значение ленты. Знает, без сомнения.       — Ты действительно хочешь…?       — Мгм.       Гулко бьющееся сердце Усяня не давало ему разумно мыслить. Он прикрыл лицо ладонями, стараясь скрыться от взгляда, казалось пронизывающего его насквозь. Ранние воспоминания всколыхнулись. Вэй Ин вспомнил, как в той жизни задирал Лань Чжаня, как касался его ленты, стараясь вытащить из ледышки хоть какие-то эмоции, как был рад увидеть его в последний раз, вместе с А-Юанем, мечтая действительно о семейной жизни… и вовсе не с девушкой.       Парень отнял ладони от лица и прижал запястье с лентой к губам, целуя одно из плывущих облаков. Вэй Ин всегда отдавал то что получал в больших размерах. Но теперь хотел сам давать, а не отдавать полученное. Мочки ушей Ванцзи знакомо заалели.       — Лань Чжань, не уходи, — Усянь ухватился за край рукава белых одежд и с мольбой взглянул на заклинателя.       — Тебе нужно отдохнуть, — слегка нахмурил брови альфа.       — Спой мне песню, Лань Чжань. Я же не усну так, один. Мне снова будут сниться кошмары, — Второй Нефрит вздохнул, но подступил ближе к кровати, — ложись! Мне холодно, с тобой будет теплее, — продолжал наглеть Вэй Ин, и Ханьгуан-цзюнь подчинился, размещаясь у края кровати.       Вэй Ин подтянул его к себе ближе и уткнулся носом в грудь альфы, обнимая того за пояс. Каким был нахалом, таким и остался. Губы Лань Ванцзи дрогнули на мгновение, в следующее же он обнял омегу в ответ. Тихое мычание незатейливого мотива песни наполнило комнату.       Ночь спокойствия опустилась на пристань лотоса. Тихое, и от того слишком мягкое дыхание мороза приближающейся зимы даровало свежесть. Не слышно было жабьих криков, лишь тихий шелест листьев и колыхающаяся водная гладь под ласковой рукой ветра.