Мне нравится, как ты меня зовёшь

      Когда Вэй Ин приоткрыл веки, являя миру свои серые очи, Лань Чжаня уже не было. Что же, и немудрено. Уже далеко не раннее утро, в которое и просыпался весь орден Гусу Лань. В эту ночь ему действительно не снились кошмары, а здоровый сон помог привести мысли в относительный порядок. Взгляд опустился на запястье, и щёки вмиг заалели. Лента осталась на месте. А это значило одно — где-то на улице разгуливает Ханьгуан-цзюнь без ленты, и если бы это происходило в Гусу, то многих можно было бы уносить на носилках из-за сердечного приступа.       Стало и сладостно и смешно. Представить Лань Ванцзи рядом оказалось отчего-то приятно и правильно. Словно сердце, в котором до этого не хватало куска, стало цельным. Кто бы знал...       — А-Сянь, ты проснулся? — в комнату вошла Яньли, прекрасно понимая, что если она сейчас не разбудит брата, тот потом не заснёт ночью.       — Шицзе! — омега тут же вскочил на ноги, улыбаясь.       — Вижу, тебе лучше, — довольно покивала дева Цзян, после чего поставила поднос с яствами на стол.       Глаза девушки опустились на непривычно ярко-белое запястье вечно носящего чёрное брата:        — Мне нужно с тобой серьёзно поговорить.       Парень закивал, и тут же уселся за стол, принимая палочки для еды и готовясь слушать.       — Господин Лань всё нам рассказал. Про твоё прошлое. Вэй Ин, я хочу, чтобы ты жил этим днём, а не воспоминаниями. Всё, что было тогда, уже случилось, и мы вправе изменить нашу судьбу. Я хочу, чтобы ты верил в нас, и не забывал, что мы твоя семья и нам можно доверять, — при первых же словах палочки выпали из ослабевших пальцев, Усянь смотрел на свою шицзе, такую сильную, такую непоколебимую, и на глаза его наворачивались слёзы, — не плачь, А-Сянь. Теперь тебе не нужно быть сильным, не нужно скрывать свою боль. Просто... доверь её нам, ладно? — старшая сестра подсела ближе, обнимая своего маленького глупого братца, такого израненного, родного, сильного.       — А теперь скажи мне, каким для себя видишь Лань Чжаня? — успокаивающе поглаживая голову шиди, спросила она.       — Ну...даже не знаю. Он такой разный, что там, что тут.       — Ладно, каким он был в той жизни? — она устроилась поудобнее и стала слегка покачиваться, словно успокаивала маленького ребёнка, а не подростка-брата.       — Холодным. Он был как ледышка! — надувшись высказался парень, заставив сестру засмеяться, — а ещё он был самым сильным из всех заклинателей.       — Сильнее тебя?       — М-м! — согласился он. — Даже сильнее меня. А ещё тогда я его очень часто дразнил. Ты же знаешь, как я не люблю безэмоциональных людей. Он так смешно краснел, а когда раздражался, знаешь, у него такая складка между бровей появлялась, а ещё глаза, они становились ещё ярче. Когда я перестал это делать, когда была война, знаешь, я бы понял, если бы Лань Чжань больше не общался со мной, но только он оставался рядом. А ещё ты, шицзе, ты всегда в меня верила, и он, он тоже верил в меня, мне... — парень вздохнул, после чего прикрыл веки, — он просил вернуться с ним, и я правда хотел, но было так много смертей, а я мог поднять мертвецов... Это плохо, я знаю! И всегда знал, но... что мне ещё оставалось делать? Я хотел защитить тебя, защитить Цзян Чэна, да только... как всегда не смог. Шицзе, я совсем ни на что не годен...       — Ну что ты, А-Сянь, ты защищал, ты помогал, ты не дал сотням и тысячам погибнуть в войне. Люди никогда не понимали всего, что им делают хорошего. Ты молодец, шиди, ты молодец! Скажи, а Лань Ванцзи теперь чем-то отличается?       — Отличается, — согласно кивнул парень, — сейчас он более открытый. Мне кажется, что теперь я понимаю его больше, чем тогда. Он может общаться только лишь взглядом, а ещё иногда мне кажется, что он улыбается, — с охотой переключился на другую тему он, — но сейчас я понимаю, что просто не мог замечать всех его эмоций, был глупым и наивным эгоистом. Он ещё тогда... знаешь, его брови хмурились, когда он звал меня с собой, он был зол, он был недоволен и... теперь мне кажется, что опечален. Я бы хотел тогда уйти с ним, да, но не смог.       — А есть что-то общее между тем господином Лань и этим? — девушка улыбнулась наблюдая за тем, как в дверях застывает досточтимый Ханьгуан-цзюнь, как он поджимает губы, как сжимаются его ладони в кулаки. Определённо, он показал ей очень много эмоций, но ей этого было мало.       — О, несомненно, — кивает и фыркает ей в плечо Вэй Ин, — он всё так же любит кроликов, кто бы подумал! Он так смешно смотрится. Весь такой серьёзный, и с этими милыми зверьками на руках. В тот момент это было так мило, что я едва не расхохотался. А ещё его руки, его ладони, они сильные и нежные, мягкие. А ещё взгляд, мне всегда казалось, что он видит насквозь мою душу, а его душа непоколебима.       — А-Сянь, да ты влюбился! —воскликнула девушка, после чего засмеялась, заметив, как мочки ушей Ванцзи покраснели.       — М-м, — не отрицая промычал он утвердительно.       — И когда же это произошло? — она просто сгорала от любопытства.       — Не знаю, может... когда увидел? — юноша замолчал, после чего вздохнул, — или нет, когда увидел его покрасневшие уши, когда он смущался и раздражался, когда я его дразнил, мы тогда наказание отрабатывали. А может, когда остались в пещере и Лань Чжань играл для меня... Нет, точно это было раньше. Знаешь, когда у нас были соревнования по стрельбе из лука, тогда я сорвал лобную ленту Ванцзи, и он ТАК на меня посмотрел, будто я его невинность забрал, — он скосил взгляд на ленту, слегка отстранившись от шицзе, — хотя, так оно и было. И мне тогда больно стало. Словно от сердца что-то откололось. Мне было неприятно. Он смотрел на меня, ненавидел меня. Шицзе, я не хочу, чтобы Лань Чжань меня ненавидел, — его голос надломился и это стало последней каплей.       Ванцзи наклонился, ухватив Вэй Ина за руку и потянул на себя, заставляя того встать. После чего потянул за собой. Вэй Усянь шёл беспрекословно, опустив голову, стыдясь своих слов, своих действий. И в голову закралась мысль, что он действительно возненавидит его.       — Лань Чжань, — едва слышно пробормотал юноша и тут же врезался в сильное тело.       — Никогда больше не думай о таком, — услышал он едва различимый шёпот на ухо, что тотчас покраснело, как и лицо его хозяина, чужие руки прижимали его к телу, а собственные, дрожа, сжали белоснежные одежды на спине, — ты — мой!       Дрожь прошла по всему телу. Вэй Ин кивнул, беспрекословно соглашаясь с этими словами. С любыми словами, которые скажет Лань Ванцзи.       — Вэй Ин, идём со мной в Гусу, —.с надеждой попросил он, как и тогда, и ответом ему было тихое:       — Хорошо...       — Никак не хорошо! — воскликнули со стороны, и Цзян Чэн дёрнул брата за ворот на себя и спрятал за своей спиной. — Достопочтенный господин Лань, мой брат слишком юн. Выходить за кого бы то ни было ему ещё рано.       — А это значит, что можно устроить помолвку, — приподняв палец заявила Яньли, следовавшая за парой от самой комнаты.

***

      Падающее тело сотрясло половицы. Ученики кинулись к Цижэню в тот же миг, пытаясь привести его в чувство. Сияющее лицо Сичэня как-то вдруг начало раздражать Лань Ванцзи. Вэй Ин посматривал на учителя, всё ещё побаиваясь, как бы его не избили за такую наглость — заявиться в Гусу с лентой на запястье.       Лань Хуань тепло принял омегу своего брата, поздравил с помолвкой, дал благословение и ещё много-много чего говорил, заставляя Вэй Усяня краснеть. В какой-то момент, не выдержав, Ванцзи просто прижал к себе Вэй Ина и направился прочь под тихий смех брата.       — Ох, у тебя их действительно много, я так и знал! — Вэй Ин заглядывал через плечо заклинателя, смотря на то, как Ханьгуан-цзюнь достаёт белоснежную ленту из ящика и повязывает на себя.       — Придёт день, и я сниму ленту на две недели, после чего надену уже другую.       — А? А они чем-то отличаются? — Усянь склонил голову, всматриваясь в лицо парня.       — Эта лента доказывает праведность и сдержанность. После нашего единения, я сниму ленту на две недели, и после этого срока буду носить ленту доказывающую, что я в браке.       — И чем она отличается от этой? — Вэй Ин слегка подступил ближе к заклинателю, ощущая внутреннее волнение.       — Другая вышивка.       — И всего-то? - хмыкнул Усянь, после чего его ладони слегка пригладили одежду на плечах Ванцзи, —Лань Чжань, а Лань Чжань, а что ты думаешь обо мне? — руки скользнули выше, обхватывая шею. Второй Нефрит нахмурился, заставляя Вэй Ина засмеяться, — что, неужели нет слов, чтобы описать мою красоту?       — Мгм, — незамедлительный ответ и Усянь поперхнулся. Серьёзно?       — Гэгэ, ты невероятен, — бывший Старейшина Илин прижался к альфе, с удовольствием ощутив тепло на своей талии и спине.       Прикрыв веки, он расслабился. Размеренное дыхание Ванцзи, щебет птиц снаружи, учащённое сердцебиение. Его или Ланя?       — Вэй Ин, если ты не выйдешь оттуда сейчас же, я вытащу тебя силой! — послышался недовольный голос Цзян Чэна снаружи.       Со стоном, Вэй Усянь таки отстранился от парня. Но Второй Нефрит придержал его, взяв запястье в ладонь и поднеся его к губам, поцеловал в белую ленту.       — Не снимай её.       Вэй Ин наблюдал за Лань Чжанем из-под прикрытых век. Как же прекрасен был этот человек, словно сотканный из света. Поддавшись порыву, Усянь приподнялся на носки и коснулся чужих губ своими, запечатлев робкий поцелуй. После он сразу же отстранился и прошептал:       — Не буду...