Спектр чувств

      В излюбленном плейлисте одни и те же песни на повторе. Сейчас бы в Лос-Анджелес с колой в руках, ловить алмазы с небес и никогда больше не вспоминать те кошмары, происходящие в сером Сентфоре.       Сара поворачивается набок, натягивая на голые холодные плечи пуховое одеяло. Клацает пальцем по телефону, листая ленту в социальных сетях. Музыка в наушниках погружает в болезненную эйфорию, из-за чего девушка даже не понимает, что только что читает в новых публикациях учеников старшей школы.       Она представляет себя рядом идущую c Ланой Дель Рей по Скид Роу, безнадёжно влюблённую в мужчину постарше. Желающей того, кого желать «табу». Суровый Аарон выглядит как тот самый бунтарь в возрасте из подростковых сериалов, которые так обожают девочки-нимфетки. Главарь «Чёрных драконов» беспощадным огнём превращает юное сердце в раскалённый пепел, но абсолютная холодность противоречит всем его действиям. Проводить бы мягкими пальцами по чёрной замысловатой татуировке, касаться бы грубой щетины и прятаться от страхов в сильных руках человека, обожающего кожаные куртки.       Ей всего лишь семнадцать, но она бродит по этим улицам, такая обаятельная.       Хилл относится к Саре искренне заботливо, без пошлых причуд, словно к беззащитной сестре или племяннице. Но на сестёр, как правило, не смотрят так, будто они маленькие чарующие нимфы, пробуждающие чувственное влечение. Ему хочется каждое утро видеть, как она плавно расчёсывает светлые волосы и зажигает ароматические свечи с помощью коробка спичек. И подобное является лишь плодом его воображения из когда-то сказанных ею слов.       В свечах есть особая пикантность. Они испускают тёплый аромат таинственности и неизвестности. Поэтому Сара часто закупается ими в разных антикварных магазинчиках, не забывая пылко рассказывать каждому о своём единственном увлечении.       Аарон похож на ту самую свечу, так недавно купленную. Из тёмного воска в старинном оловянном подсвечнике, который сохраняет в себе запах смолы и ощущение неприкосновенности и тьмы. Сара слишком часто думает о мужчине и ассоциирует его с каждой вещью или явлением, что в последнее время сильно давит на мозг. Девушке даже не стыдно признаться в том, что под гнётом страшных происшествий, в её груди есть место для влюблённости. Для весьма душной влюблённости, где лёгким тяжело дышать.       Может, станет легче под солнечными лучами где-то в Аризоне, но на данный момент она здесь: в этом маленьком городе, где часто и надрывно плачут облака. Уехать бы, уехать куда угодно, о, святая Дева Мария, лишь бы не сталкиваться каждый раз с причиной её беспокойных снов.       Сара насмотрится фильмов, начитается книг, начиная от «Джейн Эйр» и заканчивая до безумия абсурдной и запретной «Лолитой», а затем добивает тревожащими мыслями. Девушка считает себя взрослой, но обижается на то, что не может быть им любимой по очевидным причинам. Отчего же так тянет к нему, а не к сверстникам-красавчикам, с которыми есть вероятность начать отношения.       Девушка всю ночь проводит в наушниках, порой просыпаясь, но не выключая столь похожие на её ситуации песни. Утро в эту среду совсем не радует. Небо снова похоже на перетянутое через всю улицу серое полотно, а несчастные деревья колыхаются от сильного холодного ветра. Сара совершает утренние процедуры и нехотя собирается в не особо любимую школу. Одевается просто, несмотря на то, что ей порой хочется побыть богатой сучкой со Сьело-драйв, да только мягкий характер навряд ли впишется в этот образ.       О’Нил на самом деле не отличается от других девушек непримечательного города. Она, как и все, покупает пепси в Walmart, ест мягкое шоколадное мороженое и живёт одним днём, не задумываясь о будущем. Сара убеждается в том, что Аарон никогда не сможет выкопать в ней нечто особенное для себя. Нахождение на уроках кажется самой удушающей каторгой, а желание скрыться в женском туалете возрастает с каждым непонятным словом учителя. Когда утомительный школьный день подходит к концу, девушка даже не контактирует с друзьями и спешно выходит из учебного заведения. Она быстро спускается по ступенькам, не боясь споткнуться, как вдруг перед её взором возникает до боли знакомая фигура с рядом стоящим байком. На лице непроизвольно появляется улыбка и, сжимая пальцами ремешок сумки, Сара направляется в сторону Хилла. Аарон поддерживает её улыбкой в ответ и доброжелательно кивает. — Эй, малышка, ты как? — заботливо срывается с его уст. — Всё в порядке, — она и не думает, что в такую омерзительную погоду найдёт своё яркое солнце. — Ты вчера у нас забыла, — протягивает самодельный браслет из тонкой нейлоновой верёвочки бордового цвета и жемчужных бусин. — Вроде твой же, верно? — Да, точно… — Сара мысленно радуется своей маленькой победе, ведь оставленная вещь оказывается вчера на полу неспроста. — Спасибо.       Шанс того, что именно Аарон его найдёт весьма низок, но девушка всё же до последнего надеется, что Хилл лично отдаст ей пропажу. — Тебя подвезти? — неожиданно интересуется мужчина, пристально наблюдая за реакцией Сары.       Девушка на мгновение теряется и почему-то оборачивается назад, замечая, как некоторые особы глядят на неё то ли с откровенным презрением, то ли с горючей завистью. — Я бы не отказалась, — пожимает плечами она, наслаждаясь этим приятным стечением обстоятельств.       О’Нил обнимает лидера банды сзади, прислоняясь щекой к крупной спине, облачённой в потёртую кожу, когда те садятся на байк. Саре не удаётся услышать, как кто-то из заядлых сплетниц осмеливается высказать своё мнение: — Вот это я понимаю «папочка».       Если бы можно было растягивать время, она бы вечность каталась с Аароном по неровным дорогам Сентфора. Но в действительности они моментально доезжают до её дома, Хилл как-то слишком дружественно прощается и оставляет Сару в полном одиночестве.       Она бесспорно чувствует разницу возрастов. Иногда с мужчиной так уютно, как в тёплых гостиных с семейным камином, и даже с языка вот-вот слетит «да, отец». Но когда Аарон общается с членами «Чёрных драконов», серьёзно подходит к каждому делу и порой бывает чересчур строгим, то фраза «да, отец» желает вырваться в совсем ином ключе. А затем она вспоминает, что ей по-прежнему семнадцать, и Сара никогда не станет героиней самых скандальных произведений. Когда девушка задаёт много глупых вопросов и видит удивлённое лицо Хилла, то сразу же осознаёт, какой идиоткой кажется в его глазах. Из-за этого даже хочется напялить старую мамину юбку и пиджак, чтобы казаться взрослее и умнее на фоне с «Чёрным драконом», но и это будет неразумно.       Сара теребит в руках браслет, сидя на аккуратно заправленной кровати. — Это же так… неправильно, дура, — очень тихо, вполголоса, говорит она сама себе, ругая за несвойственную ей безмятежность.       Загадать бы желание, чтобы вернуться в прошлое и стать ему верной подругой, хулиганя и тайно целуясь на высоких деревьях. Но у неё нет заветного колодца, куда можно бросить монетку, поэтому девушка обязана решить для себя: начать действовать или постараться отречься от чувств, что кажется невыполнимым.       Наверняка все её попытки пофлиртовать с ним расцениваются как детские шалости. Сара всегда невзначай набирает номер мужчины, прося помочь с элементарными вещами. Конечно, он догадывается, какой на самом деле мотив скрывается в её просьбах, но не в силах отказать по не совсем понятным ему причинам. Девушка в очередной раз звонит Аарону, предлагая выпить вечером по коктейлю в одной из закусочных. Сара оправдывается, что на самом деле ей не с кем провести время, а проблемы вываливаются на голову, будто мусор из помойного ведра, поэтому посидеть где-нибудь кажется хорошей идеей. Однако, в этот раз получает отрицательный ответ и даже улавливает неловкость в голосе на другом конце провода. О’Нил сразу же прощается, а затем бросает телефон на постель.       Одиночество не так тоскливо, верно?       Пугающая темнота поглощает узкие улицы, но Саре безразлично, ведь даже в собственной голове нет ни единого исцеляющего луча. Сырой ветер покалывает щёки и пробирается через тонкую куртку, а девушка тем временем проклинает забегаловку, которая находится на дальней улице. Она заходит внутрь, чувствуя пленительный запах кукурузного хлеба и томатов с луком. Садится за свободный столик и заказывает у грубой официантки банановый коктейль. Сложно смириться с тем, что чувства безответны, однако, это ожидаемо. Сара попивает недавно принесённый молочный напиток, как вдруг замечает нетрезвую женщину в вульгарном наряде, пьющую в одиночку. На мгновение даже становится жаль таких, и девушка сразу же отворачивается, понимая, что дама обращает внимание на неё.       Лёгкой пошатывающейся походкой особа приближается к столику Сары и усаживается на соседний стул. — Детка, ты чего одна? — поправляет взъерошенные пепельно-рыжие волосы и делает глоток из принесённой с собой бутылки крепкого пива. — Да просто решила отдохнуть, — может, стоит послать куда подальше даму сомнительного происхождения, но Сара и так подавлена, чтобы ссориться с кем-то. — Девушка! — громко обращается она к официантке. — Мне ещё старого доброго пива, будьте любезны. Две бутылки! — оживлённо добавляет она, посматривая на Сару. — Простите, мне нужно идти… — вежливо предупреждает девушка, даже не допивая коктейль. — Милая, — с блеском в глазах молвит незнакомка, — у тебя печаль во взгляде и дрожащие пальцы. Давай просто поговорим, мы же друг друга не знаем, выплеснем боль.       Странно принимать подобное предложение, но О’Нил не ощущает опасности от женщины, зато видит её унылый вид, подправленный горячительными напитками. — Шона, — представляется, протягивая тонкую руку с выступающими синими венами. — Сара.       За полтора часа общения девушка узнаёт об этой женщине больше, чем знает о собственной матери. И даже подумать не может, что та учтиво выслушает и её проблемы. — О, да, детка, — молвят губы с почти стёртой помадой. — Я тоже хотела сидеть в твоём возрасте у одного дяденьки на коленках, да леденцы жевать, но увы… — Почему «увы»? — О’Нил пьёт за компанию с Шоной, которая безустанно заказывает выпивку. — Он отверг Вас? — Я была оборванкой с шилом в заднице, а его это не устраивало. Он, знаешь ли, часто переживал, что не сможет со мной справиться, ведь я росла наглой и куролесила со всеми подряд. — Быть может, он просто боялся? — предполагает Сара, пытаясь сфокусировать нетрезвый взгляд на Шоне. — Дело не в этом, — горько усмехается. — Он просто не знал, что со мной делать, хотя старался… А я уехала с проклятым Дэйвом в Колорадо, вышла замуж почему-то за Генри, а затем… вернулась сюда, чтобы встретиться с моим милым. — Вы же увиделись, верно? — Он умер, девочка, — в уголках её глаз скапливаются слёзы. — Мне-то уже сколько лет, а ему было бы… Да, уже неважно, — вытирает рукавом застиранной кофты лицо, из-за чего тушь на ресницах размазывается по щекам. — Вы его любили? — неожиданно и в какой-то степени бестактно интересуется Сара.       После долгого молчания и тихих всхлипов, Шона надрывным голосом отвечает: — Абсолютно, но поздно это поняла. Он ведь учил меня тому, чего я не знала, чего… не умела. Я поняла это, когда узнала о его смерти. Когда уже его внуки сказали мне это, моё сердце просто рассыпалось. — Мне правда очень жаль слышать это, Шона, — успокаивающе поглаживает женское запястье. — Я не могу подобрать других слов, простите… — Да что ты, лапочка, — женщина добродушно улыбается. — Спасибо, что выслушала. Ты это, ступай домой, уже поздно. Да и какая-то странная тётка тебя тут напоила, ты уж прости, — смеётся она.       Сара приподнимает уголки губ и тянет пальцы к купюрам, лежащим в её кошельке. — Нет-нет, я сама всё оплачу, ступай, — она машет рукой, как вдруг решает дать важное напутствие. — Сара? — Да? — Скажи своему, что любишь, не испытывай судьбу. Я в своё время не сказала и пожалела, а ты… будь умнее. Даже если получишь отказ, поплачешь, погорюешь, но зато будешь знать наверняка и сбросишь тяжёлый груз. — Спасибо, Шона, — язык заплетается. — До встречи.       Личные разговоры с незнакомцами всегда мучительно тормошат душу, но подобная терапия вполне помогает. Сейчас нет смысла кричать о своих чувствах и писать тысячу сообщений, хотя очень хочется под воздействием алкоголя. Девушка медленно переходит дорогу и чуть не спотыкается о бордюр, и она даже и представить не в силах, как завтра утром получит от матери. — Девушка, постойте, — окликает кто-то сзади, но Сара не обращает внимание. — Девушка!       Слышатся чужие шаги, и только после этого она оборачивается, фиксируя заплывшим взглядом подозрительного вида мужчину. — Что Вам нужно? — едва произносит она, пятясь назад. — Ну же, детка, подойди ближе, — противный сиплый голос застревает острым ножом в ушах.       Когда осознание приходит, а адреналин помогает хоть немного протрезветь, Сара со всех ног бежит не туда, куда нужно. Незнакомец почти догоняет её, наслаждаясь животным страхом. Она оббегает закоулки, чувствуя боль в правом боку, а когда понимает, что силы на исходе, изо всей мочи начинает дико кричать и звать на помощь.       «Это же то место… Там могут быть Драконы», — внезапно мелькает в её голове, и следом она несётся в необходимую сторону. — Помогите! — своим криком она будит людей в домах, а затем принуждает и членов банды встрепенуться.       Они отвлекаются от разговоров и выходят к дороге, по которой еле перебирает ногами девушка, а за ней плетётся мужчина в тёмном плаще. — Что происходит? — приближается Аарон, подмечая в женском силуэте нечто знакомое. — Сара? — встревоженно срывается с уст.       Хилл с парой парней мчатся к жертве и насильнику, после чего Аарону удаётся поймать ублюдка и превратить его лицо в кровавое месиво. — Сара, ты в норме? — обеспокоенно спрашивает Вишня, осматривая тело девушки, надеясь не найти там травм. — Да, боже мой, как я рада, что вы были здесь… — косноязычно тараторит она. — Отвезите меня домой, прошу. — Я отвезу, — отзывается лидер, приближаясь к девушке и приобнимая её за плечи. — Не стоит, — невпопад молвят губы, а тело трясётся, как осенний лист. Сара отходит на приличное расстояние, стараясь выровнять сбивчивое дыхание. — Но ты же сказала… С тобой всё в порядке? — Аарон снова подходит непозволительно близко.       Остальные ребята уходят, оставляя тех наедине. — Мало ли что я сказала, — включает обиженную и капризную девочку. — Сама дойду.       Даже когда О’Нил разворачивается, она предательски шатается, что сразу же выдаёт её. — Ты что, пьяная? — издаёт мягкий и безобидный смешок. — Я, вообще-то, только что от того мужика спасалась… Дыхание спёрло, ноги подкосились, — пытается обмануть девушка. — Мало ли что он мог со мной сделать.       Аарон делает ещё один шаг вперёд, становясь к Саре вплотную. — О нём мы позаботимся, — кивает в сторону лежащего без сознания подонка. — А вот ты, видимо, много пива выпила. Я даже запах перегара чувствую. — Хорошо, — скрещивает руки на груди, — Тебе-то что? — Ничего, — честно следует ответ, — но если бы ты не шаталась одна по тёмным улицам и не пила столько, то этого всего бы не было. — Ты ведь не пошёл со мной, — всё же осмеливается надавить Сара. — А что мне оставалось делать? — Не надо… винить меня, — строго говорит Аарон. — Я понимаю, к чему ты клонишь. — В самом деле? — иронично произносит девушка, не в силах унять дрожь в теле то ли из-за этой ситуации с преследователем, то ли из-за любовной проблемы с Хиллом. — Ты всегда была славной малышкой, — ему тяжело говорить подобное, но он считает это необходимым. — Я должен был держаться от тебя подальше, но порой… я скучал.       Он в какой-то степени осознаёт свою оплошность, когда заставляет Сару убедиться в том, что она ему небезразлична. — Может, ты прав, — тяжело выдыхает девушка, оглядываясь по сторонам, лишь бы не встретиться глазами с мужчиной. — Может, той маленькой девочке, по которой ты так скучал, было бы легче, если бы она никогда тебя не любила.       Скверная тишина давит на уши. Слышится лишь шелест засохшей травы и редкий звук мотора автомобилей, проезжающих по соседней дороге. — Мне сложно, Сара, — бессильно отвечает Аарон, окончательно терпя поражение, ведь признание юной особы разжигает во взрослой душе безжалостное пламя. — А мне нет? — непросто сдержать слёзы. — Ладно, забудем, просто довези меня до дома, пожалуйста. За ночь вся дурь выветрится из моей головы, а на завтра обо всём забудем, хорошо?       Оба молча садятся на байк, и всё в таком же кошмарном безмолвии едут весь путь. Нет ничего хуже, чем не иметь подходящих слов для тех, кто и вправду дорог сердцу. Они как обычно доезжают до её скромного домика, а затем девушка просит об одной единственной услуге. — Я просто сделаю это, чтобы успокоиться. Можешь меня ненавидеть, смеяться или равнодушно отвернуться, но… — она поднимается с места, а затем наклоняется к сидящему на байке Аарону.       Целует неторопливо и искренне, как в самых романтических песнях и фильмах. — Прости, если смутила или подобное показалось мерзким, — отстраняется девушка, едва сдерживая приходящий плач и поджимая губы. — Спасибо и… доброй ночи.       Только Сара подходит к двери дома, доставая ключи, она слышит как Аарон вместо того, чтобы завести байк, встаёт с него и идёт в её сторону. Мягко дёргает за локоть, а следом разворачивает к себе лицом. — Тебе это нужно? — неоднозначно молвят его губы. — Что именно? — Быть… со мной? — Хилл чувствует себя пятнадцатилетним мальчишкой: так неуверенно и нелепо.       Она лишь смущённо отводит взгляд аквамариновых глаз, поражаясь тому, что «Чёрный дракон» только сейчас это понимает. — Мне тоже не по себе из-за этого, но знаешь… Мне плевать, и да, я хочу этого.       Аарон не желает марать её своей тьмой, страшится испортить и причинить боль, но и не может больше врать девушке и самому себе. Он лишь осторожно коснётся пальцами круглого подбородка и слегка приподнимет его, невесомо касаясь губами её алых уст, словно она есть самый что ни на есть редкий цветок.       Сара О’Нил, может, и не будет сидеть у лидера «Чёрных драконов» на коленках и грызть леденцы, но всегда будет ощущать на его губах абрикосовый ликёр. Их общий страх объединится в Лос-Анджелесский кайф на пляже с пепси колой и больше не будет съедать мозг каждый божий день.       Она просто будет его очаровательной Кармен, а он её бесстрашным мистером Лакомый Кусочек.