Имбирный пряник

      Азария быстро печатал на пишущей машинке, стараясь уловить ускользающее вдохновение. Римская идея вновь была отложена на неопределённое время и писатель вновь взялся за продолжение истории про Двэйна Кровли. Встреча с живым прототипом Двэйна вдохновила мистера Фелла и было не так-то просто перенести впечатления от неё на античные мотивы.       Азария ощущал сладкий трепет глубоко в душе, когда думал и писал про Кровли. Странная, болезненная привязанность к собственному персонажу не отступала, она требовала выхода и обещала избавление от одиночества, в которое мистер Фелл добровольно заточил себя. После того, как Кроули уехал, писатель ощутил лёгкую тоску, которая начала перерастать в отголоски одиночества. Но такова была природа людей — им требовались друзья, знакомые, кто угодно, с кем можно поговорить и хорошо провести время, а с Энтони проводить время было приятно. Азария даже не заметил, как простил своего знакомого (хотелось бы верить, что они подружатся).       Апрель подходил к концу. В начале марта позвонил Гавриил. Обычно весной начинался сезон «романтики», но мистер Фелл редко писал что-то подходящее, и всё же Эншент не отставал. Гавриил не был писателем и имел весьма скудные представления о творческом процессе — да, у него было прекрасное образование и вообще он был на редкость умным человеком, но в тонких сферах проявлял поистине удивительное невежество.       Кое-как после разговора с начальником, Азирафаэль сумел заставить себя вернуться к истории про Антония Асписа, но всё как будто было не так. Аспис родился из упорного желания видеть перед внутренним взором Двэйна, но мистер Фелл понимал, что Антоний — это совершенно другой персонаж, хоть и похожий. Их истории и характеры чем-то перекликались, но у них изначально были различные психологические портреты. Пытаясь настроиться на нужный лад, Азария посмотрел несколько античных опер через компьютер, это немного помогло, но чувство иррациональности не покидало Фелла.       Через пару дней в книжной лавке зазвонил старенький телефон. Азария, сидевший в это время в подсобке на импровизированной кухне за чашкой чая, подошёл к витражному аппарату, поднимая трубку. — Книжный магазин мистера Фелла, — ответил писатель. — Ангел, это я, — произнёс знакомый голос. — Мист… Кроули! — радостно произнёс Азария, едва подавив в себе улыбку. — Он самый, — усмехнулся собеседник. — Не хочешь прогуляться вечером? Завтра, скажем, часов в шесть? — Было бы чудесно, — просиял мистер Фелл. В последнее время ему действительно не хватало живого общения. — Круто. Тогда, я зайду завтра. — Хорошо.       Кроули отключился, исчезнув также неожиданно, как и появился. На этот раз Азирафаэль не стал гадать над причиной приглашения провести время вместе. Они договаривались как-нибудь встретиться, да и Энтони сам сказал, что у него нет друзей, с которыми можно было бы пойти в театр. Быть может, дело было не только в театре?       Азария подумал о Двэйне, у его персонажа тоже не было стоящих друзей, но эта параллель сильно смутила писателя. Он и так слишком многое взял от Энтони Кроули для своего персонажа, так что нечего проецировать его черты на нового знакомого. Кроули был белым пятном на карте, он был terra incognita и навязывать ему свои представления было не просто неправильно, а смертельно опасно. Азария не хотел придумывать новую историю Энтони Кроули, он хотел узнать его и подружиться, чтобы иметь возможность хорошо проводить время в компании человека, чьи взгляды на жизнь оказались совершенно иными, но невероятно интересными. +++       Кроули раздражённо выдыхал сигаретный дым, стараясь успокоиться. Разговор с клиентом сильно вымотал его, но своей цели удалось добиться. Энтони убедил клиента, что владелец пророчеств — крайне неприятный тип, не желающий уступать свою книгу. Также Кроули пояснил, что книгу он хранит в банке, как особую ценность и других вариантов, кроме как торга, у них не остаётся. Клиент был крайне недоволен и раздражён, получив такую информацию, но признал, что других вариантов действительно нет — на ограбление банка сей состоятельный джентльмен пойти был не готов.       Кроули смог отсрочить предоставление книги ещё на месяц, что было возможно исключительно из-за репутации фирмы. Гончие всегда выполняли заказы, даже самые безумные, но как же чертовски тяжело ждать!       Разобравшись с клиентом, Энтони получил от Баал несколько мелких заданий — доставить парочку картин Дега и Ренуара. Это заняло всего три дня. Выполнив заказ, Энтони решил связаться с Феллом, вспомнив про вечер в театре. Говоря откровенно, Кроули действительно понравилось разговаривать с этим человеком — Азария был невероятно уютным, как камин, но задание не могло взять и исчезнуть. Быть может, писатель всё же уступит эту книгу? В любом случае, так было бы лучше для всех, но такие уступки не делаются едва знакомым людям, а значит нужно немного сблизиться с этим человеком. В глубине души Кроули, той самой, наличие которой он отрицал, считая себя если не атеистом, то агностиком, что-то сопротивлялось подобному раскладу, но Энтони привык подавлять порывы совести — к сожалению, он был достаточно совестливым в некоторых вопросах человеком, чтобы это причиняло ему некоторые неудобства.       Идея пригласить Фелла на прогулку в парк показалась наиболее нейтральной и заманчивой. Погода была прекрасной — жара ещё не предвещалась, а вечерняя прохлада появлялась достаточно поздно. Кроули был доволен — ему самому не помешает прогулка на свежем воздухе — несколько дней он почти не выползал из офиса, стараясь побыстрее отделаться от текущей работы, чтобы можно было неплохо отдохнуть.       Убедившись, что Азария не против совместной прогулки, Энтони решил отдохнуть. Он всё ещё не знал какой тактики придерживаться — по Феллу было видно, что он настолько гей, насколько это возможно. Нет, вовсе не те извращенцы, который выползают каждый год во время Прайда, надевая на себя наборы БДСМ и странные эпатажные костюмы. А тот вид мужчин, которые обладают высокой чувствительностью и, как принцессы, ждут принца на белом коне или что-то вроде этого. В общем, это был тот тип гомосексуалиста, который такой от рождения, а не от модных тенденций. Кроули это не смущало — он сам был пансексуалом, считавшим, что некоторое очарование можно найти в любом человеке, но отношений не заводил, искренне считая, что это не так уж и важно. Энтони привык к своему образу жизни, одиночество долгие годы не угнетало его, а если нечто подобное и случалось, у него всегда был неплохой бар в собственной квартире. Иногда он заводил связи — на ночь, на месяц, самое большое — полгода. Однажды, он даже поверил, что может перебороть это, что любовь сильнее, но… жизнь ведь не такая простая штука, как кажется, верно?       Отношения, продлившиеся полгода, рухнули, оставив неприятное послевкусие — никакой трагедии, просто не срослись и всё. Была влюбленность, желание, даже некоторое восхищение, но попытки совместного быта, слишком кардинальная разница во вкусах и банальная усталость разрушили то, что толком не успело начаться. Да и вообще, в вопросах отношения Кроули часто пытался быть циником, так было проще.       И всё же… как вести себя с Феллом? Что-то внутри Энтони подсказывало ему, разбить этому ангелу сердце было бы слишком жестоко, да и не любил Кроули разбивать сердца, только рисоваться. Типичное хвастовство — ничего более, отчего-то люди всегда считали, что в этом есть какая-то спортивная заслуга. Энтони не понимал, но играл по сложившимся правилам. Кроме того, «против» играл сам характер Азарии — Кроули неплохо разбирался в людях и видел, что этот отзывчивый и добродушный на первый взгляд человек, быть может, куда более скрытен, чем он сам. Люди, которые много времени проводят наедине с собой, часто обрастают высокой колючей стеной из терновника, через которую не пробраться никому, а Энтони и не хотел пробовать. Ему хотелось, чтобы они разговаривали и дальше, не залезая друг другу в душу, или что там у него вместо неё, оставаясь на достаточном отдалении друг от друга.       Вечером следующего дня Кроули подъехал к книжному магазину, оставив машину под высокими окнами-витринами. На входе его встретила продавщица из магазина и приветливо ему улыбнулась, пропуская внутрь. Её рабочий день уже закончился, но она знала, что мистер Фелл собирался куда-то пойти со своим новым другом. Энтони нравился Клейтон — он был слишком необычным, опасным и красивым, но было и ещё кое-что. Конечно же она знала, что именно этот человек был прообразом Двэйна Кровли, а потому считала, что он и мистер Фелл как минимум являются приятелями, а быть может, и что-то ещё. Джейн не была слишком любопытной девушкой, когда дело касалось взаимоотношений между людьми, но ей очень нравился хозяин магазинчика, а потому она искренне надеялась, что Азария встретит свою «любовь», хоть мистер Фелл и заявлял, что он: «старый холостяк». Кроули зашёл в магазин, сразу же обнаружив владельца у кассы, считавшего дневную выручку и что-то сверяющего с журналом. — Прошу прощения, Кроули, — вежливо произнёс Азария, заметив гостя, — пару минут. Я сейчас закончу. Хотите чай? — Нет, я подожду, — мотнул головой Энтони. — Я быстро.       Голова мистера Фелла вновь опустилась, а глаза сосредоточились на записях в журнале. Кроули решил пройтись вдоль книжных полок, читая наклеенные на полочках названия секций. Особо его заинтересовал отдел с научной литературой, где на отдельной полочке стояли астрономические атласы и научно-популярная литература: Стивен Хокинг, Карл Саган, Рон Гаран, Кип Торн и другие, менее известные авторы. Энтони вытащил большой астрономический атлас, открыв на первой попавшейся странице. На первой странице был крупный текст, написанный небольшими столбиками с маленькими картинками, а на второй — огромное, почти на всю страницу звёздная система Альфа-Центавра. Две крупные звезды — горячая и холодная располагались на небольшом расстоянии друг от друга, как две противоположности. Кроули перевёл взгляд на текст, прочитав, что эти звезды находятся достаточно близко, из-за чего невооруженным глазом кажется, будто это одна очень яркая звезда.       Энтони нравились звёзды. В школе старый учитель физики показывал им потертые атласы звёздного неба, макеты луны и много чего интересного, что было слишком сложно для понимания, но завораживало. Пожалуй, Кроули был именно тем ребёнком, который мечтал быть космонавтом, но мечтал недолго — в той жизни, которую он вёл, мечтать приходилось не особенно часто, гораздо большей проблемой были более материальные вопросы. — Увлекаешься астрономией? — мягко поинтересовался Азария, подойдя к Энтони. — Вроде того, — пробормотал Кроули, ставя книгу на место. — В школе нравилась. Мистер Фелл кивнул. — Никогда не понимал её, но космос действительно завораживает. Мне нравится смотреть про него документальные фильмы. Энтони кивнул, едва улыбнувшись. Он совершенно не удивился, узнав, что Азария смотрит документальные фильмы, это было вполне закономерно. — Когда я жил в деревне, — продолжил мистер Фелл, взглянув на полку с книгами, — любил смотреть на звёзды. В Лондоне их совсем не видно. Знаешь, особенно они хороши в мае. — Да.       Кроули помнил майские звёзды — он и сам смотрел на них, после уроков астрономии, пытался ориентироваться по звёздам. Что-то влекло его к ним, что-то непривычно знакомое. — Мне нравится Саган, — произнёс Азария, вытаскивая книгу «Космос» из стройного ряда других книг. — Он всегда красиво писал об этом. О том, что все мы состоим из частичек звёздной пыли, весь наш мир — осколки давно взорвавшихся звёзд, древних и величественных. Энтони удивлённо уставился на Фелла. В его интонации было столько… восхищения? Чего-то такого, от чего на душе невольно потеплело. Это была странная космическая поэзия, которая легко затрагивала какие-то неизвестные самому Кроули струнки в его душе. — Ох, я совсем заговорился! — виновато воскликнул Фелл, ставя книгу на место. — Куда мы идём? Энтони мотнул головой, прогоняя странные ощущения. Точно, прогулка. — Что на счёт парка? Любого? — С удовольствием, — просиял Азария. Мужчины вышли из книжного магазина. — Доедем? — поинтересовался Кроули. — Лучше пешком. Ты можешь оставить здесь машину.       Энтони кивнул, после чего проверив сигнализацию, направился в сторону парка вместе с писателем. Было спокойно. Солнце ещё грело, наполняя небо особой глубиной, лёгкие облачка рассеивались по бескрайнему небосводу, а на деревьях буйствовала зелень. В парке было многолюдно, но Кроули и Фелл умудрялись миновать потоки туристов, следуя прогулочным шагом вперёд. В воздухе пахло чем-то сладким, первые цветы уже давно распустились, привлекая внимание пчёл. И хоть экология давно оставляла желать лучшего, даже автомобильным парам не удавалось задушить лёгкие ароматы весны.       В парке пахло сладкой ватой, бельгийскими вафлями и кофе. Азария, втянув воздух, предложил Энтони чашечку кофе, на что мужчина согласился. Они молчали, но это было приятное молчание, уютное. Кроули заказал эспрессо, а мистер Фелл латте с карамельным сиропом. Взяв в руки по стаканчику кофе, они переместились на лавочку. — Иногда мне нравится приходить сюда с книгой, — беззаботно произнёс Азария, сделав глоток. — Ты всегда окружаешься себя книгами? — беззлобно поинтересовался Энтони. — Не совсем, — вдохнул Фелл. — Мне всегда нравилось читать, это удивительно — новые миры, новые эмоции. Но иногда… — Словно не по-настоящему? — спросил Кроули. — Да, — кивнул Азария. — Я чувствую себя счастливым, когда читаю очередную книгу, когда история оживает в моей голове, но иногда, стоит только отложить книгу, как что-то неприятное пробивается в голову. И… ох, прости, мне незачем говорить о таком. — Всё в порядке, — заверил Энтони. — Это нормально — чувствовать какую-то ошибку. Иногда она слишком сильная. Помнишь «Матрицу»? Азария покачал головой, тихо признавшись, что никогда не смотрел этот фильм, хоть и достаточно о нём слышал. — Ты просто обязан посмотреть! — настаивал Энтони, неожиданно поражённый тем, что кто-то не смотрел «Матрицу». — Поверь, в этом фильме философии больше, чем у Канта. — Ты читал Канта? — удивлённо воскликнул Азария. — Нет. — Стушевался Кроули, чувствуя себя неловко. — Так говорят. Давай посмотрим вместе. Хороший фильм.       Мистер Фелл неуверенно кивнул. Почему бы и нет? Он не особо увлекался кинематографом, но вполне мог посмотреть что-то интересное, что не искажало авторским видением его любимые литературные произведения. — Когда?       Кроули задумывался, прикидывая в голове свой график. Можно было в воскресенье, он как раз будет свободен, но только вот где? Он, как всегда, ляпнул не подумав. В кинотеатре такое не посмотришь, значит нужно смотреть либо у него, либо у Фелла. Последнее было бы предпочтительнее, потому что Кроули не привык приглашать кого-либо в свою квартиру, но навязываться в гости было ещё хуже. — Что на счёт воскресенья? — поинтересовался Кроули. — Отлично, я как раз свободен, — кивнул Азария. — У меня есть ноутбук, — неуверенно сказал Фелл, — но я не особо с ним лажу. Обычно, мне помогает Джейн. — Я могу привезти свой — он достаточно широкий, — заверил Кроули, почувствовал облегчение. Он действительно не хотел никого водить в свою квартиру, слишком личное. — Было бы очень мило с твоей стороны.       Энтони фыркнул. Но вот опять, кто в самом деле ещё так выражается? Это было даже забавно. В любом случае, тон, с которым Азария говорил эти слова был очень мягким из-за чего даже высокопарные речи в его исполнении могли бы превратиться в детский рассказ. — Странно, — неожиданно произнёс Фелл, допивая свой латте. — Что странно? — спросил Кроули. — Последний раз я приглашал друга в гости в далёком детстве. Тогда всё было намного проще. А сейчас… все эти странные условности. Люди слишком многие вещи извращают. Все эти намёки — просто нельзя помочь человеку, чтобы тебя не заподозрили в домогательстве! — Поэтому я никому не помогаю, — фыркнул Энтони.       Азария промолчал, закусив губу. Он до сих пор не понял многие правила, по которым жили люди, казалось, даже проживи он на Земле шесть тысяч лет, он бы так и не смог постичь человека. Слишком много противоречивого было в их природе.       От размышлений о непостижимой природе людей, мистера Фелла отвлекло настойчивое кряканье уток. Азария взглянул на пруд, заметив, как парочка наглых селезней подплыли поближе к берегу напротив их лавочек. — Ох, я совсем забыл купить хлеб, — посетовал писатель, смотря на уток. — Разве их можно кормить хлебом? — поинтересовался Кроули. — Ну, они так просят, — потянул мистер Фелл. — Но иногда я кормлю их семечками. — Не удивлюсь, если при виде тебя, у них уже выработался рефлекс собаки Павлова, — фыркнул Энтони.       Поняв, что от мистера Фелла толку сегодня нет, гуси и утки обратили внимание на его собеседника, начав призывно крякать. — Не только при виде меня, верно? — улыбнулся Азария. — Предатели, — фыркнул Кроули, подавляя лёгкую улыбку. Было хорошо и спокойно.       Мужчины встали со скамейки и прошли до беседки. Над беседкой полыхал закат. Азария восторженно смотрел на загорающиеся небо, где тонкая полоса оранжевого и розового света прорывалась сквозь редкие облака. Солнце опускалось медленно и торжественно, поднимался лёгкий ветерок, шелестящий листвой. — Обожаю наблюдать за природой, — признался писатель.       Кроули пожал плечами. Природа, как природа — такие закаты происходят каждый день, но почему-то говорить об этом не захотелось. Было странно. — Может, в кафе? — предложил Кроули, подумав о том, что он сегодня толком не ел. — Буду только «за»! — оживился Азария.       Они вышли из парка и прошлись вперёд, недалеко было излюбленное кафе мистера Фелла — «Крыло ангела», где они встретились с Кроули. Энтони не стал возражать. Весной это место выглядело совсем по-другому, хоть и продолжало отдавать чем-то викторианским. Кроули заказал себе «ирландский кофе», который действительно сдержал почти идеальное соотношение виски и эспрессо, Азария заказал чай с пирожным. — Вообще, — произнёс Кроули, вспоминая недавний диалог, — тебе нормально пригласить малознакомого человека в гости? — Ну, обычно я так не делаю, — согласился мистер Фелл, задумчиво закусив губу. — Но что-то подсказывает мне, что я могу доверять тебе, Кроули.       Энтони промолчал. Что ж, он не был домушником или маньяком, но доверять ему было неправильно. Он ведь даже не знает точно, почему сейчас сидит в кафе с Феллом — потому что ему спокойно с этим человеком или потому что ему нужна книга. Хотелось верить, что из-за первого варианта, но действительность была такова, что без необходимости он бы не сделал первый шаг. Азария внимательно посмотрел на собеседника, сделав какие-то свои выводы. — Я слишком навязчив? — спросил он. — Что? — удивился Энтони. — Нет, вовсе нет. Не обращай внимание, я задумался. Мистер Фелл кивнул.       В кафе они провели почти час, разговаривая обо всём и ни о чём конкретно. Больше всего говорил Азария, но Энтони это не раздражало. Почему-то слушать писателя было приятно — у него был мягкий голос, а живые интонации придавали рассказам что-то удивительное. Они вновь расстались у книжного магазина, договорившись встретиться в воскресенье.