Имбирный пряник

      Суббота пролетела совершенно незаметно, оставив после себя лёгкую туманную дымку. В воскресенье Кроули проснулся слишком поздно — смотрел сериал до четырех часов утра, после чего разлепил глаза только в обед. Он знал, что нарушать режим сна посиделками до утра — дурацкая затея, пару раз он сильно сбивал себе биоритм и после долго перенастраивался, пытаясь не умирать на работе от желания уснуть на клавиатуре.       Выпив кружку кофе с небольшим количеством молока — это помогало успокоиться и немного взбодриться, Кроули набрал номер Азарии, уточняя у него, на какое время намечены посиделки. Мистер Фелл, бодрый как заводная кукушка, сказал, что у него свободный день, поэтому Энтони может приехать в любой удобный час. Поразмыслив, мужчины решили, что лучше сделать это поближе к вечеру — часов в пять.       Кроули скосил взгляд на часы — половина третьего, не так уж и много времени осталось. Фильм на ноутбук он закачал ещё вчера, но вот главная проблема всё ещё оставалась не решена — Энтони не знал, как ему следует одеться и чего ожидать от этого дружеского жеста. Ему действительно хотелось просто посмотреть неплохой фильм в приятной компании, но что всё это означает для Фелла? Заметка про условности была брошена весьма метко — Кроули не был заинтересован в отношениях с Азарией, сексуально он тоже его не привлекал. Писатель был милым, но не более того. В любом случае, выглядеть глупо не хотелось.       Азария мучился тем же вопросом, но его положение было ещё более тяжелым, ведь он был хозяином дома. Мистер Фелл проснулся достаточно поздно по собственным меркам — в десять утра и с самого утра занялся тем, что стал приводить свою квартиру в божеский вид. Ему не хотелось, чтобы новый друг увидел все эти наслоения пыли и книжный завал. Несмотря на репутацию довольно педантичного человека, Азария никогда не был педантом и всю свою жизнь жил на пересечении «творческого беспорядка» и стерильности. Он любил чистоту, но не когда она была слишком навязчивой, превращая помещение в филиал больницы. Кроме того, мистер Фелл не особо любил уборку, отнимавшую большое количество времени и сил. Но показать себя со столь непритязательной стороны было нельзя — по крайней мере сразу. Как-то давно, ещё во времена своей студенческой жизни, Анафема пошутила, что про таких, как Фелл говорят: «если я пустил тебя в свой беспорядок, значит я доверяю тебе жизнь». Отчасти Азария был согласен с этим утверждением. Он всегда старался производить приятное первое впечатление, поддерживая его тем, что не позволял никому проникать достаточно глубоко в свою жизнь, чтобы увидеть истину. Конечно, такая линия поведения была неверной, он знал об этом, но привычка держаться в стороне позволяла поступать именно так. Все люди носят маски, почему бы и ему не носить её? Тем более, что за масками он особо и не скрывался, просто прятал некоторые мелкие грешки — вроде лени или слабости к хорошему алкоголю, ну и ещё парочку столь же незначительных мелочей.       Вопрос о внешнем виде был самым сложным. Азария не хотел показаться бестактным — наряжаться в костюм ради дружеских посиделок за просмотром фильма — было крайне глупым, но без привычного слоя одежды мистер Фелл чувствовал себя невероятно неуютно и безоружно. Кроме того, ох, говоря откровенно, Азарию действительно немного волновало мнение Кроули — совсем немного. Конечно, это только дружеские посиделки, но… разве это так уж грешно, желать нравиться людям? Что-то внутри мистера Фелла определённо считало, что — грешно, но здравый смысл голосом мадам Трейси нашептывал, что всё в порядке и это естественное желание для любого человека. Тем более, Энтони выглядел весьма эффектно.       Наконец выбор пал на светло-голубой джемпер и темно-синие джинсы. Это одежда выглядела достаточно домашней и в тоже время вполне приличной, особенно, если учесть, что, проведя детство в деревне, мистер Фелл, как и всякий провинциал обожал носить по дому старые растянутые вещи. А уж привычка ходить по дому чуть ли не весь день в клетчатых пижамных штанах и халате была и того хуже.       Приведя дом и себя в более-менее относительный порядок, Азария посмотрел на время — до приезда Кроули оставался час. Забегавшись по делам, мистер Фелл совершенно забыл поесть и теперь вновь впал в небольшие трудности — стоит ли ему поесть сейчас или заказать что-нибудь для просмотра фильма, чтобы заодно угостить Кроули? Не будет ли это странным? Как вообще Энтони относится к пицце, что предпочитает, кроме кофе и алкоголя?       Решив, что щедрость — не порок, Азария заказал две стандартные большие пиццы, колу и попкорн. Последний был скорее для антуража, но мистер Фелл решил, что люди часто едят попкорн, когда смотрят фильмы, поэтому он не будет казаться чем-то странным. Чем ближе приближалось время просмотра фильма, тем сильнее писатель начинал нервничать. Стараясь отвлечься, он даже вытащил из ящика стола небольшую тетрадку, решив отвлечься написанием чего-нибудь. Перед глазами привычно замаячил образ Двэйна, что немного успокоило Азарию. Он исписал буквально две страницы, прежде чем его отвлёк телефон.       Попасть в квартиру мистера Фелла было не так-то легко — это можно было сделать через задний выход с металлической дверью, которая запиралась на ключ и не имела домофона, либо через специальный коридор в конце книжного магазина. Планировка здания была разработана в конце восемнадцатого века, так что о некоторых удобствах приходилось только мечтать. Радовало, что всеми необходимыми работами по проведению электричества, газа и прочими услугами занимались предшественники мистера Фелла. Азария взял телефон и ответил, что скоро спустится. Спустился он действительно скоро, но очень долго открывал дверь. Чёртов замок снова заклинило и пришлось приложить некоторые усилия, чтобы открыть дверь и впустить гостя. Кроули стоял с другой стороны здания — у входа в книжный магазин. Азария подошёл к нему и повёл на второй этаж через чёрный ход, закрывая за собой скрипучую дверь. Конечно, можно было впустить Кроули и через парадный вход — но это было довольно личным. О том, что в квартиру мистера Фелла можно было проникнуть через его магазин знали только работники магазина, тут у Азарии был небольшой пунктик, связанный с некоторыми рисками его работы. Всё же «Пророчества» были не единственной книгой, за которой охотились некоторые книготорговцы и скупщики, да и некоторые темные личности уже несколько раз прозрачно намекали писателю, что для Сохо его магазинчик на редкость не подходящее зрелище. Правда от таких вот типов Азария был защищён — его магазином занималась достаточно серьёзная охранная организация, с которой мистер Фелл познакомился через Гавриила. Организация установила несколько камер, реагирующих на движение и хранящих информацию несколько суток на специальном носителе. Кроме того, в случае явной угрозы владельцу магазина, Азария мог вызвать полицию или предоставить правоохранительным органам записи с камер, установленных внутри магазина, на что мистер Фелл часто указывал своим потенциальным запугивателям. Писатель хоть и казался воздушным и мягкотелым, в действительности был человеком твёрдым и в нужные моменты решительным, о чём некоторые нежелательные персоны быстро узнали и отстали.       Проведя Энтони в квартиру по полутёмному коридору — стоило давно заменить лампочку, но руки как-то не доходили из-за привычки пользоваться главным входом, Азария рассмотрел своего нового приятеля. Кроули выглядел достаточно неформальным — чёрные узкие джинсы (если бы их фасон и оттенок не менялся, мистер Фелл на полном бы серьёзе заподозрил, что Кроули просто не может их снять, поэтому всегда носит такие вещи), серая рубашка с длинным рукавом, расстёгнутая только на одну пуговицу — вот это да, привычные чёрные очки и слегка растрёпанные волосы. Под мышкой гость держал длинный тонкий ноутбук чёрного цвета. — Чай, кофе? — полюбопытствовал Азария, оглядывая Кроули. — Кофе, — произнёс Энтони, осматриваясь по сторонам. — У меня только растворимый. Пойдёт? — Да. — Тогда, проходи в гостиную, можешь поставить ноутбук на столик, я сейчас.       Пока мистер Фелл выполнял обязанности радушного хозяина, Кроули изучал интерьер комнаты. Квартира Азарии состояла из нескольких отделов — небольшая прихожая, которая вела в достаточно широкий зал с электрокамином, стилизованным под обычный английский камин, столом, двумя креслами, диваном и креслом-качалкой в углу. Был тут также большой книжный шкаф, заставленный книгами в притык и несколько полочек. Коридорчик, ведущий в зал уходил дальше к кухне и заворачивал налево к раздельному санузлу. Из самого зала можно было попасть в спальную комнату. С другой стороны была ещё одна небольшая комната, которую Азария использовал как кабинет и заодно небольшой склад. Зал оказался заставлен мелкими деталями — книги, статуэтки на полках и камине, большое количество подушек на диване, брошенный на кресле клетчатый плед. Всё вокруг буквально кричало о том, что Азария был тем типом людей, которые обожали окружать себя памятными предметами, что делало их немного похожими на сорок.       Больше всего Кроули привлекла стоящая на каминной полке пишущая машинка. Как агент, привыкший доставать различные антикварные вещицы, Энтони заинтересовался моделью устройства. Выбор места для хранения машинки его позабавил — она стояла на самом видном месте, как на пьедестале почёта, должно быть этот предмет занимал особое место в доме Фелла. О том, что Азария писатель Кроули вспомнил не сразу. Фелл упорно ассоциировался с человеком, который продаёт, а не пишет книги, но встреча на корпоративе издательства напомнила Энтони и об этой роли своего нового знакомого. Азария появился с двумя кружками чая и кофе, поставив их рядом с ноутбуком Энтони. — Хорошая фирма, — произнёс Кроули, бросив взгляд на машинку. — Дорого стоят. — На ней действительно удобно писать, — улыбнулся мистер Фелл, привлекая внимания гостя. Он не любил, когда кто-то так пристально рассматривал его вещи, тем более если речь зашла о пишущей машинке, которая была весьма дорога писателю. — Удивительно как долго может проработать механическая вещь? — усмехнулся Кроули, садясь на диван возле столика. — У меня есть старый кассетный проигрыватель, это, конечно, не граммофон, но он служит мне уже пятнадцать лет. — Ого! — воскликнул Азария. — Старые вещи правда более живучие и душевные. У меня, кстати, есть граммофон, достался от дяди. Могу потом показать, он стоит в кабинете. Кроули кивнул. Не то, чтобы его интересовали граммофоны, но он в этом разбирался, так что можно и взглянуть. Удивительно, что печатная машинка стояла не в кабинете, а на каминной полке. Быть может, она зачем-то понадобилась Феллу и он переставил её сюда? — Я подсоединю ноутбук? — спросил Энтони, пытаясь отыскать взглядом розетку. — О, конечно. Азария указал на удлинитель, наблюдая как Кроули возится с ноутбуком. К сожалению, Энтони не взял переходник, поэтому подключить ноутбук к небольшому телевизору не получилось. Кроули уже давно не видел такой толстой плазмы, наверняка была выпущена до 2010 года. — Ты не против пиццы? Если честно, я давненько не смотрел что-то такое, да и не ел особо. Поэтому заказал нам пиццу и попкорн. Фелл отвёл взгляд, нервничая. Он не хотел был слишком навязчивым. — О, это было бы круто, я почти не ел сегодня, — признался Энтони.       Подождав, когда ноутбук загрузится, он нажал на иконку на рабочем столе, запуская фильм. Азария подогрел пиццу и поставил коробки на пол. На полу лежал достаточно мягкий ковёр, поэтому оба мужчины переселились на него с дивана. Это напоминало о давно забытых временах, когда каждых из них был подростком и проводил похожим образом время перед толстым телевизором. Фильм затянул Азарию, заставив его буквально замереть перед экраном. Мысли, поднятые «Матрицей», поразили его своей глубиной, заставив несколько изменить своё отношение к телеэкрану. Когда фильм закончился, Фелл обернулся к Кроули, не зная, что сказать. — Это невероятно глубокое произведение, — наконец произнёс он. — Шедевр кинематографа, — согласно кивнул Энтони. Он и сам был порядком в шоке, когда первый раз увидел «Матрицу». Но в отличие от Азарии, которого явно захватила мысль об иллюзорности бытия, Кроули схватился за слова Нео — о том, что можно жить так, как хочется, что границы мира находятся в голове человека. Это поражало. То есть, Кроули и раньше думал об этом — о том, что только он должен определять правила своей жизни, но никогда он не думал так масштабно. Это дало решимость. Люди свободны — вот что дал ему этот фильм, все люди, они могут выбирать. — Знаешь, это как будто взаправду, — задумчиво потянул Азария. — То есть, я столько читал — классики, даже современные авторы, да что и говорить, я сам иногда пишу и это ощущение нереальности происходящего. Знаешь, бывает, просто идёшь домой из парка и весь мир кажется понарошку. — Возможно, что мы и правда живём в какой-то Матрице, — пожал плечами Кроули, — но это не так плохо? Мы действительно свободны в каком-то смысле. — Но это лишь иллюзия свободы, Кроули, — покачал головой писатель. — Мы не можем быть полностью свободными, живя с такими же людьми, как мы сами. Наши понятия о свободе сталкиваются друг с другом. — Да, но тем не менее, другие люди не могут покушаться на нашу свободу, верно? Это как с Богом. Вместо машин божья воля. Он устанавливает правила и все по ним живут, не зная, что они действительно могут. Лично я не верю в Бога, но всё равно считаю, что ситуация та же. — Пожалуй, — миролюбиво согласился Азария. — Но я бы хотел понять эти самые границы. Должно же быть что-то вне, верно? То есть, почему бы мне не взять пистолет и не начать убивать всех направо и налево? — Но ты можешь так сделать, — заметил Кроули. — Могу, но тогда какой смысл в мире, если, сделав это, я не получу возмездия? Я говорю не про законы и смертную казнь — это абстракция. — Жизнь — это абстракция. Ты убиваешь людей, другие люди убивают тебя и всё — конец. Ты умираешь. Вся твоя ценность не в жизни после, а в жизни сейчас и вообще. Там может ничего не быть, понимаешь? Только в этом мире ты можешь есть пиццу и заниматься сексом. — Я думаю, мы сейчас с тобой вступили на опасную плоскость, Кроули, — предупредил Азария. — Я действительно верю в Бога. Не совсем так, как полагается христианину — то есть не по библии и её канонам, поэтому я не признаю, что его нет и что жизни за гробовой доской нет также. Она есть для меня. — Хорошо, — кивнул Кроули. — Пусть она есть, но я уверен, всё это работает иначе. Ты ведь постигаешь чувства через тело, верно? Если ты лишишься зрения, твоя душа не сможет видеть мир вокруг, верно? — В том мире, где обитают души — не нужно телесное зрение, — заметил Фелл. — Да, но ведь мы связаны с телом. Вечный рай и всё такое. Это странно. То есть, твой мозг просто останавливает деятельность и что-то другое — не твой ум и сознание, попадает куда-то. Думаю, всё это совсем не так, как принято считать. — Возможно, — согласился Фелл. — Но пока не умрёшь, не узнаешь. Я бы не отказался узнать. — А я бы с удовольствием никогда не знал, — усмехнулся Энтони. — Я — материалист и верю только в то, в существовании чего можно убедиться, так сказать, потрогать руками. Ну, не в прямом смысле, ты понял.       Азария кивнул. Он придерживался совершенно других взглядов на жизнь, но предпочитал никогда не читать людям морали — зачем? Он искренне верил, что пути Господа непостижимы и каждый человек идёт к Богу, даже если он думает, что делает совершенно противоположное. У Бога много форм, много видов — Бог это нечто всеобъемлющее. Но в слух Азария этого не сказал. Это его мнение. — А любовь? — неожиданно произнёс Фелл. — Ты веришь в любовь? — Это химия, — пожал плечами Кроули. — Химия — это лишь часть любви, — возразил Азария. — Я не думаю, что простая химия способна заставить людей выбрать смерть, вместо того, чтобы забыть про один объект любви и наслаждаться другим. — Наркотики — это тоже химия, ангел, — заметил Кроули. — Думаю ты и сам слышал про случаи, когда люди предавали ради них, убивали членов семьи и чёрт знает, что ещё делали. — Это разные вещи, — вновь возразил Фелл. — Любовь бывает разных видов, мой дорогой. Филос, эрос, агапе, сторге, людус. — Эй, ангел, не закидывай меня этими словами, — в защитном жесте поднял руки Энтони. — Все эти имена не отрицают того факта, что любовь имеет физиологическую основу — тот самый серотонин и прочее, но помноженное на психологию. — Именно, — победоносно воскликнул Азария. — Психология — это первостепенная вещь. — Не думаю, — ухмыльнулся Энтони, — люди всегда выбирают тех, кто подходит под их вкус и уже потом присматриваются повнимательнее. — Я подхожу под твой вкус? — фыркнул Фелл, скрестив на груди руки. — Нет, но… — Кроули закрыл рот, понимая, что его загнали в ловушку. Он был прав. Он ведь не собирался общаться с Азарией — первые разы это была чистая случайность, а после — деловая необходимость, но не признаваться же в последнем. — Но? — приподнял брови писатель. — Ты первый подошёл ко мне в кафе и в другие разы мы сталкивались случайно. Инициатором почти всегда был ты.       Мистер Фелл промолчал, лицо его стало не таким укоризненным. В словах Кроули ему послышалось невольное обвинение. Да, инициатором общения действительно стал он. Но ведь… да, Энтони действительно ему нравился. Но ведь сейчас они сидят вместе потому что находят общество друг друга приятным, верно? — Я… — Азария чувствовал, что ему нужно оправдаться. — Я пытался найти вдохновение и случайно увидел тебя. Твой образ был весьма необычным… — Представляю, — беззлобно хмыкнул Энтони, откинувшись на нижнюю часть дивана, положив голову на мягкую обивку. — И какой же образ ты мне приписал? — Ну… какого-нибудь мафиози, наверное. Или демона. Я не смог определиться. Кроули легко засмеялся, смех его был шелестящим и словно шипящим. — Меня многие принимают за какого-нибудь ragazzo italiano, — пояснил Энтони. — Не так уж они и неправы, если вспомнить мою работу, но я никогда не делаю что-то такое. Это… не то, чем бы я хотел заниматься. — Ты очень добрый, Кроули, — подтвердил Азария на что его собеседник сразу же ощетинился. — Ты сейчас прошёлся по очень тонкому льду. Давай без вот этого, ок? Иначе я не отвечаю за свои действия.       Мистер Фелл удивлённо уставился на собеседника и неуверенно кивнул. Заметив, что Кроули расслабился после кивка, Азария пришёл к выводу, что должно быть случайно задел Энтони. Ну конечно, тот же строил образ «мистера крутого», а «крутые парни» не бывают добрыми, верно? Писателю захотелось закатить глаза. Всё это было слишком банальным. — Но фильм действительно хороший, — перевёл тему мистер Фелл.       Они поговорили ещё около часа. Азария напоил Кроули ещё одной кружкой кофе, а также скормил ему несколько имбирных печений собственного приготовления — почему-то недавно на мистера Фелла напало новогоднее настроение (и это в мае!), поэтому он испёк небольшую партию печенья. Кроули долго не хотел соблазняться печеньем, но Азария применил всю свою дипломатию и сказал, что старался, Энтони не устоял. Тем более, печенье ему действительно понравились.       Кроули поделился мнением касательно фильма, описав свою реакцию на некоторые сцены, Азария слушал и в некоторых случаях возражал. Они по-разному понимали этот фильм и то, что он в себе нёс, но это было действительно интересно. Спорить с Кроули оказалось приятно — он не ругался, не переходил на личности и вообще выдвигал весьма интересные контраргументы. Когда они вдвоем начинали перетягивать «одеяло», кто-то обязательно предупреждал, что дальнейший спор не желателен и они прекращали. Совместный просмотр фильма оказался действительно интересным опытом. Азария втянулся и пригласил новоиспечённого друга посмотреть что-то ещё в другой раз, Кроули согласился.       Вторым фильмом они решили посмотреть что-то более расслабляющее. Кроули совершенно неожиданно предложил чёрно-белую классику, поэтому остаток вечера они наслаждались лёгким флиртом комедий конца пятидесятых годов. Чёрно-белые фильмы всегда оставались очаровательными и невероятно лёгкими — классика, одним словом. Азария с любопытством смотрел в экран, наслаждаясь лёгкой атмосферой игривого кино. Девичий смех легко звучал у него в ушах, а актёрский состав «Джаза» невероятно радовал. Это было кино старой школы, о которой мистер Фелл много слышал. Он смотрел кое-что из старых комедий в детстве, но не мог по достоинству оценить их. Старые фильмы, как и вино, надо распробовать.       Домой Кроули отправился в десять — совершенно довольный и усталый. Этот вечер очаровал его — очаровала та лёгкость, с которой он разговаривал с Азарией, лёгкий флирт черно-белого изображения, острота споров. Ему совершенно не хотелось никуда уходить — Азария Фелл оказался удивительным человеком.