Имбирный пряник

      Кроули недовольно морщился, идя по залитой солнцем улице, ощущая себя в прескверном настроении. Майское солнце распалилось не на шутку и начало припекать его голову. За последние пару дней температура значительно подскочила. Трава зелёная и насыщенная, вытянулась, как солдат, одуряюще пахло цветущей сиренью и вишней. Нарциссы и тюльпаны гордо красовались на городских клумбах, подставляясь под ласковые солнечные лучи, из парка тянуло сладкой ватой.       Энтони не особо любил такие деньки, честно говоря, он вообще не любил какие-то определённые дни, но сегодня настроение зашкаливало на отметке «отвратительно». Встреча с клиентом сорвалась, он зря потратил три часа, было невыносимо жарко, ещё предстояло поговорить с боссом, а кроме того, Бэнтли подозрительно шумела — стоило разобраться с машиной.       По улице мельтешили школьники, закончившие учебный день и теперь разгуливающие по улицам, довольные и игривые, как котята. На горизонте маячил сезон отпусков, что всегда нервировало Кроули — он почти никогда не брал отпуск летом, чтобы не быть сметённым толпой отдыхающих идиотов, но из-за этого впахивал чуть ли не в одиночку за всю контору, пока остальные грелись под солнцем.       Остановившись у торговой лавки, Кроули купил холодную колу, надеясь, что подобная температура не останется надолго. У Энтони были плохие отношения с холодом и жарой из-за проблем с кровообращением — зимой он дико перемерзал, а летом готов был вешаться от жары.       Плохой день продолжился уже на работе. Вельзевул была крайне раздражена сорвавшейся встречей и протекающей в подвале трубой (пришлось вызвать сантехника, который не спешил на встречу с трубой), Хастур и Лигур ржали на весь офис, перекидываясь мемами и травя какие-то тупые шутки про авокадо. В довершении абсолютно плохого дня позвонил заказчик книги и поинтересовался успехами. Энтони очень долго молол языком о том, какие меры он принял, как они взяли торговца в оборот. Он немного напугал заказчика, сообщив о связях букиниста с некоторыми людьми, что осложняет дело. В целом выкрутиться у него получилось.       Когда ужасный день наконец подошёл к концу, Кроули поспешил убраться с работы до того, как им придёт какой-нибудь неожиданный заказ, что порой случалось. Первым делом следовало заехать в автомастерскую и узнать, что не так с любимой машиной. Проторчав в мастерской почти два часа, Энтони смог отправится домой, злой и усталый. Механик слишком настойчиво предлагал Кроули оставить малышку на ремонт, на что хозяин Бэнтли соответствующе отреагировал, послав бедолагу далеко и надолго с искренним пожеланием, чтобы путь этот был наиболее тернист.       Домой Энтони добрался только в районе девяти часов вечера, благо пробка к тому времени уже рассосалась. Квартира встретила Кроули привычным молчанием, нарушаемым лёгким шелестом растений. Как назло, в холодильнике было пусто, а ждать доставку почти час не было никаких сил. Устало поморщившись, Энтони налил себе бокал вина, решив, что лучше ограничиться только бокалом, усевшись на чёрный кожаный диван в гостиной. Энтони жил на восьмом этаже, откуда с балкона можно было наблюдать за кипучей жизнью внизу. Ему нравилось стоять с перил, вдыхать отравленный машинными парами воздух и смотреть, как движутся фигурки людей и машин. Мир казался до неприличного иллюзорным.       Алкоголь, выпитый на голодный желудок, опьянял гораздо сильнее, чем следует. Кроули поставил бокал на стол и выбрался на балкон, смотря куда-то за линию горизонта. Ему было непривычно тоскливо. Иногда одиночество проникало в сознание мужчины, заставляя сердце неприятно сжиматься. Обычно, к тридцати годам к одиночеству привыкаешь, особенно, если оно — верный спутник по жизни, но человеческую натуру тяжело победить одной лишь привычной. Кроули не любил романтику и все эти розовые сопли, но порой ему тоже хотелось странного, ничего не обязывающего тепла. +++       Азария несколько дней не вылезал из-за пишущей машинки. После чудесного проведённого вместе с Кроули времени, на писателя нахлынуло вдохновение. Он написал две главы про Асписа, вместив в свою историю идею о иллюзорности бытия.       Мистер Фелл долго пытался проникнуться атмосферой новой книги и когда это, наконец, удалось не мог остановиться и перестать строчить текст. Новая книга увлекала его не столько персонажем, сколько самой историей, наполненной отсылками к греческой и римской мифологии, загадками, тайнами, драмой. Азария не знал, будет ли она пользоваться успехом, но надеялся, что молодое поколение читателей сможет по достоинству оценить её.       Писатель почти не вылезал из своей квартиры, вновь доверив ведение магазина своим помощникам. Продавцы привыкли к подобным наплывам творчества и часто обсуждали между собой те детали нового произведения, какие смогли разузнать от мистера Фелла.       Написав несколько глав и перепечатав их в ворд (почему-то писать сразу в ворде не получалось), Азария отправил новые главы на редактирование Мишель. Редактор позвонила через пару часов, чтобы обсудить некоторые детали с Азарией.       Книга про Асписа была готова наполовину, и Мишель пришлось признать, что несмотря на первоначальные опасения, концепт книги ей нравился. Ссылки на исторические события и мифологию не были похожими на библиотечную справку, а живо и легко входили в основную линию повествования, что же касается главного героя — его характер был достаточно расписан.       Похвала от редактора положительно сказалась на самом писателе, подарив новелле новую надежду. Закончить книгу Азария планировал к началу сентября. Когда была возможность не торопиться, мистер Фелл пользовался ею сполна. Кроме того, в июле Азария планировал анонсировать ещё одну книгу, над которой работал уже несколько лет. Гавриил давно методично капал на мозги за эту книгу, поэтому её издание отвлечёт Эншета на несколько месяцев.       Сейчас директора издательства отвлекала приближающаяся книжная ярмарка, на которой будет представлена линия классической литературы с новым дизайном и иллюстрациями. К счастью, мистера Фелла это мероприятие нисколько не касается. Коснулось оно его в прошлом году, когда на ярмарку издательство выставляло линию современных книг и для привлечения к ним внимания, устроило встречу с писателями и раздачей автографов.       Устав от дел, писатель решил прогуляться. В последнее время ему часто вспоминался Кроули. Те несколько встреч были такими теплыми и приятными, что хотелось повторить нечто подобное вновь. Конечно, время проведённое с книгами занимало особое место в душе писателя, но это не шло в сравнение с живым общением. Энтони был интересным собеседником, он знал много вещей и рассказывал потрясающие истории. Конечно, Кроули не мог красиво и вдохновенно выражаться, но он всегда подмечал главное и мог правильно преподнести это.       Когда-то Азария ради эксперимента прочитал Пауэло Каэльо и там были слова о том, что если человек чего-то действительно хочет, то вся Вселенная будет способствовать осуществлению его желания. Эта цитата всегда вызывала на губах мистера Фелла лёгкую улыбку и сейчас ему вспомнилась именно эта цитата. А ещё он понял, что действительно хотел бы встретиться с Кроули. К сожалению, оптимизм писателя и реальные жизненные законы и явления не имели между собой ничего общего, но мистер Фелл искренне верил, что рано или поздно он вновь встретится с Кроули. Могут ли они стать неплохими друзьями? Хотелось верить.       В данном случае желание Азарии сошлось с желанием Кроули и Вселенной пришлось пошевелиться. Энтони позвонил Феллу через пару дней, предлагая прогуляться в парке. Азария сразу же согласился. Ему нравилось проводить время вместе с этим странным человеком, к чему бы это не привело.       Кроули появился в четверг. Его неизменная чёрная Бэнтли припарковалась у книжного магазина, игнорируя знак, запрещающий парковку для всех, кроме посетителей магазина. Что ж, в каком-то смысле Энтони считал себя более чем посетителем, а значит переживать за оплату штрафа ему не придётся.       Энтони приехал вечером, когда его собственный рабочий день подходил к концу, а в книжном магазине остался только его хозяин. Небо темнело медленно — ещё было достаточно светло и тепло, чтобы прогулка в парке не принесла неудобства. Город переходил на летний режим, готовясь к наплыву туристов, школьным каникулам и сезону отпусков. Заработали парки аттракционов, большинство ресторанов и кафе открыли свои летние террасы, начались работы по облагораживанию города.       Кроули зашёл в магазин, сразу же подходя к стойке с кассой, где мистер Фелл пересчитывал выручку и вёл документацию. — Один момент, — попросил Азария, заметив Кроули.       Энтони кивнул. Он не хотел мешать Феллу, поэтому как в прошлый раз подошёл к стеллажам с книгами. На этот раз Кроули остановился у раздела с научной фантастикой. Он долго разглядывал обложки книг, вытаскивая их друг за другом и ставя на место. Некоторые ему понравились, другие оказались совершенно скучными. Тяжело не судить книгу по обложке, когда весь мир судит по виду, забывая про содержание. — Я закончил, — сообщил мистер Фелл, закрывая свою книгу учёта и снимая очки. — Трудный денёк? — поинтересовался Энтони, внимательно оглядев писателя, тот казался каким-то потрепанным. — Небольшой ажиотаж. Один из моих коллег по перу выпустил новую книгу, и его фанаты заполонили мою лавку, как сардины в бочке. — О, а что за книга? — «Потерянный дом». Это ужастик. Я, признаться, не сильно люблю фильмы ужасов, даже наоборот, совсем не люблю, как и книги, но творчество уважаю. Разве что Эдгар По и Лавкрафт. Вот они мне нравились в студенческие годы, но Лавкрафт писал жутковато. — Слышал про него. Ктулху, — кивнул Кроули, который смотрел на ютубе про пару игр про Ктулху. — Ну, меня больше напугали его произведения, вроде «Фотография с натуры». А ещё как-то мне попались «Псы Тиндала» от Лонга. Тоже из мира Лавкрафта. — Я больше знаю экранизированные ужасы. Мне нравится «Комната» от Кинга, — произнёс Кроули.       У Энтони был неплохой вкус на фильмы ужасов, по крайней мере он сам так считал. Ему не нравились дешевые раскидывания кишок по экрану, это было слишком банально. А вот элементы мистики и умение правильно акцентировать детали его привлекали. — Признаться, — заметил Фелл, — я не люблю Кинга. Боюсь, единственная книга, которая мне нравится у него это «Зелёная миля». Он пишет слишком… просто. Я привык к чему-то более детальному. Классика. — Да, я смотрел экранизацию, — подхватил Кроули. — Сильная вещь. Я вообще больше по комедиям, но по хорошим комедиям. Терпеть не могу идиотские ситкомы. Хотя Семейка Адамс мне нравилась в юности.       Азария кивнул, приглашая Кроули последовать за ним. Они покинули книжный магазин, выходя на свежий воздух. До захода солнца оставалось ещё сорок минут. Магазины отбрасывали длинные тени на асфальт, небо казалось чуть выгоревшим от солнца, а воздух медленно остывал. Золотистые солнечные лучи косо падали на асфальт, проникая через зазоры между зданиями, согревая несчастные растения, зажатые в каменные тиски английских улочек. — Пойдём пешком или доедем? — поинтересовался Энтони, посмотрев на свою машину пристальным взглядом. По какой-то непонятной причине в районе книжного магазина собралась стая голубей, хотя все места, где птицам могло бы что-то перепасть, находились в другой стороне. — Мне бы хотелось пройтись, — признался Азария. — Тогда пошли.       Они неторопливо направились в сторону Сент-Джеймсского парка, продолжая разговор о комедийных сериалах, которые нравились или не нравились Кроули. Азария внимательно слушал, иногда улыбаясь или легко смеясь над удачными сравнениями и точно переданными моментами. Смех у писателя был лёгкий и беззаботный, почти мальчишеский. Слыша его почти невозможно было не улыбнуться в ответ и Кроули улыбался, готовый поклясться, что это лучший смех, какой он когда-либо слышал. Сам Энтони смеялся как гусь — высоко и долго, переходя на вполне отчётливый гогот. Смех Азарии был высоким и каким-то добродушным, невероятно приятным.       Когда мужчины добрались до парка, солнце начинало катиться к закату. Медленно зажигались фонари. Утки, сытые и усталые, уплывали на ночлежку, а дорожки парка наполнялись студентами и старшеклассниками — расцветала пора свиданий под луной и прочей романтики.       Азария с лёгкой тоской проследил за очередной парой, прошедшей мимо них. Молодой человек ласково держал руку своей девушки, а та постоянно оглядывалась на него и смотрела на него невообразимо влюбленным взглядом. Мистеру Феллу хотелось растаять и умереть от такого зрелища. Эх, где его студенческие годы и лёгкая романтика. Жаль, что ни тогда, ни после у него так и не сложились нормальные отношения.       Кроули тоже проследил взглядом за парочкой и поморщился. На самом деле он не видел ничего действительно неприятного и противного, но считал, что обязан держать определённую планку и стиль. — Здорово быть молодым и влюблённым, — заметил Азария, обращаясь к Энтони. — Ну, молодым уж точно. Но ты не слишком-то стар для таких заявлений. — Может быть. Если честно, иногда мне кажется, что мне все шестьдесят, а не тридцать три. — Понимаю, — хмыкнул Энтони. — Чёртова боль во всем теле, как будто таскал на себе ящики с цементом. Хотя, со мной случалось. — А? Ты работал строителем? — Вроде того, — отмахнулся Энтони.       На самом деле Кроули работал почти везде. В школьные годы он подрабатывал промоутером, потом официантом, уборщиком снега, грузчиком, успел побывать в строительной бригаде и только потом сумел познакомиться с Баал, которая дала ему работу с достойной зарплатой. — А я вот всё время торговал книгами и иногда подрабатывал репетитором. — Ты похож на учителя, — согласился Энтони. — Если честно, я терпеть не могу что-то объяснять. Мне это не дано. Я сам все отлично понимаю, но объяснить другим не могу. В таком деле нужно иметь талант. — Ты же вроде писатель, — удивился Кроули. — Это разное, — покачал головой Азария. — В книгах я лишь описываю то, что вижу перед своим внутренним взором, что ощущаю сам. Это намного легче. А вот с правилами английского языка такое не провернёшь. Да и, говоря откровенно, мне не нравится навязывать детям какие-то мысли авторов, которые вряд ли вообще посещали голову этих самых авторов. — Думаю, мне это сложно понять.       Они замолчали, продолжая прогулку, ощущая, что тема так и осталась открыта. Азария хотел спросить про личную жизнь друга, но боялся показаться слишком навязчивым. А ещё ему не хотелось признаваться в собственной ориентации. Точнее, он ещё плохо знал Кроули и не был уверен в том, как Энтони отреагирует на подобную информацию.       Добравшись до любимой лавочки, они присели. Небо стало темнеть, становясь приятного лилового оттенка. Яркие фонари освещали дорожки, кидая тени на зелёную траву, приятно шумела вода в пруду. Ветерок ласково потрепал кудри Азарии, отчего писатель подставил лицо. В детстве он обожал кататься на велосипеде, подставляя лицо ветру, отчаянно воображая, что он летит. Мальчику всегда казалось, будто за его спиной всегда находятся огромные белые крылья — такие большие, что в них можно завернуться, как в одеяло. — Вообще, ты никогда не говорил о том, что пишешь, — неожиданно произнёс Кроули отчего Азария вздрогнул. — Ну, не думаю, что тебе правда интересно. Ты ведь не особо жалуешь книги, — пожал плечами Фелл, думая над тем, как избежать неудобный разговор. — Я слушал пару аудиокниг, — как бы в оправдание произнёс Энтони. — В основном это научная фантастика. — Всё равно тебе вряд ли было бы интересно, — повторил Азария. — Я не очень люблю говорить о своём творчестве. Это моё хобби, хотя некоторые пытаются убедить меня в том, что писательство — это призвание. Может и так, но в первую очередь я продавец книг. Кроули удивленно взглянул на собеседника. Либо Фелл пытался быть слишком скромным, либо он действительно так считал. Энтони сталкивался с творческими людьми, даже находил некоторые задатки творческого человека в своей личности, а потому знал, что деятели искусства весьма ревностно относятся к своему детищу. — Но сейчас мне интересно. Я ведь рассказывал тебе о своей работе.       Кроули и сам понимал, что его слова прозвучали как-то по-детски, но ничего не мог с собой поделать. Он мало что знал об Азарии, но он хотел знать. Этот человек оказался невероятно притягательным для него — его характер, та лёгкость, которая словно была разлита вокруг и непонятный, но отчётливый свет. — Если тебе действительно интересно, — неуверенно произнёс Азария. — Я мог бы… рассказать пару идей, которые приходили мне в голову. — Давай.       Мистер Фелл очень осторожно описал сюжет несколько своих работ, рассказал пару забавных шуток из издательства, обрисовал свои цели, своих героев. Он старался не называть ничего конкретного, так как не хотел бы, чтобы Кроули узнал об его авторстве. Это было не так уж и легко.       Энтони действительно слушал истории Азарии с интересом. Это было действительно странно, даже для самого Кроули, но он был уверен, что именно таким способом сможет узнать о Фелле гораздо больше, чем тот показывает. Для себя Энтони даже решил послушать одну из книг Азарии в рамках аудиокниги, если найдет что-то такое. Конечно, может творчество друга придётся ему не по вкусу, но попробовать ведь стоит, разве нет? Друзья обычно поддерживают друг друга, даже если не до конца понимают суть идеи. Не то, чтобы у Кроули были хорошие друзья, но во многих хороших фильмах они ведут себя именно таким образом. Правда друзья, если это не трагикомедия, не пытаются выдрать ценную книгу из коллекции друга, но с этим следовало разобраться отдельно. — Я кажется не спрашивал, — поинтересовался Кроули, вставая со скамейки, уже потемнело, а спина начала неприятно ныть. — Почему ты выбрал книжный? — Ну, — Азария тоже встал со скамейки, нахмурив лоб. — Это наследство. — Я помню, — кивнул Энтони. — Ты что-то такое упоминал, но это не ответ. — Если честно, — произнёс Фелл, скосив взгляд вниз, — он был моим спасением после университета. Я думал, что стану преподавателем, но как-то не сложилось. Мои родные не особо понимали увлечение романами — я ведь родом из деревни, а там свои правила. У нас было небольшое хозяйство, отец не очень-то одобрял, когда я зачитывался книгой вместо того, чтобы помочь ему. Азария слабо улыбнулся, вспоминая минувшие деньки. — Я смог вырваться в Лондон, отучиться на литератора, но получить сразу работу не получилось. Я был в отчаянии. Мне бы пришлось ехать домой, вести дела, это было не моё. Я люблю пасторальные пейзажи и порой провожу отпуск в деревне, но не более того. Я вряд ли бы смог жить в такой местности очень долго. Разве что, сидя на деньгах, как Смауг. Кроули улыбнулся, представив писателя, сидящего на огромной куче золота. — Ты больше похож на хоббита. Не в обиду будет сказано, — заметил Кроули. — Да, я знаю, — кивнул Фелл. С хоббитом его часто сравнивали в университете и это вовсе не было так обидно. Азария и правда был весьма домовитым существом, которое не любит влипать во всякие истории, но вполне могло бы отправиться с отрядом гномов на поиски сокровищ. Фелл ненадолго замолчал, после чего продолжил: — Потом я узнал, что дядя серьёзно заболел. Он не пользовался большой любвью со стороны семьи, у нас все как-то пошли в сторону религии — сельские священники, пасторы, иногда фермеры, но дядюшка сказал, что он лучше удавится, чем проведёт жизнь среди коров или молитв.       Кроули улыбнулся, заметив, как сам Азария едва заметно растянул губы в улыбке. Было видно, что мистер Фелл последовал по тропе своего дяди. — Я понравился старику, и он оставил книжный мне. Это буквально спасло меня. Правда пришлось несладко. Я совсем ничего не знал о ведении бизнеса, а магазинчик был не очень-то популярным. Да и сейчас такие времена пошли — зачем читать книгу, когда можно посмотреть фильм.       Кроули беспокойно дернул плечами. Он знал, что Фелл не осуждает его, но все равно было как-то неприятно. — В общем, пришлось потрудиться. К счастью, мне попалась весьма мотивационная книга. Азария усмехнулся, но продолжать не стал. — Какая? — спросил Кроули. — О, ты будешь смеяться, — улыбнулся Фелл. — Не буду, — заверил Энтони.       Писатель какое-то время помялся, после чего сказал: — Унесённые ветром. Ну вот, я говорил, ты будешь смеяться!       Кроули не смеялся, но он действительно не мог скрыть улыбку, которая расползлась по его лицу. — Я не смеюсь. Это просто удивительно! — Ну, я бы и сам смеялся над собой, разумеется. Но я подумал тогда, если женщина, которая ничего не знала о ведении бизнеса, смогла стать достойным бизнесменом и это в те годы-то! Тогда ведь подобное было совершенной дикостью. Скарлетт О’Хара вдохновила меня, убедила в том, что, если получилось у неё — маленькой вертихвостки, живущей в девятнадцатом веке, значит получится и у меня. — Ну, у тебя правда получилось, — согласился Кроули. — Получилось. Хотя иногда я до сих пор не могу в это поверить. Я был очень наивен в самом начале. Кроули кивнул. Азария и сейчас казался ему наивным, как ребёнок, что же могло быть тогда? Оставалось только гадать. — Ну что, пошли обратно? — поинтересовался Кроули. — Пошли.       Они шли обратно молча. Кроули оглядывался по сторонам, чувствуя себя до неприличия расслаблено и спокойно. Ему бы хотелось провести с этим человеком ещё пару часов, а после отправиться спать. Общество Азарии успокаивало его, расслабляло. Рядом с этим человеком не хотелось думать о каких-то делах, о работе, вообще ни о чём. Было спокойно и хорошо.       Дойдя до книжного магазина, они остановились неловко глядя друг на друга. Совместный вечер заканчивался, но хотелось говорить ещё. Только вот завтра был рабочий день, а значит не стоит злоупотреблять временем друг друга. — Может, прогуляемся в субботу? — предложил Кроули. — О, я буду только за! — чуть ли не светясь, ответил Фелл. — Мы можем снова посмотреть фильм. — Отличная идея. Я тогда потом позвоню.       Они пожали друг другу руки, Кроули сел в Бэнтли, заводя её, Азария стоял у дверей, провожая его взглядом. Наконец, машина отъехала от книжного магазина и скрылась в ночном воздухе Лондона.