Имбирный пряник

      В очень редкие моменты своей жизни Энтони Кроули испытывал приступы разрушающей внутренней силы, именуемой ненавистью к себе. Будучи подростком, он нахватался всякого дерьма, после чего вытворил достаточно глупых и опасных штук, но тогда ему было шестнадцать, он был беден и почти ничего не умел. После, повзрослев, Кроули научился рационально оценивать окружающую действительность, он научился избегать многих опасных моментов, пытаясь сберечь достаточно хрупкое равновесие своей психики. Энтони никогда не был по-настоящему плохим парнем, да и не хотелось, если честно, просто в начале девяностых это было круто, а ещё его часто дразнили в школе.       В любом случае, у Кроули было много минусов, одним из которых он считал остатки совести. Энтони ненавидел, когда в его голове просыпалась совесть и вина, но он действительно ничего не мог с этим сделать. Время начинало поджимать, а в голове царил полный сумбур мыслей и чувств. Кроули заврался. Он уже не мог отступить — просто не мог, слишком долго водил заказчика за нос, но идея обокрасть человека, которого ему действительно бы хотелось назвать другом — ужасала. Энтони сделал много глупых вещей в своей жизни, но он не был предателем, по крайней мере так ему хотелось думать.       В голове проносились тысячи сценариев того, что он мог или должен был сделать, но Кроули отчаянно махал головой из стороны в сторону. Он просто не мог поступить так. Глупые сантименты вмешались в работу и теперь Энтони хотел разбить себе голову об стену, потому что знал, у него нет выхода.       Задержавшись на работе, Кроули убедился, что Баал в отъезде, после чего, скрепя сердце, подошёл к дверям кабинета Хастура и Лигура. Лигур был на выездном задании, а Хастур копался в документации, обычно он тоже спешил убраться с работы пораньше. Кроули влетел в кабинет, нагло подойдя к шкафчику Хастура, где тот хранил свои запасы кофе. — Кофе есть? — поинтересовался Энтони, оглядывая полки. — Какого чёрта ты здесь забыл? — возмутился Грин. Кабинеты работников считались неприкосновенными друг для друга, но Кроули это почти никогда не останавливало, как и многих других. Хастур часто вламывался в его кабинет, так что Энтони считал справедливым — вломиться в кабинет коллеги. — Кофе ищу. Есть? — Нет, вали нахрен отсюда, — прошипел Грин. — Ладно, может в курсе, у кого есть? — спросил Кроули, перестав копаться в шкафу Хастура. — Какого дьявола ты шарахаешься в поисках кофе в конце смены? Кроули, мать твою, свали из моего кабинета, иначе тебя вынесут из него ногами вперёд. Энтони проигнорировал прямую угрозу, взглянув ещё раз на крайне раздражённого Хастура, он сел на стул Лигура, чем вызвал ещё большее шипение со стороны Грина и перешёл прямо к делу. — Ты ведь давно хотел меня уделать, верно?       Хастур непонимающе посмотрел на своего коллегу, подозревая того в помешательстве. С Кроули никогда нельзя было знать наверняка, что там происходит в его голове. Энтони казался более взбудораженным, чем обычно, а такие дела всегда плохо кончались, на то он и был змей. — Что ты хочешь? — недовольно осведомился Грин. Кроули поморщился. Он не хотел идти на этот шаг, он был унизительным, неприятным и самым крайним, но ему действительно больше ничего не оставалось. — Я прокололся, — произнёс Энтони. — Что? — удивлённо спросил Хастур, но его удивление быстро сменилось гаденькой улыбочкой. — О, я, кажется ослышался. — Не ослышался, — напряжённо ответил Энтони. — Уверен, что ослышался. Повтори-ка ещё раз.       Кроули смерил коллегу уничтожающим взглядом, но ничего не ответил. Он знал, что Хастур питает слабость к подобным вещам, как какой-нибудь мальчишка. Правда, сам Кроули был не намного лучше и точно бы не упустил такого шанса, но ведь не признаваться в подобном самому себе.  — Что ж, если ты глухой, значит обращусь к кому-нибудь ещё, более сговорчивому. Асмодею, например.       Хастур перестал улыбаться. О нет, он не мог упустить такого эксклюзивного шанса, ни за что. — Что надо? — деловито поинтересовался Грин. — Задание с книгой. Я не могу её достать.       Хастур предсказуемо рассмеялся. Смех его был откровенно издевательский и фальшивый, но Энтони было всё равно. У него ужасно зачесались кулаки и единственная причина, по которой он не мог врезать коллеге, была необходимость просить у него помощи. — Я рад, что ты веселишься, но, если это всё, что ты можешь сделать, — Кроули поднялся со стула, готовый уйти. Хастур тут же перестал смеяться и внимательно посмотрел на него. — Что ты хочешь? — Возьми это задание с оплатой себе. Денег предлагают много. Я испробовал все тонкие методы, но сильно примелькался у торговца книг, он меня хорошо запомнил и в случае чего, подозрение падёт на меня. Я не работаю теми топорными методами, которыми славишься ты и Лигур, так что…       Энтони пожал плечами, не став договаривать. Ему нужно было, чтобы Грин согласился. Сам он просто не может ограбить Азирафаэля или сделать что-то такое. — Старый добрый топор часто гораздо надежнее того выпендрежа, которым славишься ты, Кроули, — усмехнулся Хастур. — Но, допустим, мне интересно. — Конечно тебе интересно, — фыркнул Энтони, — такой шанс. Это всего лишь второй раз, когда я запарываю работу, в отличие от вас. — Кроули, — угрожающе прорычал Грин и Энтони против воли заткнулся. Так он точно не уговорит этого придурка на сотрудничество. — Просто сделайте всё, как вы обычно делаете с Лигуром и всё. Я отвлеку продавца. — Мне следует подумать, — хмыкнул Грин. — Думай. У тебя неделя. Не справишься ты с Лигуром, Вельзевул размажет нас всех по стеночке, даже если откажешься. — Тебя давно пора размазать по стеночке, — проворчал Хастур, но кивнул.       Кроули покинул кабинет Грина, ощущая как что-то мерзкое и липкое оплетает его всего. У него бывали такие ощущения, когда приходилось идти против собственных правил и принципов, но сейчас всё было гораздо хуже. До чего он докатился? Он обманывает человека, который ему не безразличен. Нет, не так, он привязался к человеку, который должен был быть ему безразличен и теперь попался в собственную ловушку. Но эта книга… О, Сатана, как же эта чёртова бумажка стояла у него поперёк горла! Столько проблем из-за идиотской макулатуры. Он больше никогда не будет иметь дело с книгами, хватит с него.       Энтони уехал домой, стараясь не думать о том, на что он согласился. Завтра у него была запланирована встреча с Азарией, как теперь смотреть этому ангелу в глаза? Конечно, Энтони мог бы обманывать себя, говоря, что это всего лишь книга, но разве так поступают друзья? +++       Азария с нетерпением ожидал встречи с Энтони, чувствуя себя в крайне приподнятом настроении. Ему нравилось проводить время с Кроули, очень, было что-то необычное в этом человеке. Он буквально очаровывал мистера Фелла и, несомненно, вдохновлял. Писатель вновь засел за свои работы, писать было намного легче, чем раньше. За последние несколько дней он написал ещё одну полноценную главу про Антония, а также отредактировал пару глав предыдущей работы. Впервые за долгое время Азария был доволен своей собственной работой.       Однако была одна деталь, которая в какой-то степени пугала писателя. Когда он думал о Кроули, у него возникало какое-то странное чувство радости и лёгкости, появившиеся в последнее время. Конечно, это могла быть эйфория, связанная с тем, что у писателя наконец появился друг, которому он мог доверять, человек, которому нравится проводить с ним время. Но что-то смущало мистера Фелла, и он не хотел знать, что именно. Ему было хорошо, этого довольно.       Энтони позвонил вечером пятницы. Голос у него был каким-то взволнованным и это сильно обеспокоило Азарию. Они договорились встретиться в пять часов у книжного магазина. Мистер Фелл пытался мягко узнать, что случилось у друга, но тот спешно отключился, оставив Азарию в полном неведении. Писатель решил, что стоит попытать подробности завтра, в любом случае, он не собирается выворачивать душу Кроули наизнанку, только оказать поддержку. Если Энтони захочет, он расскажет сам.       Кроули приехал без четверти пять, выглядел он как-то дергано, объяснив своё поведение проблемами на работе. Азария кивнул и больше ничего не спрашивал, порой работа — это не то, о чём принято разговаривать, тем более, когда работа такая, как у Кроули.       Мистер Фелл провёл гостя через запасную дверь, как и в прошлый раз, после чего отправился на кухню. Он заварил для Кроули чай, полагая, что напиток поможет ему успокоиться. Энтони действительно выглядел плохо, но больше Азарию пугало ощущение какой-то натянутости. Подумав, Фелл положил на тарелку пару аппетитных пирожных, надеясь, что это немного отвлечёт друга.       Кроули подсоединил ноутбук и включил портативный роутер, листая гигантский список фильмов, признанных критикой шедеврами мировой киноиндустрии. Выбор фильма был не из лёгких, Энтони знал, что Азария почти никогда не уделял внимания телевидению, а потому его познания в кино были крайне скупы и неоднозначны.       Пролистав список, Кроули остановился на «Дне сурка». Это был не самый его любимый фильм, но Азарии должен был понравится. В этот раз обошлось без попкорна, но мистер Фелл удивил Энтони пиццей домашнего приготовления. Азария любил готовить под настроение, а к приезду дорогого гостя оно как раз появилось.       Как и ожидалось, фильм заинтересовал Азарию, наведя его на некоторые философские размышления, которыми поспешил поделиться с Энтони. Смотреть с Феллом было намного интереснее, чем самому, они по-разному воспринимали посылы, вложенные в одно произведение и словно дополняли своим восприятием впечатления и суть фильма.       Закончив просмотр, Азария предложил прогуляться. За последние недели он немного набрал в весе и искренне надеялся, что прогулки в парке смогут ему помочь. Кроули согласился подышать свежим воздухом, тем более у него больше не было никаких планов, разве что напиться в собственной квартире, ощущая себя последним мудаком на земле. Фелл говорил о разных вещах, старательно отвлекая Энтони от тревожащих его мыслей, но Кроули казался всё таким же мрачным и замкнутым. Азария не знал, как ему поступить. Если бы только знать, в чём тут дело. — Знаешь, дорогой, на тебе совсем нет лица, — наконец сдался писатель, пройдя очередной круг в парке, — может выпьем? У меня есть хорошее вино. — Не думал, что ангелам полагается проводить вечер подобным образом, — попытался пошутить Кроули. — Ангелам, может и нет, но мне — вполне. Давай, Кроули. Что ты теряешь? Просто немного выпьем и всё. Энтони задумался. Он и так планировал сегодня напиться, тем более он на машине. Нет, придётся отказаться, хоть перспектива казалась весьма заманчивой. — Сегодня не могу, — покачал головой Кроули. — Ох, ничего. Может, в другой раз?       Энтони кивнул, надеясь, что другой раз у них будет. Он не знал, что точно произойдёт после того, как книга окажется в руках заказчика, но понимал, что этот милый, добрый и ангельский человек не сможет простить его и принимать, как друга. Азария узнает, всё когда-нибудь открывается, даже секретные архивы службы разведки, вопрос только во времени.       Кроули понимал, что лучше уже не будет. Ему бы хотелось позвонить Вельзевул и попросить, чтобы она как угодно разорвала договор с клиентом, но скорее Баал просто вышвырнет его из своей конторы, и тогда прощай всё. Порой перед людьми становятся вопросы любви и карьеры, Кроули не мог выбросить работу, тем более это не было любовью, нет. Кому нужен такой как он — без высшего образования, почти ничего не умеющий человек, способный только мастерски навешивать другим людям лапшу на уши. Но почему этот выбор оказался настолько тяжелым? Потому что он неправильный? Глупости, это рациональное решение, а значит оно не может оказаться неверным. Большую часть прогулки Энтони наблюдал за своим другом. Тот беспокоился за него и это заставляло Кроули раздражаться и нервничать ещё сильнее. Азария был таким добрым, таким светлым и заботливым, что хотелось просто выть. Хотелось взять его за лацканы пиджака, хорошо встряхнуть и прокричать в лицо: «Нельзя быть таким наивным, глупый ты ангел». Прощание с Азарией вышло тяжёлым. Кроули криво улыбался, стоя у Бентли, совершенно не зная, последняя ли это их встреча или будут ещё. Его разрывало от нелогичного желания рассказать правду, забить на работу, сохранив при этом дружбу, но что-то всё время удерживало его от этого. Сможет ли Кроули выдержать ещё один такой день?       Когда машина скрылась из виду, мистер Фелл вернулся в квартиру, чувствуя себя не на своём месте. Отчего-то вид такого усталого, несчастного и замученного Кроули вызывал в его сердце болезненную дрожь. Азария хотел обнять этого человека, прижать к себе и никуда не отпускать, шепча ему разные успокаивающие глупости. Что-то между ними словно натянулось, готовясь порваться под непреодолимой силой тяжести.       Пожалуй, будь бы Азария сосредоточен на собственных переживаниях, а не на переживаниях за Кроули, он бы понял, что вещи, которых он упорно избегает и не желает называть, всё сильнее и сильнее прорастали в нём, охватывая цепкими корнями сердце и душу.