Имбирный пряник

      Кроули действительно ненавидел себя. Обсудив план действия с Хастуром, он ощутил себя так мерзко, что хотелось вывернуться наизнанку. Когда мужчины пожали друг другу руки по деловой традиции, Энтони показалось, что он прикасается к холодной, мокрой жабе.       Грин обещал позаботиться обо всем, что внушало Энтони больший страх. Что если в этот раз Хастур налажает и Азария обратиться в полицию, что, если он узнает о роли Кроули в этом деле? Хотелось отчаянно завыть.       В пятницу Кроули позвонил Азарии, приглашая того в театр на выходных. Азария с радостью согласился, испытывая невероятный восторг. Он так переживал за прошлую встречу, что мог бы пойти куда угодно даже в ущерб собственным планам. Тем более, Фелл любил культурно проводить время, но почти никогда не ходил на такие мероприятия с кем-то ещё. Конечно, иногда ему удавалось познакомиться с интересными людьми в выставочных залах или в театральной ложе, но эти знакомства обычно были весьма поверхностными, чем-то походившие на отношения между коллегами. С Энтони всё было совершенно по-другому. Иногда Азария сам не понимал, почему рассказывает о себе этому странному, но поразительному во всех смыслах человеку.       Постановка, которую выбрал Кроули, была в духе «Женитьбы Фигаро» в рамках современности. И хоть Азария не любил авторские взгляды на классические произведения и попытки переставить старые сани на новые лыжи, но не мог не признать, что успешные попытки современных режиссеров и продюсеров вызывали прилив интереса у молодого поколения. Так, успех «Шерлока», которого Азария не смотрел, но многое слышал от своих покупателей, привлёк в книжную лавку несколько десятков подростков и молодых людей, пожелавших приобрести оригинальные книги.       На самом деле Фелл пошёл бы на любую постановку, которую бы предложил Кроули. Они поразительным образом находили общий язык и некоторые схожие пристрастия, что было поистине потрясающим. Иногда Азария задумывался о том, был ли его персонаж настолько живым, притягательным и обворожительным, если бы писатель не почувствовал это в Кроули? Сравнивая двух людей — придуманный образ и настоящего человека, мистер Фелл раньше не знал, какой из них был лучше, но сейчас Двэйн отчаянно мерк на фоне живого Энтони. Писательская влюбленность стала стремительно гаснуть, как тепло в раннюю осень.       Мистера Фелла радовало то, что его одержимость собственным персонажем прошла, но он ещё не догадывался, что она не прошла, а просто уступила место ещё более непредсказуемой вещи. Но Азария не думал об этом, он давно взял себе в привычку — никогда не думать о плохом, пока это плохое не произошло. Писатель не был тем, кто бы отчаянно хотел влюбиться, а если и был, то точно не подозревал об этом.       Кроули боялся. Он приготовился к встрече с Азарией ещё два часа назад, но нервы его были натянуты, как гитарная струна в руках новичка. Хастур не посвящал Кроули в подробности своего плана, хоть тот и пытался всё разузнать. Грин же проявил в этот раз поразительную для него фантазию, так что Энтони осталось только нервно кусать локти, надеясь, что в светловолосой голове товарища не возникло что-то по-настоящему дьявольское.       Бэнтли медленно мчалась по Лондону, непривычно медленно, нарезая длинные круги и петли, за которыми Кроули надеялся успокоиться. Его паникующий вид мог только испортить последний шанс провести время с писателем. А ведь Энтони так надеялся, что с этим человеком у него могут завязаться действительно хорошие отношения! Он был даже готов признать писателя своим другом, но к чему теперь лирика? Мир рушится на глазах и всё, что он может — гнать на своей малышке по бесконечной дороге в Ад.       Азария выглядел хорошо. Несмотря на то, что он был в своем привычном светлом костюме, Кроули показалось, что писатель выглядит до неприличия «ангельским». Эти чудесные белые кудри и лёгкая улыбка смущения, спрятанная под веселостью. Если бы Фелл был девушкой — он был бы просто очаровательной дамой, о которой с таким восхищением пели поэты прошлых веков. Впрочем, будучи мужчиной, Азария тоже показался Кроули непривычно милым. Интересно, он всегда был таким или просто сегодня всё, словно в насмешку, кажется Энтони лучше? — В этот раз я не опоздал, — добродушным тоном заявил мистер Фелл, садясь в машину. Несмотря на то, что Энтони гонял как сумасшедший, Азария начал привыкать к этому и уже был не против, когда Кроули ехал с чуть большей скоростью, чем позволяли британские законы, но всё равно негодовал, когда этот горе-гонщик заходил в крутые повороты и делал виражи, от которых белые локоны Азарии уже давно могли бы стать серебристыми. — Я не торопился, — сказал Энтони, ускоряясь. — Не против, если я приоткрою окно? — Конечно, нет.       Близился июнь, воздух достаточно прогрелся и даже вечером оставалось лёгкое ощущение тепла. Температура воздуха упорно держалась на отметке в двадцать пять градусов, радуя жителей столицы. Лондон расцвёл, перейдя на летнюю программу гостеприимства. Узкие улочки становились ещё более узкими от вынесенных стульев и столов, которые заполонили молодые люди, болтающие друг с другом о своей жизни. Запахи цветов, большого города и еды, подаваемой на террасах кафе, смешивались, составляя неповторимый колорит столицы. Ярко-зеленые деревья и кустарники, белые оградки, изящные клумбы и пёстрые, как рыбки, студенты, наполняли улицы красками. Азария с любопытством смотрел в окно, чувствуя в душе какой-то эмоциональный подъем. Раннее лето звало его, пело, опьяняло своей силой. В такие дни, когда домашние коты выходят лениво греть свои мягкие бока под яркими лучами солнца, а ребятня вовсю звенит звоночками на своих велосипедах, кажется, что в жизни происходит что-то действительно хорошее. Кажется, мистер Фелл был счастлив.       Кроули порой поглядывал на своего пассажира, чувствуя смесь раздражения, досады, тоски и какой-то слабой надежды. На что именно он надеялся, Энтони не знал, но глядя на мягкие черты Азарии, ему хотелось во что-то верить и чего-то ждать.       Остановившись у здания современного театра, мужчины решили немного прогуляться, наслаждаясь погодой. Кроули как всегда быстро гнал и приехал раньше, чем полагается, кроме того пьеса начиналась только в три, а сейчас было без пяти минут два. Азария предложил пройтись по парку, разбитому вокруг здания театра. Он с интересом разглядывал цветущие растения, пытаясь припомнить их названия и рассказывал Энтони забавные ассоциации, которые у него возникали с некоторыми из них. — Этот рододендрон необычайно яркий для своего вида, — заметил Азария, указывая на цветущее растение. — Помню, что когда первый раз мне попалось его название, я вообразил себе какой-то огромный цветущий плющ, который оплетает какую-нибудь часовню. Кроули кивал. Он не особо слушал слова Азарии, они словно миновали его мозг, но голос этого человека успокаивал его и даже радовал. — Растениями я начал увлекаться совершенно случайно, когда обнаружил в архиве магазина старый травник 1879 года издания. Он был с красивыми иллюстрациями и описаниями растений в медицинских целях. А ты, Кроули? Как ты начал интересоваться растениями? Ты ведь говорил, что держишь небольшой палисадник у себя дома?       Энтони постарался сосредоточиться на вопросе. Ему всегда нравилась зелень, яркость. Живя в маленьком провинциальном городке, где почти ничего нет, кроме красивой природы, Энтони впитывал в себя яркость трав и красоту цветов, считая природу единственным плюсом своей малой родины. А ещё он совершенно случайно увлёкся чтением учебника по биологии в школе, пытаясь подготовиться к контрольной работе. Это было необыкновенно. В том же году он надолго уходил за город, отыскивая редкие и интересные виды растений, которые хотел посадить у себя. А потом был укроп, который преподавательница по биологии задала вырастить всем ученикам, сказав, что если разговаривать с растениями, то они будут лучше расти. Тогда Кроули случайно сорвался на своём укропе после ссор с родителями и тот вырос чуть выше к утру, после чего Энтони долго кричал на растение, принеся в день сдачи проектов самый высокий, красивый и зеленый укроп. — Это вышло случайно. Когда я был маленьким, во мне была сильная тяга познания через собственный опыт и впечатления. Думаю, в детстве я мог бы стать каким-нибудь юным натуралистом, если бы в моей школе был такой кружок. — Думаю, что сейчас ты выращиваешь потрясающие растения. — Лучшие в Лондоне, — без лишней скромности сообщил Кроули.       Азария коротко улыбнулся, но не стал ничего говорить. Иногда его забавлял некоторый максимализм, который отчётливо проглядывался в характере Энтони. Пьеса вышла не плохой. Конечно, Азарии пришлось множество раз напоминать себе, что только таким способом автор проекта мог бы сохранить идею и сюжет в рамках современного мира, но как же отчаянно хотелось закричать, что у Бомарше всё было не так! Кроули же идея понравилась. Комедия немного отвлекла его от тяжелых мыслей. — Может, перекусим? — предложил Энтони, вспоминая, что неподалеку видел неплохой ресторанчик. По крайней мере, его меню выглядело неплохо в инстаграмме. — С удовольствием! — согласился мистер Фелл.       Ресторанчик действительно оказался неплохим, сервиз и бокалы были идеально чистыми, места удобными, персонал вежливым, да и сама атмосфера вполне соответствовала этому месту. Азария с детским восторгом долго изучал меню, заказав себе лосося под соусом с овощами, небольшой салат и несколько чудесных десертов, Кроули ограничился сочным ростбифом с грибами и сыром. Единственное, о чём Кроули жалел в очередной раз — он был за рулем, а потому не мог попробовать местный алкоголь.       Мужчины сидели у большого окна, наблюдая, как постепенно к бледно-голубому цвету неба добавляются более яркие краски заката. Азария с неким восхищением поглядывал за таинством заката, подперев подбородок рукой. Золотистые лучи опускающегося солнца путались в его мягких кудрях и золотили их, создавая удивительную иллюзию. «Пожалуй, этот человек красив», — подумалось Кроули, заглядевшемуся на профиль ангела.       Что-то странное наполнило Энтони. Ему показалось, что в его груди словно что-то произошло, защемило и ему стало трудно дышать, но в следующий момент он уже мог вдохнуть свободно и хрупкая иллюзия распалась. — Да что со мной, — мысленно проговорил Энтони, пытаясь привести себя в чувство. Кажется, он совершенно расклеился. — Обожаю наблюдать закаты, — пояснил Азария, поворачиваясь к Энтони. — В такие моменты я ощущаю подозрительное единение с природой, что-то вечное и прекрасное. — Никогда не обращал внимания, — пожал плечами Энтони. — Хотя в детстве я всегда ждал восход. Моя комната была с восточной стороны. — Солнце с востока, — улыбнулся Фелл, — звучит очень по-библейски. Древние храмы всегда ориентировали на восток, так как считалось, что люди и Боги пришли на Землю с востока. — Может быть, — пожал плечами Кроули. — Меня никогда не интересовали такие вещи. Я предпочитаю что-то практичное. — Разумеется, — ласково улыбнулся Азария. — Такие вещи больше интересны пылесборникам, вроде меня. — Ты не пылесборник, — возразил Кроули. — Как раз он, дорогой, — хохотнул писатель. — Ты просто не видел сколько вековой пыли скопилось в моем магазинчике.       Энтони вымученно улыбнулся. Раньше он сам бы назвал Азарию похоже и сделал бы это совершенно серьезно, но теперь он не мог считать Фелла кем-то подобным. Азария стал важным для него человеком, а важные люди не могут заниматься чем-то неважным.       Мистер Фелл мило улыбнулся чему-то своему, после чего бросил мягкий взгляд на своего собеседника. Кроули до сих пор не мог привыкнуть к этой мягкости характера писателя. Он был не манерным, нет, даже не женоподобным, но было в Азарии что-то такое, отчего он походил на большую милую наседку, готовую спрятать под своё крыло любое существо. Казалось совершенно странным и неправильным видеть настолько заботливого человека. Обычно Энтони избегал подобных людей, но в этот раз тянулся сам. — Знаешь, Кроули, — неожиданно произнёс Азария, откусив кусочек своего десерта. — У меня давно не было такого замечательного друга, как ты. Я вообще никогда не был общительным человеком, предпочитая пребывать в собственном мире, нежели в реальности. Но ты… может быть, ты настолько сильно отличаешься от всех, кого я знал, что я просто не могу долго прибывать в своих мыслях рядом с тобой. Мне хочется смотреть вокруг, смотреть на тебя и видеть твою реакцию, узнавать реальность, а не выдумывать.       Энтони замотал головой, не зная, что ответить на это. Ему захотелось нагрубить, сказать, что у него нет и не будет друзей, потому что они были ему не нужны, хотелось причинить боль, какую Азария невольно причинил ему сейчас. Потому что… сейчас это была неправда. Ему и правда всегда казалось, что значение дружбы слишком преувеличено, но так было до встречи с Феллом, теперь же… Чёртов ангел просто приручил его за какой-то месяц! И теперь без этого тепла ему будет гораздо сложнее, чем в самом начале. Ведь после того, что должно произойти, разве смогут они остаться хотя бы просто знакомыми?       Азария видел, как Кроули попытался скрыть свои эмоции, это немного расстроило его. Не потому что он думал, что Энтони не испытывает к нему дружеской симпатии (будь бы это так, разве бы стал Кроули звать его с собой?), нет, мистеру Феллу было досадно, что его друг пытается отрицать какую-либо привязанность, считая себя мистером крутым. — Чудесный денёк, — переменил тему Азария, желая не смущать и не тревожить Энтони сильнее. — Как думаешь, лето в этом году не будет слишком жарким? Честно говоря, я не переношу жару. — Не знаю, — пожал плечами Кроули, перемена темы успокоила его. — Я не против солнца, даже наоборот. — А я вот стараюсь не выходить, — улыбнулся Азария. — Чувствую себя викторианской девицей — выход на солнце смерти подобен. — Боишься загореть? — ухмыльнулся Энтони, пытаясь представить своего друга с сочным летним загаром. — Скорее сгореть. У меня очень чувствительная кожа, которая на солнце быстро обгорает и я становлюсь похож на вареного рака. — Это звучит вкусно, — пошутил Энтони. — Извращенец, — фыркнул Азария, но всё равно не смог сдержать улыбку. — Принцесса, — ответил той же монетой Кроули.       Мужчины посмеялись, после чего продолжили разговоры на другие темы. Они выглядели действительно увлечёнными, как старые друзья, решившие вспомнить школьные годы или как парочка, делящаяся впечатлениями. Всё было так правильно и естественно, что невольный наблюдатель изумился бы, узнав что эти двое знакомы так мало.       Заплатив за поздний обед, перешедший в ужин, мужчины решили немного прокатиться по городу. Точнее эту идею внёс Кроули, не желавший приближаться к точке, после которой его знакомство с этим удивительным человеком навсегда прервётся. Азария согласился, но с условием, что Энтони не будет гнать так, как будто он опаздывает на совещание с Сатаной.       Ехать неспеша было непривычно, но неплохо. Кроули с удивлением заметил многие места, что раньше сливались для него в единый поток света, остающийся позади его Бэнтли. Поездка оказалась действительно приятной и завораживающей.       Подъехав к углу Сохо, где располагался магазин Азарии, Кроули почувствовал удушающее волнение, однако ничего не произошло. Зная Хастура, он уже нарисовал себе картину пылающего в огне магазина или кучу полицейских в форме, окруживших квартал, но ничего не было. Кажется, Грин наконец-то взялся за задание с умом.       Хастур был своего рода коллектором, который вполне мог украсть что-то, сжечь, избить. Иногда он работал вполне приличными методами, но чаще всего прибегал к грубой силе. Такие люди всегда нужны в подобных компаниях, ведь, когда возникают такие же продавцы, как Азария, мирные пути заканчиваются и остаётся только такой.       Азария поблагодарил Кроули за поездку, после чего несколько неуклюже выполз из машины, открывая ключом парадную дверь магазина. Энтони занервничал, думая над тем, зачем Феллу понадобилось идти сейчас в магазин, но приказал себе не думать об этом. Он лишь спокойно уехал домой, решив хорошенько напиться. Оставалось только ждать.