Имбирный пряник

      Кроули не так часто лез в самое пекло, предпочитая отсиживаться в более безопасном месте, его неуёмный дух авантюризма никогда не исключал наличие мозгов. Энтони понимал, что предприятие, которое он задумал — в высшей степени сомнительно и даже опасно, только сил терпеть уже не было — либо он добудет эту чёртову книгу обратно, пусть даже за неё придется пожертвовать своей шкурой, либо… этот вариант Кроули даже не рассматривал.       Для Энтони было непривычно делать что-то ради других людей, по крайней мере в таком масштабе, но Азария был не простым человеком, — он был самым очаровательным и замечательным мужчиной, которого Кроули только знал. Жаль, что он всё-таки сначала натворил глупостей и только потом решил взяться за их исправление, почему только такие вещи, вроде осознания влюбленности, происходят только после того, когда ситуация становится откровенно ужасной?       Энтони внимательно изучил всю информацию, которую только смог найти на покупателя предсказаний Агнессы Псих. Это был человек достаточно богатый, но, как казалось Кроули, слегка помешанным, а значит это могло сыграть на руку или усугубить ситуацию. За годы своей работы Энтони встречал продавцов и покупателей разного типа, некоторые были людьми вполне адекватными, которые стремились приобрести антиквариат только ради того, чтобы их друзья, коллеги и подчинённые видели, что они могут себе это позволить, но бывали и такие представители рода человеческого, которым Кроули хотел бы вызвать бригаду санитаров. Иногда люди просто бредили какой-то вещью, и очень часто такими людьми бывали коллекционеры, историки и творческими или крайне религиозными личностями, возводившие какую-то вещь в целый культ. Такие люди всегда вызывали в Кроули стойкую неприязнь, хотя и сам имел одну большую слабость — его машина. Однако тот же Кроули понимал, что как бы он не любил свою детку, он не стал бы убивать ради неё другого человека, а те люди, которые встречались ему, вполне могли бы это сделать. Радовало, что Азария был не из таких, он, конечно, трясся над каждой книгой как мама-курица над яйцом, но не был лишён здравого смысла.       Заказчик был человеком двинутым на мистике, а это существенно усложняло Кроули жизнь. Энтони понимал, что если этот человек согласился ждать проволочку в целый месяц, значит обратно книгу он не отдаст, нужно было предложить что-то не менее ценное, но только что? Предсказания Агнессы Псих были весьма редкой книгой, которая долгие годы не покидала семейной коллекции Эдвайсов, а о том, какие ещё книги, лежащие на чьем-то чердаке могут представлять интерес для заказчика, Кроули не знал.       Энтони понимал, что в одиночку он не сможет разобраться, но он знал только двух людей, которые бы могли помочь ему — Азария и Баал, с последней было сложно, но Энтони знал, что по молодости девушка увлекалась оккультизмом и вполне могла чем-то помочь. Какой бы грозной и каменной леди Вельз не казалась, она была намного лучше и добрее, но эта тайна относилась к тому роду тайн, о которых можно догадаться, но озвучивать их не стоит, иначе полетит чья-то голова.       Кроули позвонил начальнице, но первые пять звонков были отклонены, что заставило шотландца насмешливо улыбнуться, будь он проклят, если это не то, о чём он подумал. На шестой раз трубку мисс Баал взяла и её раздраженный, почти что гневный голос был лучшим доказательством теории Кроули. — Надеюсь, что у тебя что-то действительно важное, — прошипела женщина, мысленно скручивая своему подчинённому шею, — иначе, клянусь Дьяволом, я выгну тебя в бараний рог. — Мне это важно, — довольно серьёзно произнёс Кроули, его тон тут же заставил начальницу насторожиться. Энтони редко говорил и делал что-то с должной серьёзностью, ему нравилось следовать образу раздолбая и повесы, а потому если голос Кроули становился напряжённым, значит дела идут очень плохо. — Я слушаю, — тут же спокойно отозвалась Вельз, на заднем фоне послышалась какая-то возня, но быстро затихла. — Ты не знаешь про какую-нибудь редкую мистическую книгу… что-то очень ценное и редкое, что можно было бы предложить тому покупателю. -Что? Я тебе что, книготорговец? — возмутилась Вельз. — Нет, но уверен, что ты знаешь. — Да с хрена мне знать? — раздраженно пробурчала женщина, она не очень любила вспоминать своё прошлое. — Ты начальница агентства по добыче редких и ценных экспонатов, естественно — ты знаешь. — Ага, древний Оракул, мать твою, — съязвила Баал. — У тебя там под боком начальник издательства, — фыркнул Кроули, — уверен, что он знает. — Да с чего ты… — начала она, но была перебита. -Ой да ладно, можно подумать, вы там про проблемы книгопечатания в Великобритании говорили. Вельз… мне это правда надо. Я реально встрял и, если чтобы разобраться с этим всем, нужно что-то такое… я сделаю, слышишь? Я всё сделаю, но добуду эту чёртову книгу обратно! — Хорошо, я попытаюсь что-то для тебя сделать, но ничего не гарантирую, — после непродолжительной паузы произнесла Баал.       На самом деле Вельз переживала за Кроули, они почти никогда не были простыми начальником и подчиненным, Энтони всегда привлекал её внимание, когда-то, он даже нравился ей, но здравый рассудок уберёг женщину от опрометчивых решений. В Кроули было сложно не влюбиться, он был похож на сверкающую монету, но даже тогда, когда шотландец только начал с ней работу, Баал увидела в нём много такого, что сильно изменило её мнение об Энтони. Он не был золотой монетой, но очень хотел быть таковым. И пусть Вельз была не экспертом в области психологии и вообще мало что знала об этом, она хорошо видела, как быстро меняется самодовольная ухмылка на что-то обречённо-усталое, стоит только Кроули подумать, что на него никто не смотрит. — Опять этот идиот? — поинтересовался Гавриил, затягивая ремень на брюках, пиджак и рубашка аккуратно висели на стуле, чтобы не смялись, всё же в некоторых вещах Эншент был самым настоящим педантом. — Только я могу называть своих подчинённых идиотами, — недовольно произнесла Вельз, смерив его гневным взглядом, Гавриил усмехнулся. Их отношения всегда были похожи на игру, они оба знали об этом, но оба делали вид, что не замечают этого, чтобы не портить веселье партнеру. Баал нравилось быть сильной и опасной женщиной, в своих собственных глазах и в глазах подчиненных и коллег, она выглядела, как тигрица, но Эншент прекрасно знал насколько бывают хрупкими её когти. Нет, не то, чтобы Гавриил не воспринимал её всерьёз, наоборот, он знал, что его очаровательная спутница — сильная и серьёзная женщина, но в тоже время он понимал, что ей нужно храбриться и играть роль злодея.        Мужчина легко принимал эти правила, разыгрывая со своей любовницей шуточную войну, в которой оба получили удовольствие, особенно, когда война переходила на ближайшую горизонтальную поверхность. Даже сейчас, смотря на её очаровательное лицо, искаженное гримасой раздражения и наигранного пренебрежения, Гавриил находил Баал замечательной. Она умела подогревать его, умела быть достойным противником, но главное — она любила его, пусть даже всем своим видом пыталась доказать обратное, называя обидными именами, ведь для неё всё это была игра — игра в сильную, независимую женщину, которая может всё. — Меня ты тоже называешь идиотом, — фыркнул Гавриил. — Потому что ты тоже идиот, — в тон ему ответила Баал. — Ты разбираешься в книгах по оккультизму? — Я похож на человека, который в этом разбирается? — приподняв одну бровь, поинтересовался Эншент. — Не особо, особенно, когда надеваешь свой дурацкий белый пиджак. — Жаль, потому что я в этом разбираюсь, — усмехнулся Гавриил.       Вельз закатила глаза, после чего пошарила рукой в поисках подушки, ей искренне захотелось бросить подушку в лицо своего любовника, чтобы тот казался менее самодовольным. Иногда Гавриил действительно раздражал её, но тут ничего не поделать, как говорится, таким уж уродился.       Помощи от Гавриила было не так уж много, что сильно разочаровало Кроули. Он понимал, что его надежда на то, что в мире завалялось что-то столь же ценное и редкое, как предсказания Агнессы Псих, и, что главное, он легко это обнаружит и добудет — было маловероятным, но не надеяться было сложно. Время стремительно неслось вперёд, отчего Кроули казалось, будто на таймере стоит сам Армагеддон. Для него он уже почти наступил. Дело было даже не в любви, в которую шотландец по какой-то неясной даже ему причине верил, а в том, что он предал человека, который действительно оказался ему дорог и нужен, эта вина и его бездействие — он не сможет простить себе всего этого. — Возможно, тебе стоит узнать у самого клиента, на что он готов обменять книгу, — посоветовала Баал, после очередной бесплодной попытки поиска чего-то стоящего. — У таких людей всегда есть какой-нибудь Грааль, думаю, что эта книга — не единственное, ради чего он пойдет на многое. — Я знаю, Вельз… Я просто надеюсь, что у меня ещё есть время, — устало произнёс Кроули. — Время и удача — это всё, что мне действительно нужно. — Всё, что тебе нужно — это мозги, если бы ты применил их сразу, то не пришлось бы искать выход сейчас.       Энтони не стал спорить, он и правда частенько любил сначала делать, а потому думать — излишняя эмоциональность и хвастливость часто заводили его в непроходимые дебри проблем. От Азарии не было никаких новостей, чем он занимался? Обнаружил ли он пропажу книги и теперь молчит? Энтони подозревал, что букинист уже всё давно понял, но не отчаивался — он ещё успеет всё исправить, обязательно успеет. Даже если Азария не простит его за предательство, по крайней мере Кроули исправит то, зло, что причинил этому замечательному человеку.       Убедившись, что отступать некуда, Кроули решил добиться личной встречи с заказчиком. Секретарь мистера Нортвуда оказался весьма упорным человеком, который не хотел, чтобы всякие проходимцы разговаривали с его боссом, но Энтони умел убеждать. Мистер Нортвуд, казалось, и сам был не особо рад звонку от Кроули, но принял подобающий вид, выслушав молодого человека. — Мне ничего не нужно, мистер Кроули, — с нажимом произнёс мистер Нортвуд по телефону, если бы шотландец мог видеть его, он бы понял, что клиент находится в весьма раздраженном состоянии. — Понимаю, — почти ласково произнёс Энтони, чувствуя, что рыбка вот-вот сорвётся с крючка. — Но я предлагаю Вам не из-за денег. Ваш выбор книг показал в Вас ценителя, я бы даже сказал — профессионала. — Я весьма польщен столь высокой оценкой моего вкуса, но я Вам ещё раз говорю, больше мне ничего не нужно. — Не поверю, — усмехнулся Кроули, — такой человек как Вы должны знать и про некоторые другие очень редкие книги, достать которые я мог бы с ещё большей лёгкостью.       На какое-то время в трубке воцарило молчание, было видно, что Энтони заинтересовал клиента, но по какой-то причине тот упорно гнул свою линию. Быть может, у его клиента были финансовые проблемы? Если бы это было так, то такая ситуация сыграла бы ему на руку, он мог бы обменять одну книгу на другую, даже если бы это принесло убыток. — Послушайте, молодой человек, — напряженным тоном произнёс покупатель, — у меня есть всё, что мне нужно и, если мне потребуется Ваша помощь, то я непременно сообщу. — Даже личный дневник Аристера Кроули? — ехидно спросил Энтони. — Что? Откуда Вы знаете про дневник? — голос мужчина стал взволнованным, кажется, Кроули смог выстрелить и попасть на удачу. — Это весьма ценный экспонат, на который охотились многие коллекционеры, — заговорческим тоном произнёс Энтони, — конечно, мне про него известно, даже более того, уж не думали ли Вы, что моя фамилия — это просто совпадение? Вы ведь не просто так поручили задание с книгой именно мне, верно? — Как Вы узнали? — прошептал заказчик. — Для человека с именем Кроули — нет тайн, — прошипел шотландец. — Я смог Вас заинтересовать? — Да, да… Вы… ох, сэр, что же Вы хотите за дневники самого Алистера Кроули? — Лишь одну вещь — Книгу пророчеств Агнессы Псих. Не поймите меня превратно, в самой книге для меня нет никакой ценности, она оказалась не единственным экземпляром, но… — Что? — перебил покупатель. — Что значит — не единственным? Я точно знаю, что это единственный экземпляр, все остальные книги сгорели вместе с издательством. — Все, да не все. Агнесса подарила дубликат книги некоторым из своих друзей, когда мы начали искать для Вас книгу, то получили пару предложений… одним словом, неизвестно, насколько именно эта книга верна. Это определенно первое издание, наши эксперты точно определили это, но есть информация, что у одного коллекционера находится черновая версия книги, понимаете? — Нет, — честно признался покупатель. — Мне нужна эта книга, чтобы провернуть одну хорошую сделку с букинистом в Сохо, о том, что книга не единственная — ему знать не стоит, понимаете? Для меня это выгодная сделка. — Но почему… — У всех есть личные мотивы. Так что, согласны ли Вы обменять дневник моего прапрапрадеда на даже не единственный экземпляр пророчеств. — Откуда мне знать, что у Вашего дневника нет дубликатов? — насторожился покупатель. — Мой достопочтенный предок был не из тех людей, которые легко станут раздавать тайны направо и налево, его дневник — исключительно достояние моей семьи. — Но какой резон Вам продавать его мне? — не унимался клиент. — Действительно. Вы задали прекрасный вопрос, так вот, мистер Нортвуд, всё дело в том, что несмотря на столь великое родство, мне не перепал талант заклинать демонов и вызывать духов, даже более того, такого таланта не будет и у моих детей, потому что у меня их не будет. На роду Кроули висит страшное проклятие, Вы ведь можете представить, каких страшных дел наворотил мой прапрапрадед? Тут проклятие до седьмого колена, если не до десятого. — Но почему сейчас? — с дрожью в голосе спросил клиент. — Вы ведь знаете, что Алистер Кроули предвидел свою смерть? — Конечно… Вы хотите сказать? — Хочу, мне стоит побеспокоиться об этом сейчас, не так ли? Быть может, я смогу отговорить старушку прийти за мной позже, но если нет. Кто знает, кому попадёт эта книга, если смерть решит, что я прожил достаточно долго. — Конечно… я понимаю, да. Да, я могу подумать над Вашим предложением? — Можете, только думайте быстро, часики идут. — Хорошо… я скажу Вам послезавтра. — Я жду.       Кроули отключился, с наслаждением подумав о том, что наплёл достаточно убедительную лапшу на уши, чтобы мистер Нортвуд пожелал как можно быстрее расстаться с книгой предсказаний и обменять её на дневник великого мага. Проблема была в том, что Энтони понятия не имел, существует ли подобный дневник вообще, где его можно достать и прочее. Никаким потомком мага шотландец не был, он слышал про оккультиста, поэтому взял его фамилию, решив, что это будет звучать достаточно круто, но увы, поддельная фамилия не смогла бы обеспечить его наследством Алистера Кроули.       Энтони прокопал весь даркнет, надеясь найти информацию о дневнике Кроули, кое-что там действительно было, оказывается, что найти этот дневник едва ли не легче, чем святой Грааль. Что ж, кажется настало время просить о помощи Баал, быть может, её педантичный мужчина сможет чем-то помочь. На худой конец, всегда можно подделать рукопись, это, конечно, сложно, дорого, но других вариантов не было.       Кроули слабо представлял себе процесс изготовления книг, а потому считал, что подобное дело не такое уж сложное — ведь искусственно состарить простую бумагу легче лёгкого, значит и книгу состарить не так тяжело.       Вельзевул орала на Кроули сразу за себя и за Гавриила, она имела куда больше представлений о том, что необходимо сделать для создания чего-то подобного. Женщина действительно была зла, ну почему этот придурок опять не уследил за своим языком и вляпался вот в это? Энтони мог бы сказать, что ему было стыдно, но нет, он совершенно не чувствовал стыда, потому что знал, ему помогут. Баал долго отпиралась, кричала о том, что Кроули получил по заслугам и пусть теперь выбирается из этого дерьма сам, но в конечном итоге сдалась, она не могла не помочь, гадкий змей был ей слишком дорог.       О том, чего стоило уговорить Гавриила на участие в подобном мероприятии, Кроули не знал, ему не были интересны такие мелкие детали, подобно Остапу Бендеру, Энтони, как великий комбинатор, редко озадачивался мизерными масштабами, а масштабы были далеко не мизерными.       Эншент категорически отказался идти на подобную авантюру, он, конечно, был директором целого издательства, у него работали профессионалы, в том числе и реставраторы, которые вполне могли сделать то, что нужно за определённую сумму, но помимо создания и состранивания книги, существовала более серьёзная проблема — сам текст. Гавриил знал только одного человека, обладающим каллиграфическим почерком и достаточным объемом знаний в этой сфере и этим человеком был Азария Фелл.       Эншент не особо хотел ввязываться во всю эту историю, но к своему величайшему сожалению, он был сильно влюблен в Баал, из-за чего не мог отказать, предварительно взяв через неё обещание о том, что Кроули возместит все расходы, иначе его клиент узнает о нелицеприятной правде. Всё-таки Гавриил был человеком практичным, нечего упрекать его в бережливости и рационализме. — Азария, — произнёс Гавриил, набрав номер своего сотрудника, — ты разбираешься в оккультизме, верно? — Можно и так сказать, — уклончиво ответил мистер Фелл. Гавриил отметил про себя, что голос мистера Фелла был сильно напряжён. — Хорошо, имя Алистера Кроули тебе хорошо знакомо? — Вполне, но при чём тут это? — Я хорошо заплачу, если ты поможешь мне с одним делом, — важным голосом произнёс Гавриил. Есть один очень важный человек, которому необходим экземпляр дневника Алистера Кроули. Как ты понимаешь, подобной вещи не существует, а если и существует, то вряд ли он её найдет. Это важный человек… у тебя прекрасный каллиграфический почерк, язык и знание оккультизма. — Не думаю, что это в моей компетенции, — неуверенно отозвался Азария. — Это нужно для меня. Это просьба не как от начальника издательства.       В трубке воцарилось молчание, Гавриил знал, что Фелл не сможет отказать в дружеской просьбе, слишком уж этот человек был романтичен, предан и ласков. Быть может, пользоваться слабостями другого человека — подло, но в данном случае, это использование поможет самому Азарии, пусть пока он об этом даже не догадывается. — Хорошо, я согласен. Сколько у меня есть времени? — Пять дней. — Это… весьма мало, — смутился Азария. — Я доплачу. Это очень важно для меня, очень. — Хорошо, я постараюсь.       Гавриил отключился, ликуя в душе, он знал, что Азирафаэль не подведёт, уж кто-кто, а этот человек смог бы подделать и самого Шекспира.