Динки. Кобылка, которую любят

      Одинокая, маленькая кобылка сидела в тёмной непонятной комнате. Живот болезненно скрутило от голода.       Вдруг её подняли в воздух. Знакомая магия обволокла её. Магия матери. Она болезненно сжимала её, не давала двинуться. Одним лишь взглядом малышка искала мать, хотела, чтобы она сжалилась над ней.       Но, как только она заметила её утончённую, едва заметную в темноте фигуру, хватка пропала. Она упала в ещё более тёмное и странное место, попутно ударившись о что-то твёрдое. Кобылка ничего не могла разглядеть, однако и без того чувствовала теснящие её стены. Она снова почувствовала голод — и заплакала.       Она уже потеряла всякую надежду, но тут что-то мягкое и тёплое окутало её. Голод пропал, а в глаза ворвался яркий свет.

***

      Дерпи смотрела на кобылку. Она крепко спала на маленькой больничной кровати. Двое земнопони, врач и медсестра, стояли рядом, осматривая спящую. Дерпи заметила, как на прежде хмуром лице жеребёнка появилась улыбка.       — С ней всё будет в порядке? — спросила Дерпи, понизив голос до шепота.       Пока доктор был занят, медсестра обратилась к ней.       — С ней всё будет в порядке, — заботливо улыбаясь, сказала она.       Дерпи обратила внимание на её тёмно-серебристый мех, на уложенную белую гриву и хвост.       — Да, — добавил доктор, повернувшись лицом к Дерпи. Из-под наскоро надетого докторского халата выглядывала тёмно-коричневая шерсть, более тёмного оттенка хвост и грива были наскоро причёсаны. Хоть на его метке и были изображены скрещённые офтальмоскоп и отоскоп, со стетоскопом позади них, с собой у него был только стетоскоп. — Вы очень хорошо справились, и со временем, я уверен, эта маленькая кобылка полностью поправится.       — Спасибо, Скоуп*, — сказал отец Дерпи из другого конца комнаты. — Но не кажется ли она тебе знакомой?       — Мне очень жаль, мистер Хувс, — ответила уже медсестра, привлекая всеобщее внимание. — Я знаю каждого жеребенка, родившегося в этой больнице, но её я никогда не видела.       Повисла неловкая пауза, после чего доктор Скоуп и отец Дерпи покинули комнату, оставив Дерпи и медсестру позади. Обе остались смотреть на спящую малышку.       Через несколько минут медсестра прочистила горло, привлекая внимание Дерпи.       — Я знаю, что она выглядит умиротворенной, — начала медсестра, не сводя глаз с кобылки, — но не могли бы вы её разбудить?       — Что? — спросила Дерпи. Она не могла понять, зачем ей это нужно. Медсестра была обучена обращаться с младенцами и сама могла тихо разбудить маленькую кобылку.       — Я не хочу, чтобы она испугалась внезапной смены обстановки, — сказала медсестра. — Знакомое лицо поможет ей легче справиться с переменами.       — О… ладно, — согласилась Дерпи после нескольких секунд раздумий.       Поначалу она колебалась, не зная, как это сделать. Даже подумала о том, чтобы осторожно потрясти кобылку взад-вперед. Но быстро передумала, вспомнив, что никогда не стоит трясти ребенка, даже очень нежно.       — Вы можете, например, — начала медсестра, заметив нерешительность Дерпи, — осторожно поднять её и гладить по гриве. Если бы вы тихо и ласково прошептали ей что-то, это помогло бы.       — Хорошо, — ответила Дерпи, осторожно поднимая кобылку и покачивая её на передних ногах.       Медленно Дерпи начала мягко гладить кобылку по гриве, проводя копытом по всей длине, а затем начиная снова. Это было немногое, но медсестра сказала, что этого будет достаточно.       — Просыпайся. Пора вставать, — тихо прошептала Дерпи.       Через несколько мгновений кобылка вяло открыла глаза и сонливо засопротивлялась. Но Дерпи продолжала расчёсывать ей гриву, всё ещё нашёптывая ей.       Вскоре детёныш единорога проснулась и уставилась на Дерпи.

***

      Первым делом кобылка заметила, что она находится в совершенно ином месте. Комната была ослепительно белой. Ей даже стало больно смотреть на свет, который, казалось, отражался от стен. Затем она увидела, что добрая пони смотрит на неё с мягкой улыбкой на лице. Нежный взгляд пони напомнил кобылке о мягком и тёплом чувстве из её сна.       Но новое чувство страха возникло вновь, когда кобылка заметила ещё одну пони. Кобылка испугалась чужого взгляда. Она никогда раньше не видела двух разных пони одновременно. Интересно, будет ли она такой же доброй, как и другая пони?       Прежде чем кобылка успела что-то сообразить, она почувствовала, что её отдают другой пони. Она сразу почувствовала разницу. Та пони держала ее гораздо нежнее, чем даже добрая пони. Подняв глаза, кобылка тут же посмотрела в глаза незнакомой пони.       Небесно-голубые, слегка зеленоватые глаза прямо смотрели на неё. Она не могла не задаться вопросом, почему эта пони смотрела на неё обоими глазами, в то время как добрая пони — только одним глазом.

***

      Дерпи уставилась на кобылку. Кобылка, в свою очередь, смотрела прямо в глаза медсестре, как будто проводя собственный осмотр. Через несколько мгновений кобылка перевела взгляд на Дерпи.       — А какие тесты вы собираетесь делать? — спросила Дерпи, наблюдая, как медсестра укладывает кобылку обратно на маленькую кровать.       — Мне просто нужно проверить её движения и рефлексы, — ответила медсестра. — Это поможет нам понять, есть ли у неё какие-либо травмы, которые нельзя увидеть невооруженным взглядом.       Поначалу медсестра, казалось, была довольна тем, как плавно двигались суставы кобылки. Затем маленькая кобылка дернулась от боли, когда медсестра двинула её задним левым копытом.       — С ней всё в порядке? — быстро спросила Дерпи, заметив реакцию кобылки.       — Всё в порядке, — так же быстро ответила медсестра. — Похоже на растяжение, но нам придется сделать рентген, чтобы убедиться в этом.       С этими словами медсестра продолжила осмотр. Когда она добралась до осмотра глаз, то направила свет от маленького фонарика в глаза кобылки. Дерпи не могла не поёжиться, когда кобылка попыталась закрыть глаза, защищаясь от яркого света. Именно в это время в комнату снова вошли доктор Скоуп и отец Дерпи.       — И где же вы были? — не смогла удержаться от вопроса отцу Дерпи.       — Надо было завести кое-какие бумаги и позвонить нужным пони, — ответил он.       — У неё может быть растяжение, — сказала медсестра доктору. — Может, нам сделать ей рентген, чтобы быть уверенными?       — Да, надо бы, кабинет должен быть свободен, — ответил доктор Скоуп, начав что-то записывать на своем планшете.       — А вы не можете просто использовать магию? — спросила Дерпи, когда эта мысль пришла ей в голову. Она ломала кости раньше, и единорог использовал магию, чтобы проверить их состояние.       — Хотя это самый быстрый способ, введение чужеродной магии в тело младенца единорога очень опасно. Это может привести к тому, что она потеряет контроль над собственной магией, — сказал доктор Скоуп, глядя на малютку-кобылку, лежащую в постели, которая, в свою очередь, всё ещё смотрела на Дерпи. — И из-за её возраста очень сомнительно, что она сможет остановить это сама.       — А что будет потом? — спросила Дерпи. Она слышала истории о единорогах, потерявших контроль над своей магией. Если их вовремя не остановить, вместо их истощившейся магической силы начнёт использоваться жизненная.       — Мы не собираемся рисковать, — быстро ответил доктор Скоуп. — А теперь давайте возьмем нашу маленькую неизвестную и сделаем рентген.       Дерпи в замешательстве смотрела, как пони выходит из палаты. Она слышала, как доктор называл маленькую кобылку «неизвестной». Действительно, никто не знал имени кобылки, было ли у неё имя вообще?       — Вы идете, мисс Хувс? — спросил доктор Скоуп из коридора.       Поняв, что она одна в палате, Дерпи выскочила в коридор и последовала за доктором в рентгеновский кабинет.

***

      Маленькой кобылке не нравилась другая пони. Ей не нравилось, когда эта пони касалась её копыт. Это было странно, особенно потому что одно из копыт болело, когда она двигала его. Пони продолжала тыкать и толкать малышку, пока осматривала её. Даже направляла какой-то очень яркий свет в глаза жеребёнку, отчего у малышки заболели глаза.       Затем в комнату вошли еще две пони. Они были больше первых двух и гораздо более устрашающими. Кобылке хотелось свернуться калачиком и спрятаться, но она при взгляде на добрую пони увидела, что она их не боится. Поэтому малышка решила, что ей тоже не стоит.       Через несколько минут кобылка почувствовала, что её снова уносят. Она могла только наблюдать, как всё вокруг продолжает меняться. Она попыталась оглядеться, но пони, нёсший ее, двигался слишком быстро, и она ничего не успевала рассмотреть. Она быстро взглянула на добрую пони, которая только что подошла к ней. Кобылке понравилось, что добрая пони не изменилась, в отличие от всего остального вокруг неё.       Через некоторое время пони прошли через двойные двери в другую комнату. Тут же кобылка заметила большую квадратную машину. Это была единственная вещь в комнате. Жеребёнок всё пыталась понять, что же эта штука делает.

***

      Дерпи всё ещё не могла свыкнуться с мыслью, что у кобылки, возможно, нет даже имени. Судя по тому, что она знала, родители сами решали, как назвать своего жеребёнка ещё до того, как он родится. Она была так поглощена мыслями, что даже не заметила, как кобылке сделали рентген.       — Как мы и думали, — сказал доктор Скоуп с улыбкой, привлекая внимание Дерпи. Его взгляд остановился на большом экране, прикрепленном к странному устройству. — Просто растяжение связок.       На экране Дерпи разглядела что-то похожее на миниатюрный скелет пони. На изображении было видно заднюю ногу, в основном вокруг заднего левого копыта. Посмотрев на другую сторону, она увидела кобылку, сидящую на маленьком столике. Ее глаза сфокусировались на нескольких линзах, прикрепленных к машине. Она была действительно удивлена тем, насколько спокойно выглядела кобылка.       — И что же вы теперь собираетесь делать? — спросила Дерпи. Она не могла не задаться эти вопросом, Что ещё доктор должен был сделать с кобылкой?       — Если не считать анализа крови, небольшой бумажной работы и кое-каких лекарств, ничего серьёзного, — с улыбкой ответил доктор Скоуп. — Я сделаю анализы крови после того, как эта маленькая кобылка хорошо выспится и восстановит свои силы. Сейчас наша главная забота — правильно кормить её и давать ей витамины.       — Вы теперь можете спокойно отдохнуть, мисс Хувс, — сказал доктор с неизменной улыбкой, когда он выключил рентгеновский аппарат. — Эта маленькая неизвестная в надежных копытах.       И снова Дерпи услышала, что кобылку называют «неизвестной». Ей это не нравилось.       «А что, если у неё действительно нет имени?» — этот вопрос постоянно вертелся у неё в голове. Она была так поглощена этим вопросом, что почти не заметила, как отец пытается привлечь её внимание. Что он, казалось, делал в течение нескольких минут.       — Дерпи? С тобой все в порядке? — спросил он.       — Тебе обязательно называть её неизвестной? — без малейшего колебания спросила она. Этот вопрос, казалось, вызвал неловкую тишину в комнате.       Первым заговорил отец Дерпи:       — Мы называем её так только потому, что у нас ещё нет официального имени для неё. К сожалению, видя, как она мала… может, у неё и вовсе нет имени.       Это только заставило Дерпи разрыдаться, когда отец подтвердил её подозрения.       — Тогда почему бы вам самой не дать ей имя? — с понимающей улыбкой спросил доктор Скоуп.       — Я не могу этого сделать, — быстро ответила Дерпи. — Я не могу просто дать имя чужому жеребенку. Это неправильно.       — Это не обязательно должно быть её настоящим именем, — ответил доктор Скоуп. — Вы можете дать ей прозвище. Это также поможет с оформлением документов, у вас есть достаточно времени, — сказал Скоуп, заметив, что Дерпи все еще колеблется.       Пока Дерпи размышляла, доктор переключил свое внимание на медсестру, приказав ей отнести кобылку в детскую палату и проследить, чтобы её накормили и дали витамины.       Выйдя из комнаты, медсестра понесла кобылку по коридору. Дерпи, её отец и доктор Скоуп вошли в другую комнату. Дерпи не удержалась и оглянулась, когда медсестра исчезла за углом. Мысль развернуться и пойти за ней была очень привлекательной.       — Итак, ты придумала прозвище для кобылки? — спросил отец Дерпи, прерывая ход её мыслей.       И снова она заколебалась, не зная, что ответить. Она попыталась что-то придумать, но желание вернуться к кобылке по-прежнему не давало ей покоя.       Когда они добрались до вестибюля, доктор Скоуп обратился к ней.       — Вы сегодня сделали очень многое, Мисс Хувс, — похвалил он. — Немногие пони вашего возраста вели бы себя так спокойно в подобной ситуации.       Но Дерпи не очень-то прислушивалась к тому, что он говорил. Она уже чувствовала, как её ноги сами делают несколько шагов назад. Только когда она столкнулась с отцом, Дерпи снова взяла себя в руки. Глядя на него снизу вверх, она с удивлением заметила его улыбку.       — Дальше по коридору налево, — сказал он, отступая в сторону. — Это в конце третьего коридора, справа от входа.       Не раздумывая, Дерпи побежала по левому коридору к детской палате. Она замедлила шаг, только дойдя до дверей. Не останавливаясь ни на секунду, она вошла и направилась к кроватке, где уже стояла медсестра, заглядывающая в кроватку с малышкой.       — Мисс Хувс, что вы здесь делаете? — спросила медсестра, когда Дерпи оказалась в поле её зрения. Она говорила шепотом, чтобы не разбудить никого из окружающих младенцев.       Не обращая внимания на медсестру, Дерпи подошла поближе к кроватке.

***

      Кобылка не могла не смотреть на странные линзы, которые смотрели на неё. Она сидела на маленьком столике, и смотреть ей было более не на что. Все остальные пони были по другую сторону странной машины, стоявшей перед ней. Но кобылка была так увлечена линзами, что ничего не заметила. Они были похожи на большие чёрные глаза. Взгляд которых был сосредоточен на ней.       Кобылка резко отвела взгляд, когда пони, которая ей не нравилась, подняла её и вышла из комнаты. Её мысли начали блуждать, когда она заметила добрую пони, идущую в противоположном от неё направлении. Сначала она думала, что добрая пони вернётся через минуту или две. Но когда расстояние увеличилось и добрая пони исчезла из виду, она поняла, что это не так.       Всё вокруг заволакивал серый туман. Было светло, но ей казалось, что она вновь в мусорном контейнере. Одна, напуганная, чувствовала, как стены смыкаются вокруг неё. Для кобылки не имело значения, есть ли вокруг неё другие пони. Первая пони, которую она встретила в своей жизни, кроме матери, только что ушла от неё.       Кобылка едва ли заметила странный предмет, прижатый к её губам. Она не открывала рот, чтобы принять этот предмет, как делала это раньше. Вместо этого она потянулась и схватила предмет двумя передними копытцами. Не было никакого сопротивления со стороны другой пони, когда она поднесла предмет ближе и подержала его для защиты. Кобылка чувствовала, как темнота обволакивает её.       Внезапно знакомый звук прорвался сквозь туман мыслей. Это был голос, который она помнила, но не своей матери, а другой пони. Когда темнота вокруг рассеялась, кобылка подняла глаза и увидела добрую пони, смотрящую на неё с заботливой улыбкой.

***

      — Все в порядке, я не оставлю тебя, — сказала Дерпи кобылке, одарив её заботливой улыбкой. Она с ужасом увидела, как кобылка прижимает к себе бутылочку, что ей дала медсестра. Это напомнило ей, как она нашла кобылку в мусорном баке. Но когда Дерпи посмотрела на неё, она была счастлива увидеть улыбку.       Сунув копыто в кроватку, Дерпи взяла бутылочку и поднесла соску к губам кобылки. Малютка открыла ротик и, обхватив соску губами, начала пить. Её глаза начали медленно закрываться, она погрузилась в сон, и Дерпи вытащила соску из ротика малышки.       — Вы можете оставаться здесь сколько вам угодно, — сказала медсестра, забирая бутылочку у Дерпи.       Та лишь кивнула в ответ, не сводя глаз с кобылки.       — Ну что, придумали ей имя? — спросила медсестра, ставя почти пустую бутылочку на ближайшую тележку.       Сначала Дерпи ничего не отвечала, не сводя глаз со спящей кобылки. Она всё ещё сомневалась, стоит ли давать кобылке имя или даже прозвище. Это не было её правом, делать такие вещи. Но она не могла смириться с тем, что её кобылку называют безымянной, неизвестной. С её губ сорвалось одно-единственное слово:       — Динки.