Динки. Кобылка, которую любят

      Дерпи стояла в комнате для наблюдений, судорожно пытаясь отдышаться. Всего пару минут она пробыла в комнате для допросов, пока Миранда не отпустила их. И всё это время, пока они не ушли, Гем не отрывала взгляда от жеребёнка и Дерпи. И даже сейчас Динки всё ещё тряслась от страха.       — Вы как, в порядке? — заботливо поинтересовался отец Дерпи.       Однако у неё никак не выходило выдавить из себя и слово в ответ. Сердце бешено колотилось. Всё новые и новые вопросы возникали в её голове и перебивали друг друга. И во всей этой безумной свистопляске Дерпи не могла решительно ничего разобрать.       С чего она такая спокойная? Разве она не избила Динки? Разве она не оставила ту умирать? Как её не мучает совесть? Как может она быть такой хладнокровной?!       В глазах темнело, сердце продолжало судорожно биться, и, прежде чем Дерпи успела что-либо сделать, у неё подкосились ноги и она рухнула наземь. Мир вокруг неё исчез.

***

      Неожиданно для малышки хватка пегаски ослабла, и Динки быстро перехватил отец Дерпи, которая сейчас лежала на полу, в обмороке.       Когда Динки опустили рядом, она, предполагая наихудшее, начала решительно потрясывать Дерпи. Она не замечала ничего вокруг и только пыталась разбудить так неожиданно уснувшую пегаску.       Кобылка боялась, что её мать приложила копыто к этому, когда они были в одной комнате с ней. Динки всё тормошила пегаску из всех своих жеребячьих сил. Но пони прибывали, а Дерпи всё не просыпалась.

***

      Тьма ласково касалась Дерпи. Мягкие всполохи появлялись то тут, то там, вокруг неё, то близко, почти вплотную, то вдалеке. Пегаска хотела осмотреться, но ей никак не удавалось сдвинуться. Тут она поняла, что громко плачет.       Тёмная фигура нависла над ней. И даже в темноте она казалась очень знакомой. Дерпи всё не могла понять, кто это, хоть и чувствовала, что несомненно видела этого пони.       — Пожалуйста, тише, не плачь, — тихо попросил женский голос.       К горлу Дерпи подкатывал ком. Её осторожно подняла пони, которой и принадлежал голос, всё моля прекратить плакать.       Осторожно, медленно, она начала качать Дерпи. Но как бы пони не просила, Дерпи не переставала плакать. Вначале тихое покачивание всё ускорялось и ускорялось, и вскоре перешло в исступлённую, яростную тряску.       Голова раскалывалась. Дерпи то теряла сознание, то вновь приходила в себя. Трясло всё сильнее и сильнее.       Пока внезапно всё не утихло. Было слышно, как её отец что-то говорит, но невероятная головная боль не позволяла Дерпи разобрать ни слова. И она зажмурилась в надежде, что мигрень прекратится.       Когда она вновь открыла глаза, боль ушла, но теперь в её глазах были две совершенно разные картинки. И Дерпи вспомнилось детство, когда она ещё не могла сосредоточить взгляд на одной точке.       Одним глазом она видела отца, стоящего над ней и держащего её. Другим — знакомую фигуру пони рядом.       — Доктор сказал, что ничего не поделаешь, — выдавил отец Дерпи сквозь слёзы.       Он сдерживался как мог, но получалось у него плохо. Другая пони пыталась вставить слово, но через её бормотание было сложно разобрать что-либо.       — Послушай, — перебил её отец Дерпи. — Ты же принимаешь лекарства?       Но пони не ответила и продолжила бормотать что-то про то, что она не желала ничего плохого, что всё так получилось, что она лишь хотела немного тишины.       И тут она завалилась на бок, всё продолжая непрестанно рыдать. Вновь и вновь повторяя, как она сожалеет. Даже когда темнота окутала комнату, Дерпи всё ещё могла сквозь туман различить мольбы той пони.       Открыв глаза она заметила, что всё так же лежит на копытах отца. Пони стояла рядом, что можно было видеть по тёмным её очертаниям. У выхода, залитого белым светом, она отбрасывала тень на Дерпи и её отца. Пони повернулась к выходу. Отец в отчаянии просил её остаться, ведь вдвоём они могли помочь Дерпи, дать ей семью, в которой она нуждалась.       Но пони ничего и слышать не хотела. Она совершила поступок, что ни один пони не должен совершать. И она поспешила к двери и исчезла в ослепительно белом свете, напоследок в слезах бросив:       — Прости, что навредила нашей дочери.

***

      Динки всё не отрывала взгляда от Дерпи. Их переместили в небольшую комнатку и положили на кровать, но пегаска не просыпалась, и это пугало жеребёнка. Она хотела, чтобы Дерпи вновь подержала её на копытах, сказала ей ласковые слова.       Прошло два часа, и малышка начала волноваться, что Дерпи может и не проснуться. Она так внезапно упала, всего через несколько минут после встречи с её матерью. Может, мать Динки сделала что-то так, что никто и не заметил?       Оглядевшись, Динки приметила отца Дерпи, сидящего рядом. Он выглядел грустным, но всё же натянуто улыбнулся ей в ответ. Он подошёл и стал успокаивать её, но Динки хотела лишь, чтобы Дерпи проснулась и обняла её.

***

      Дерпи проснулась и увидела спящую рядом Динки, зарывшуюся в шерсть пегаски у самого её горла, как можно ближе к ней. Дерпи аккуратно приобняла её, потираясь щекой о её макушку. И сон… Она явственно помнила его, последние воспоминания, что остались у неё о матери.       Когда она была маленькой, она спросила своего отца о том, что произошло. Её мать, видимо, ещё до встречи с отцом страдала от лёгкой формы депрессии. Она принимала лекарства, но прекратила это делать на время беременности. Дерпи родилась полностью здоровой. И отец говорил Дерпи, что никогда не видел её мать счастливее.       Пару недель спустя, когда отец Дерпи пришёл домой, он увидел, как она судорожно трясёт их дочь. Состояние матери ухудшилось, и она даже не понимала, что делает. К несчастью, это привело к тому, что у Дерпи покосился один глаз. Мать ушла из семьи через несколько дней, виня себя в случившемся.       Пока Дерпи собиралась с мыслями, Динки потихоньку просыпалась. Пегаске не по душе было то, что последние воспоминания о матери были также и об её уходе. Но, посмотрев внимательно на малышку, она отбросила тяжёлые мысли и ещё сильнее прижала её к себе.       Динки обняла её в ответ. Дерпи не могла не думать, как сильно взволновала единорожку, когда так внезапно упала в обморок. Дерпи надеялась, что малышку кто-то перехватил. Она бы не простила себя, упади Динки на пол.       — Мы никак не могли отогнать её от тебя, — нежно улыбнулся отец Дерпи, прерывая размышления дочери.       Осмотревшись, пегаска увидела своего отца, сидящего в кресле неподалёку. Он в паре слов объяснил, что происходило, пока она спала. Как Динки пыталась разбудить её, пока не уснула сама. Дерпи думала, как, наверное, напугала единорожку, которая даже не понимала, что случилось. Заметив свои седельные сумки около отца, Дерпи кое-что вспомнила.       Встав с кровати, она подошла к сумкам, передала Динки отцу и вытащила из сумки коричневый бумажный пакет.       — Я хотела подождать с этим, — начала Дерпи, ставя пакет перед собой. — Но, думаю, момента лучше найти нельзя.       И Дерпи достала из пакета подарок для Динки.

***

      Динки уставилась на престранную плюшевую игрушку. Нет, это не было необычное животное, и цвета были в порядке. Просто игрушка походила в точности на Дерпи, ну, разве что была размером поменьше, с Динки. И даже глаза у игрушки были такими же.       Динки продолжала смотреть на неё. Почему Дерпи подарила ей куклу в виде себя самой? Что же это могло значить, что-то плохое? Но пегаска одарила её мягкой улыбкой.       — Даже если ты не будешь всегда рядом со мной, — сказала Дерпи, подавая куклу единорожке. — Я всегда буду рядом с тобой.       Динки полюбилась игрушка. Она могла обнимать её сколько угодно и зарываться в её шерсть. Она была очень и очень мягкой, но что приятнее всего — она была в точности похожа на Дерпи.

***

      Сама Дерпи не могла наглядеться на малышку. Она купила игрушку не просто так. Однажды Динки уйдёт. Создаст свою семью, или найдётся пони, на которого можно положиться. Она надеялась, что Динки не будет думать, будто Дерпи бросила её. И... малышке могла не понравиться кукла.       Тут дверь в комнату открылась, и несколько пони вошли внутрь.       — Рада видеть вас в полном порядке, — сказала Миранда, подходя ближе.       Она улыбнулась, когда увидела Динки с плюшевой пони.       — О, вы только посмотрите на это, — продолжила Миранда и по пути кивнула отцу Дерпи.       — Мне показалось, но вы говорили, что я могу поговорить с ней наедине, — донеслось из двери.       Дерпи поразило увидеть Глитеринг Гем, стоящей рядом с Рокером и адвокатом. Кольца на её роге не было, и Гем поглядывала на Дерпи с ехидной усмешкой.       — Да, конечно, — ответила Миранда.       Повернувшись к Дерпи, она объяснила, что Гем хотела кое о чём поговорить с ней, кое о чём, что могло включать Динки. Дерпи осторожно согласилась. Все вышли из комнаты — отец Дерпи забрал с собой Динки, сказав, что они будут прямо за дверью.       И вот Дерпи осталась наедине с Гем в небольшой комнатке. Тишина. Дерпи чувствовала, как окружение давит на неё. Она пыталась сохранять спокойствие, но не волноваться просто не могла.       — Не могла бы ты подойти ко мне на минутку? — прервала тишину Глитеринг Гем.       Придвинувшись к кровати, она указала на место рядом с собой. Дерпи приблизилась, но всё ещё держалась немного поодаль. Почему Гем захотела поговорить с ней?       Некоторое время они глядели друг на друга, не говоря ни слова. В прошлом злобные глаза Гем теперь горели каким-то странным огнём. Дерпи первой решилась нарушить молчание.       — Почему вы хотели поговорить со мной, Мисс Гем? — немного испуганно спросила Дерпи.       — Для тебя Глитеринг Гем, ты, жалкая, мелкая потаскушка, — тихо проговорила Гем, всё с той же ядовитой ухмылкой на лице.       На секунду Дерпи ошеломлённо пыталась понять, правильно ли она расслышала. Посмотрев на дверь, она надеялась, что кто-то вломится внутрь после того, как Гем посмела сказать такое. Но заметила лишь лёгкое розовое свечение вокруг двери.       — О, нет нужды волноваться, что нас побеспокоят, — сказала Гем, вновь завладевая вниманием Дерпи, её рог слегка светился. — Они не услышат ни единого слова.       — Но… Почему?.. — начала Дерпи.       Но тут её прервали, заткнув ей рот.       — Не стоит прерывать леди без разрешения, варварская ты собачонка! — прикрикнула на неё Гем, чуть хрипя.       Гем закашлялась, но, прочистив горло, продолжила:       — К делу, ты же понимаешь, в какой неудобной, — последнее она выделила особенно сильно, — ситуации ты находишься?       Дерпи почувствовала, как её заставляют насильно помотать головой.       — Как я и предполагала, — спокойно продолжила Гем, разглядывая своё копыто, наслаждаясь своим превосходством. — Видишь ли, первым делом я уничтожу тебя, разрушу твою жизнь до основания, заставлю молить о пощаде. Затем… Что же, я заберу с собой этого мелкого паршивца.       Ярость потихоньку закипала внутри Дерпи. Никто не посмел бы называть так Динки при ней.       — А после этого… Хм, это я уже оставлю на твоё скудное воображение, — ядовито прошептала Гем и, мечтательно прищурившись, приторно-сладко улыбнулась.       Дерпи не могла не заметить очевидную угрозу в её голосе.       — И ещё кое-что, — Гем наклонилась вплотную к Дерпи, уставившись в её глаза. — Когда я закончу начатое, ты будешь жалеть, что вообще заглянула в тот бак.       Потеряв самообладание, Дерпи бросилась на Гем, вбивая её в землю обоими копытами. Подозрения подтвердились. И сейчас она хотела лишь размозжить Глитеринг Гем её наглую морду.       Внезапно невидимая сила пригвоздила и Дерпи к земле. Боковым зрением пегаска увидела, как в комнату вбегают пони. Глитеринг Гем лежала на земле. С её носа на пол медленно капала кровь.