Не поместившееся на коленке

             У Вернона Роше холодные, умные глаза, в которых изредка отсветом проносятся бесы, что поселились в его душе уже сколько лет назад. Огонь из его крови почти вымылся, уступая профессионализму и холодному расчёту.              Ему всего за тридцать пять, а в его теле уже пять дырок от пуль и больше десяти шрамов разной тяжести. Иногда, когда погода совсем поганая, у него болят не очень хорошо сросшиеся рёбра и колено.              Йорвету гораздо больше, и сколько шрамов на его теле, он не скажет хотя бы потому, что эта цифра не нравится и ему самому. Но он с удовольствием посчитает, сколько их на теле этого упрямого dh'oine.              Он ведёт самым кончиком пальца по разбитым в кровь губам Роше, рассматривая чёткий шрам над верхней. Человек на удивление спокоен для того, кто связан по рукам и сброшен к такой опасной твари, как глава скоя’таэльского движения. Взгляд срывается ниже, и Йорвет с удивлением замечает чёткий след от удавки на шее своего врага, проводя пальцами по тёмной бороздке, обхватывая шею человека руками. Под пальцами дёргается острый кадык, и эльф едва сдерживает себя, чтобы не вдавить его в гортань.              Три из пяти пулевых ранения подарены ему Йорветом, но ни одно из них не было по-настоящему опасно для жизни. След от ножа рядом с артерией на теле эльфа тоже мог бы стать смертельным, если бы человек хотел этого по-настоящему.              Эта игра в кошки-мышки, где роли до сих не распределены, продолжается уже столько лет. И за это время они узнали друг друга настолько, что не все лучшие друзья или любовники могут этим похвастаться.              Вернон злится, это видно по его глазам и сжатым в тонкую полоску губам: он сильно проебался, и теперь его запястья натирает верёвка, а Йорвет нависает над ним, глумится и всем своим видом показывает своё превосходство. Но Роше знает, что за всем этим почти ничего нет: несколько лет назад, когда Йорвет неожиданно наткнулся в его телефоне на песню собственного авторства, ту самую, что связала их обоих по рукам и ногам, и чью запись он подкинул человеку в почтовый ящик диском спустя несколько недель после первой и неудачной облавы, лицо его было… удивлённым, Роше даже показалось, что в уголках обычно саркастичных губ скрылась улыбка.              Пальцы на его шее мягко скользят выше, к коротко стриженному затылку, и Вернон не смеет закрыть глаза. Это больная привязанность, словно выжирающая изнутри зараза, губит их обоих: у Роше летит нахер вся раскрываемость, новые подробности расследования относительно Йорвета путают дело только больше, а ставки поднимаются в геометрической прогрессии, а Йорвет просто рискует головой, что сам добровольно положил на плаху, однажды не выстрелив человеку прямо в сердце, лишь зацепив плечо.              Йорвет никогда не промахивается. И Роше это прекрасно знает. Поэтому в следующую их встречу не спешит перерезать тому артерию, когда огнестрельное оказывается отброшено слишком далеко. Он хочет знать правду, но оказывается к ней не готов.              Голос Йорвета ничуть не изменился, но вот внешне эльф стал острее, можно сказать, мужественнее. Он больше не появляется на сцене, не дразнит Роше своей обнаженной шеей со следами его рук, стоя на сцене перед сотнями людей. Он тоже изменился, полностью уходя в незаконную деятельность скоя’таэлей.              И поэтому чуткое прикосновение к своим губам по ощущениям напоминает ледяной поток, окативший с ног до головы. Ему не нужны слова, чтобы всё понять.              Йорвет неожиданно дёргается, убирая пальцы из волос. Роше поворачивает голову в сторону, откуда послышался грохот.              — Это не мои, — быстро отвечает Роше, дёргая руками, стараясь ослабить верёвку.              — И не мои тоже, — тихо произносит эльф, выхватывая из кобуры пистолет.              Одним рывком за шкирку заставляет Роше встать со стула.              Человек чувствует, как дрогнули затёкшие ноги, но не подаёт вида: предчувствие чего-то поганого заполняет его полностью. Он понимает, что за Йорветом пришли. И что с этими людьми шутки плохи. Именно поэтому с каждым годом копать под скоя’таэля становилось всё сложнее и опаснее: вокруг него обрастал купол из гнилой политики, терроризма и скандалов.              Что-то взрывается в опасной близости от них, и Роше дёргается, инстинктивно делая несколько шагов назад, пока рука на затылке не заставляет остановиться. Вернон проклинает грёбанных белок, что так любили скрываться в заброшенных высотках, говоривших о потерянном величии Aen Seidhe, думая о том, что как бы тут не обвалилось всё нахер.              Йорвет зло цедит сквозь зубы что-то на эльфском, дёргая острыми ушами: он слышит топот ног по лестнице. И это не его отряд.              Он не может определить точно, сколько там людей, но насчитывает около четырёх. И что-то ему подсказывает, что сомневаться в их профессионализме не стоит.              Он буквально тащит Роше к самому краю обрушившейся давным-давно стены, за которой провал, во тьме которого не разглядеть ничего. Это не касается человека, а Йорвет не собирается так просто оставить то, что его отряд, скорее всего, перебили. Он знает здесь каждый коридор, каждую комнатку, потайной ход. Он сможет отомстить и выйти из воды сухим, по крайней мере, он на это надеется. Роше же будет явно лишним, может, даже помехой.              Йорвет хватает со стола пистолет dh'oine, убирая его в свою кобуру: лишним точно не будет, а после подхватывает нож. Губы кривятся в оскале сами по себе, ведь именно эта сталь оставила на его теле шрам. Йорвет тогда удивился, как-то упустив момент, что и Вернон на месте не топчется: он стал явно не простым копом, за ним теперь тоже стояли влиятельные люди, а руки его стали куда длиннее.              Роше нервно вздыхает, когда эльф, толкнув его свободной рукой в грудь, едва не скидывает в пропасть за его спиной. Вернон не очень понимает, чего добивается эльф, поэтому напрягается, готовясь сделать рывок, лишь бы не сорваться в бездну.              Острая сталь блеснула и в умелых руках легко перерезала верёвку, которую Вернон уже почти скинул, освобождая запястьях dh'oine. Секундный взгляд прямо в тёмные глаза Роше, и Йорвет готов сделать то, что задумал.              Роше вдруг понимает, что хочет сделать этот выродок только по одному тяжёлому взгляду. И он не согласен с этим: нахер ему сдался такой жест доброй воли, нахер и тупую гордость эльфа, если она сулит тому только смерть.              И всё равно удивительно сильный толчок в грудь слишком неожиданный. Роше покачивается, теряя равновесие, глаза от шока широко открываются, и чувствует каждой клеточкой своего тела, как тьма забирает его себе. Йорвет же знает, что Роше живучий, как самый настоящий дворовый пёс, но никак не ожидает, что рука, намертво вцепившаяся в его запястье, потянет его за собой.              Может, пойми он это секундой раньше, он бы удержался, выстоял, но под тяжестью человека подаётся вслед за ним, чувствуя, как из-под ног уходит пол. Сердце срывается, на долю секунды замирая, а после заходится в бешеном галопе, едва не проламывая рёбра. Нервный вдох, неверие, и вот он падает вместе с Роше.              Йорвет знает, что внизу ждёт бассейн, спасительная вода, чьей глубины должно хватить, чтобы не разбиться.              Роше же, падая спиной вниз, всего этого не знает, и оттого сжимает руку на чужом запястье ещё сильнее, другой хватаясь за эльфское плечо. Свободное падение ошеломляет, он не может сделать и вдоха, видя перед собой только Йорвета.              Падение кажется вечностью, и эльф изо всех сил старается повернуть их, чтобы Роше не разбился, упав в воду спиной с такой большой высоты, но dh'oine вцепляется в него только сильнее, притягивая к себе, и Йорвет захлёбывается в истерично бьющейся в голове мысли, что не успевает ничего сделать.              Вода ледяная, заполняет рот и уши, и Йорвет не сразу понимает, что, пытаясь сделать вдох, только захлёбывается. Почти ничерта не видно, а ещё страшнее — скоя’таэль не может понять, где верх, а где — низ. Вода заливает нос, он дёргается, стараясь разглядеть, где Роше, но в темноте ничего не видит. Лёгкие спазмически сжимаются, и эльфу приходится искать воздуха. Ему везёт, и он быстро всплывает, сплёвывая воду и стараясь быстрее отдышаться. Оглядывается и ныряет вновь, чувствуя, как собственная одежда тянет ко дну, а в мутной воде ничерта не видно.              Когда Йорвет ныряет во второй раз, чувствуя, что уже, скорее всего, слишком поздно, он наконец его находит. Вытащить потерявшего сознание (а он надеется на это) Роше оказывается не так просто, но сейчас Йорвету на это плевать. Он плохо разбирается в оказании первой помощи, тем более, утонувшим, но честно старается, не собираясь терять Вернона из-за собственной ошибки.              При нажатии на грудь изо рта человека идёт вода в перемешку с кровью из разбитой губы, и скоя’таэль продолжает, ужасаясь, как много воды… Вернон не дышит, лежит мокрой поломанной куклой, и у Йорвета вдруг начинает отчаянно стучать сердце. Он пытается вновь и вновь, гоня мысли, что своими действиями может вредить только больше, что Вернон при падении всё же разбился, что…              Хрип, больше похожий на бульканье, вновь подгоняет эльфа, наконец заставившего человека дышать.              После Йорвет садиться рядом с головой Роше, аккуратно придерживая её под затылком, и позволяет себе устало сгорбить свою спину, смотря на мокрого и бледного Вернона Роше.              Где-то наверху слышны голоса людей, пришедших за его головой, и Йорвет, решив дать себе и человеку пару минут на передышку, клянётся самому себе, что обязательно вытащит Вернона Роше живым отсюда.

***

             Вода затекает в пустую глазницу, отвлекая и раздражая, и Роше в собственных руках далеко не кажется пушинкой, поэтому когда скоя’таэль выбирается из лабиринта тоннелей, только устало сползает спиной по стене, всё также поддерживая безвольное тело. Йорвет тяжело дышит: эта победа далась ему нелегко, но, кинув взгляд на живого, пусть и без сознания, Вернона, он чувствует, что сделал всё правильно. Впервые за долгое время он… искренне счастлив.