Не поместившееся на коленке

             Роше всегда спит на животе, руками обнимая подушку и сбивая под собой одеяло на подобии какого-то гнезда. Спит чутко, даже после бессонной ночи готов подорваться в любой момент. Спит, подтянув правое колено ближе к туловищу, открывая заманчивый вид, если одеяло ночью сползёт слишком низко.              Йорвет всё это прекрасно знает, как и то, что Вернон до безобразия редко отдаётся. Поэтому сегодня он решает взяться за эту проблему как никогда серьёзно.              Проснувшись рано утром, когда человек всё ещё спал, Йорвет первым делом пошарил рукой под собственной подушкой, находя две пары наручников с меховой каймой и пододвигая их в сторону темерца так, чтобы их пока что не было видно.              Роше просыпается уже тогда, когда рядом с ним проседает матрас, и, увидев, что соседнее место пустует, вновь расслабляется, поняв, что это Йорвет.              — Утро, dh'oine, — ложась сверху, выдыхает в самое ухо эльф.              Роше сонно гудит в ответ, пока позволяя чересчур активному с утра Йорвету побеспредельничать.              Всё ещё горячий со сна, скоя’таэль жмётся теснее, накрывая собой полностью, касаясь голой спины торсом и грудью лопаток, обжигая дыханием загривок и видя, как волоски от этого встают дыбом. Он носом ведёт по открытой шее, опускаясь до плеча и поднимаясь обратно, будто выбирая, какое местечко приласкать первым.              Ещё слишком сонный, Роше так и не открывает глаз, ощущая от этого всё в разы лучше. Он чувствует, как хорошо становится в месте, куда Йорвет его целует. Это чувство усиливается с каждым новым касанием губ к чувствительной со сна коже, в итоге заставляя немного сдвинуть голову, открывая больше пространства для скоя’таэля, чем тот тут же пользуется.              Ненадолго прервавшись, эльф ведёт языком от выступающего позвонка к холке, тут же прихватывая её зубами, чувствуя, как Роше двинулся под ним, ненамеренно отираясь о его пах. Несильно оттянув кожу и сжав чуть сильнее челюсти, он после отпускает покрасневшую кожу, зализывая это место, после прихватывая стык плеча и шеи, одновременно начиная плавно двигать бёдрами, отираясь о крепкие ягодицы.              У Роше углубляется дыхание по мере того, что делает эта белка. Неожиданно Йорвет, отстранившись и сев на него сверху, ведёт тёплыми ладонями по лопаткам. Темерец тихо выдыхает, понимая, что хитрая старая белка прекрасно знает, насколько чувствительно это место, давя на мышцы, вызывая табун приятных мурашек. Руки скользят выше, оглаживая немного затёкшие после сна плечи, переходя на руки…              Вернон распахивает глаза, когда на запястье защёлкиваются наручники, приковывая к спинке недавно купленной кровати. Дёрнувшись, он пытается оставить свободной хотя бы левую руку, но её, сжав в сильной хватке, придавливают к кровати и в два счёта приковывают, как и правую. У Роше едва голова не идёт кругом от слишком резкой смены нежности на расчётливую грубость.              Белка же любуется проделанной работой, всё также водя руками по теперь уже напряжённой спине, ощущая силу литых мышц под кожей, внимательно наблюдая за тем, как Роше гремит наручниками, натягивая их, будто проверяя на прочность спинку кровати и сам металл. Удовлетворившись увиденным, он встаёт с человека, чтобы стащить одеяло с кровати. С этим возникают небольшие проблемы, потому что темерец каждую грёбаную ночь вьёт под собой целое гнездо, оставляя на прикрыться только поясницу, задницу и ноги (и то, раз на раз не получается), поэтому с этим приходится немного постараться, вытаскивая ткань из-под немаленькой туши.              Откинув трофейное одеяло на свою сторону, Йорвет присаживается рядом с Роше, стараясь поймать его взгляд. Тот никак не ловится, и белка, переключив своё внимание на аппетитный орех, даже не скрывая своей слабости к нему, ведёт пальцем от поясницы ниже, просчитывая каждый позвонок, и в итоге останавливается на резинке трусов. Видя, что Роше никак не расслабляется, Йорвет подхватывает пальцем резинку, несильно оттягивая и тут же отпуская.              Темерец, вздрогнув от удара резинки, завозился на кровати, поворачивая голову в сторону обидчика:              — Совсем оборзел?              — Это чтобы ты перестал так сжимать булки, — не без насмешки, отвечает эльф, наконец поймав взгляд тёмно-карих глаз.              — Йорвет…              — Мы с тобой давно это обсуждали, и ты знаешь, что я не собираюсь постоянно ложиться под тебя, только очень игнорируешь этот факт. Мне это надоело, — Йорвет и вправду злится из-за то ли закованности, то ли просто нежелания dh'oine. У него самого до сих пор плачут остатки эльфской гордости после каждого их соития, и он не собирается терпеть это бесконечно.              — В прошлый раз я отбил себе всё, что только можно, уступив тебе, и повторять печальный опыт не собираюсь.              — А ведь я предлагал на капоте, но ты, как всегда, упёрся, списывая всё на «людей же на улице много, вдруг кто-то увидит». Где ты в лесу в три часа ночи людей видел, dh'oine?        Но, увидев, что Роше сейчас явно сострит на эту тему, быстро добавил:              — Живых.              И Роше, шумно выдохнув, так ничего и не сказал.              — Тебе было больно? — неожиданно мягко даже для самого себя спрашивает скоя’таэль, следя за лицом человека, пытаясь по нему прочитать настоящие эмоции.              Роше не отвечает, думая, что если исключить синяки на теле и шишку на затылке из-за неудачной позы, то Йорвет никак ему не навредил. И боли… её тоже не было.              — Тебе не понравилось?              Думая, что шишку он себе набил именно из-за того, что в заключительный момент ему слишком понравилось, и он, резко откинув назад голову, ударился о подлокотник дверцы, Роше вновь признаётся сам себе в том, что ему было хорошо.              — Или не доверяешь мне?              — Вот тут я могу тебе ответить…              — Я про постель, dh'oine, не надо обобщать, — вновь перебивает его эльф, прекрасно зная, что вне стен этой квартиры было слишком много отвратительных вещей, после которых друг другу абсолютно доверять просто невозможно.              — Ну вот например, сейчас. Я позволил тебе немного полежать на мне, а в итоге лежу прикованным к кровати.              — Лишь бы выставить меня виноватым, впрочем, ничего нового.              — Да ёбаный хер, я же н…              — Замолчи, Роше, не зли меня ещё больше, — Йорвет зло выдергивает подушку из-под головы человека и откидывает её куда-то на кровать.              Роше на это лишь зло гудит, гремя наручниками в попытке устроиться как можно удобнее. Он замирает, когда Йорвет вновь нависает над ним, чувствуя горячее дыхание на своей спине. Кончик влажного языка дотрагивается до нежной кожи между лопаток, и Роше непроизвольно ведёт ими, стараясь прогнать мурашки и скрыть свою слишком яркую реакцию на одно единственное касание.              Острые ровные зубы аккуратно прихватывают левую лопатку, и Йорвет ловит момент, как Роше вжался лицом в матрас. Несильно ухмыльнувшись этому, он меняет зубы на губы, мягко прихватывая кожу и засасывая её в рот. Эльф прекрасно знает, что лопатки — одна из самых чувствительных точек на теле темерца. Он достаточно давно знает этого человека, чтобы быть в курсе о травме и о ее последствиях, поэтому сейчас неспешно ласкает загрубевшую кожу шрама.              Роше вжимается лбом в мягкий матрас сильнее, когда кончик языка скользит дальше по позвонкам, останавливаясь на седьмом, чтобы ухватить кожу зубами, а после оставить засос. Когда влажная дорожка добирается до линии роста волос, Вернон шумно выдыхает, чувствуя, как зубы куда сильнее сжимаются на холке, оттягивая кожу и точно оставляя след.              Йорвет опускается на человека окончательно, чувствуя грудью, как ходят лопатки под кожей, стоит ему сжать челюсти ещё сильнее, и как идеально легли бедра на задницу темерца. Вернон несильно двигается под ним, но эльф всё равно прекрасно чувствует трение о свой пах, даже не думая отказывать себе в удовольствии двинуться на встречу, вновь вырывая нервный выдох у человека. Продолжая имитировать фрикции, скоя’таэль наконец отпускает загривок, с удовольствием рассматривая яркую отметку.              Стараясь расслабиться, Роше поворачивает голову вправо для удобства и вновь замирает, ожидая дальнейших действий неугомонного. И он даже вправду расслабляется, игнорируя лёгкие покачивания бёдер эльфа на собственной заднице, когда теплые и умелые руки оглаживают вечно ноющую спину. Обычно редкие на ласку пальцы проминают мышцы, аккуратно пересчитывают позвонки и в итоге опускаются на немного затёкшие плечи, аккуратно надавливая и разгоняя кровь. Роше, уже как минут пять закрыв глаза, ловит себя на том, что вновь начинает успокаиваться. На моменте, когда ладони легли на скованные руки, мягко продвигаясь к запястьям, он уже окончательно успокоился.              Заметив спокойное и глубокое дыхание и полностью расслабленное выражение лица темерца, Йорвет тихо хмыкает, думая, насколько всё же ему доверяет этот dh'oine, раз позволяет себе так расслабиться в довольно сомнительном положении. На секунду задумавшись о том, чтобы дать этому фанатику своей страны доспать честно заслуженные часы, Йорвет мотает головой, отгоняя эту мысль. Он все же командир скоя’таэлей, и ему не полагается щадить никого, даже своего любовника.              Роше вздрагивает, мгновенно выныривая из шаткого спокойствия, когда тяжесть чужого тела покидает его вместе с трусами. Ладони скоя’таэля накрывают обе половинки, вжимая пальцы в плоть отнюдь не нежно, но темерец ничего не произносит на это, молча снося грубость в свою сторону.              — Помнится, ты говорил мне, что я тебе особо нравлюсь в коленно-локтевой… — заговорщески начал Йорвет, оценивая открывшиеся ему виды.              — Ты мне и сложенным пополам очень даже нравишься, — делая вид, что не понял намёка, ответил темерец.              — Думаю, ты мне тоже понравишься, — кинул ответку эльф, скользнув большими пальцами ниже, оглаживая нежную кожу рядом со входом.              Роше же, довольно резко перепрыгнув со сладких воспоминаний с уже готовым на всё Йорветом, чьи колени дотрагивались покрывала за собственной головой, на то, как этот же эльф попытается сложить уже его, сразу потерял былую любовь к этой позе. А почувствовав пальцы, так бесцеремонно раскрывшие его жадному взгляду бешеной белки, и вовсе забеспокоился о своем здоровье.              Йорвет, заметив, как человек вновь уткнулся лицом в кровать, довольно сощурился: ему нравилось смущать и выбивать из колеи Вернона Роше. Ещё раз сжав в ладонях подтянутую задницу, Йорвет перемещает одну руку выше, проскальзывая под живот темерца, другую же кладет чуть выше колена. Сев удобнее для равновесия, давит, заставляя человека приподняться и встать так, как нужно ему. Вернон выгибает спину дугой, стараясь так то ли закрыться, то ли размять затекшие мышцы, но скоя’таэль, положив руку чуть выше поясницы, надавливает и заставляет выпрямиться.              Недовольно гремя наручниками, Роше поднимается на локти, чтобы не выпячивать задницу слишком сильно. Прятать лицо в матрас теперь не удаётся, и темерец кидает недовольный взгляд на скоя’таэля, чья рука в издёвке поглаживает его спину.              Рассматривая лохматые со сна волосы и лёгкую небритость, которая удивительно шла этому человеку, Йорвет неожиданно чувствует на своих губах лёгкую улыбку. Поймав удивленный взгляд тёмно-карих глаз, эльф подаётся вперёд, накрывая своими губами чужие в чутком поцелуе. Темерец отвечает, прикрывая глаза, когда рука, скользнув выше, ерошит волосы на голове в бесхитростной ласке. Разорвав поцелуй, Йорвет несильно хватает зубами чужую нижнюю губу, практически тут же её отпуская, и отстраняется.              Роше недовольно гудит, но не более, отворачиваясь от нелюдя и утыкаясь лбом в скованные руки. Он вздрагивает, когда ладонь нежно проходится от поясницы до внутренней стороны бедра, замирая рядом с пахом.              — Всегда поражался, как сильно у тебя виден средний шов, — стёртая оружием подушечка пальца с лёгким нажимом ведёт от самого ануса до яиц, повторяя путь красноватой полосы. Сейчас, когда Роше не был на солнце черт знает сколько времени, становясь бледным, как большая моль, средний шов был виден особенно хорошо.              Повторив маршрут, Йорвет заинтересованно наблюдает, как несильно краснеет нежная кожа от его движений. Определенно, какое-то время назад эльф всё же боролся с собой, совершенно случайно поняв, что у него нездоровая фиксация на эту особенность тела Роше, но в итоге пришел к внутреннему соглашению с самим собой.              Но вот Роше, чувствуя себя слишком открытым, испытывал лёгкий дискомфорт от таких откровений нелюдя. И все же он не мог не признать, что палец, ласкающий его в данный момент, доставлял только приятные ощущения. Он вообще рад, что у ушастого стоит на это, а не на выпущенные кишки или прочую жуть. Но когда рука Йорвета неожиданно переместилась ниже, почти невесомо огладив яйца, и остановилась на ещё не вставшем члене, Роше вздрогнул, не ожидав так стремительно развивающихся событий. Теплые пальцы эльфа аккуратно оттянули крайнюю плоть, специально царапнув головку коротко стриженными ногтями, и человек предпочел замереть на месте во избежание травм.              Смочив пальцы свободной руки своей слюной, эльф опускает их к основанию, плавно ведя к головке, смазывая всю длину. После пальцы скользят обратно уже с куда большим нажимом, стремясь возбудить человека как можно быстрее. Губы скоя’таэля касаются поясницы, пока обе руки дразнят плоть, и Роше несильно прогибается то ли в попытке уйти от губ, то ли из-за уставшей спины. Так или иначе, Йорвет отстраниться ему не даёт, прихватив чувствительную кожу зубами.              Вернон ведёт бёдрами, несильно толкаясь в ласкающие руки, и тихо взрыкивает, когда зубы ушастого слишком сильно сжимаются, точно оставляя след. Человек, чувствуя, что начинает возбуждаться, даже не старается себя одёрнуть, понимая, что лучше сейчас насладиться довольно ласковым Йорветом, чем брыкаться до последнего и в итоге ковылять ещё с неделю.              Эльф одобрительно мычит, когда Роше расставляет ноги немного шире, давая больше доступа, и уже более щадяще прихватывает кожу ягодицы, тут же зализывая пострадавшее место. Эльф чувствует, как наливается кровью и увеличивается член в его руках, и двигает руками смелее, уделяя особое внимание уздечке и мошонке. Роше отзывается на это громким дыханием и более глубоким прогибом в пояснице, и Йорвет, не выдержав такого прекрасного вида, тянется выше, целуя наряженную спину чуть ниже лопаток.              Чувствуя на своих напряжённых мышцах полные губы, Вернон, повернув голову, старается встретиться взглядом с эльфом, но видит лишь черные волосы, упавшие на его спину. Они удивительно мягкие и почти не спутанные, и Роше в который раз поражается тому, насколько же сильно эльфы и люди отличаются. Впрочем, тут же думает он, может, это ему просто не повезло с волосами, которые при любой возможности путаются и несильно завиваются. Но, опять же, Йорвет сам говорил, что ему нравятся его волосы, цветом напоминая тёмную пшеницу.              Несильно сжав пальцы вокруг уздечки и водя раскрытой ладонью по головке, Йорвет внимательно наблюдает за тем, как начинают проступать вены на возбуждённом органе человека. Роше же уже позволяет себе негромко взрыкивать на особо чувствительных моментах, толкаясь в руки, стараясь усилить интенсивность движений, чего скоя’таэль, конечно же, не стремится делать. Роше двигает бёдрами сильнее, надеясь хотя бы так получить нужное трение, но рука, оглаживающая головку, неожиданно пропадает, а вторая скользит к основанию, вызывая табун приятных мурашек вдоль позвоночника. Человек хмурится, чувствуя, что смазки слишком мало, и трение вызывает удовольствие напополам с дискомфортом, но всё равно ничего не произносит, прекрасно зная, что Йорвет всё понимает. Просто хочет, чтобы так было.              Неожиданно ласкающая рука пропадает, и Роше замирает на месте, стараясь по звукам в комнате понять, что в данный момент делает белка, но ему неожиданно помогают:              — Не волнуйся, я скоро вернусь, — произносит скоя’таэль прежде, чем встать с кровати.              — Что ты там ещё задумал? — с лёгкой хрипотцой спрашивает темерец, наконец встретившись взглядом с опасной зеленью единственного глаза Йорвета.              — Не всё сразу, dh'oine, — отвечает эльф, оставляя человека одного в комнате.              Роше, не долго думая, аккуратно опускается на кровать, стараясь расслабить плечи, чтобы они хотя бы немного отдохнули. Вытянув левую ногу, он несильно дёргается, почувствовав, как чувствительная головка проехалась по ткани простыни. Начав несильно покачивать бедрами, отираясь о кровать каждый раз, Вернон, нервно кусая губы, думает лишь о том, до чего же он дошёл с этой белкой…              Темерец успевает довести себя до полной готовности, когда кровать наконец продавливается под весом нелюдя. Йорвет оглаживает бледную задницу одной рукой, позволив себе вновь проследить маршрут среднего шва пальцем.              — Долго же тебя не было, — обвинительно сообщает человек, вновь поднимаясь на колени, когда рука давит на живот в немом намёке.              — Думаю, ты бы тоже не торопился в подобном деле, — задумчиво отвечает скоя’таэль, убрав руки от разгоряченного тела.              Вернон внутренне напрягается от слов ушастого, но не показывает этого, лишь тихо простанывая от руки на своём члене. Склонив голову, человек пытается разглядеть, чем же там занят скоя’таэль, но видит лишь свой стояк, руку на нем и стояк Йорвета. Роше думает, что тот либо дрочил всё то время, пока его не было, либо происходящее настолько его заводит…              Оценив, насколько твердый и горячий стал темерец, эльф убирает руку с члена, несильно содрогаясь от одной мысли, что же будет дальше. Ему пришлось отойти, чтобы всё подготовить должным образом, и теперь, когда всё готово, они могут продолжить.              Роше ощутимо вздрагивает, когда по основанию члена проходятся прохладные металлические заклёпки. От неожиданной догадки его вновь пробивает на крупную дрожь, а кровь набатами долбит в висках, оглушая похлеще осознания, насколько серьёзно он попал.              — Это…              — Да, dh'oine, это эректильное кольцо, — очень жизнерадостно отвечает Йорвет, затягивая кожаный ремешок под яйцами, охватив и основание. У него у самого болезненно всё сводит в паху от получившейся картины, но он старается не сорваться, щёлкая крышкой смазки, выливая себе немного на ладонь, чтобы она согрелась.              — Ебаный хер, Йорвет, если у меня отвалится член, я с тебя шкуру спущу заживо! — Роше в самом деле опасался последствий, если скоя’таэль слишком сильно увлечётся.              — Не переживай, Роше, ничего такого в моих планах нет, — заверяет его белка, опуская руку на стоящий колом член темерца. Он долго выбирал эректильное кольцо, вчитываясь в теорию, прекрасно понимая, что в таких делах импровизировать не стоит. И теперь, аккуратно затянув ремешок на нужном уровне, чтобы кольцо не слишком сдавливало, но и выполняло свою функцию, Йорвет аккуратно смазывает кожу поверх кольца, специально поддевая его ногтем, чтобы смазка попала и под него, не натирая нежную кожу.              Гремя наручниками, Вернон старается смириться с происходящем и принять тот факт, что что бы тут ни происходило, он не сможет остановить Йорвета, даже если очень захочет. Эта мысль и пугала, и возбуждала одновременно, и полосатый лишь подался бёдрами навстречу руке, когда та обернулась вокруг уздечки, плавно скользя по смазке к основанию и обратно, с нажимом проворачивась на головке.              Потянув немного руку на себя вместе со стояком, Йорвет другой массирует расщелину уретры, сцеживая выступившую каплю предэкулята себе на пальцы. Роше стонет уже куда более открыто, и эльф, почувствовав, как собственный член дёрнулся от одного этого звука, кусает губы, стараясь не думать, что же будет дальше.              Собственные бедра неконтролируемо вздрагивают, когда пальцы эльфа поднимаются чуть выше, массируя уздечку, и Роше кусает себя за предплечье, стараясь хотя бы так сдержать себя, но Йорвет, будто в издёвку, перемещает одну руку на мошонку, и ему ничего не остается, кроме как стонать сквозь зубы и двигать бедрами, требуя большего.              — Знаешь, как давно ты не был подо мной? — голос эльфа пробивается до него будто сквозь вату, а смысл — ещё дольше. В итоге темерец решает, что отвечать на вопрос смысла нет.              — Два месяца, Вернон. Ты же не изменяешь мне с игрушками или, например, с пальцами? — так и не получив ответа, продолжает скоя’таэль.              Лицо темерца идёт красными пятнами, а уши алеют ещё больше, когда он, уже в который раз проклиная своё слишком яркое воображение, представляет себе такое. К его замешательству, он даже не знает, возбуждает ли его сказанное или всё же вызывает отвращение.              — Нет, чёртов выродок, — зло шипит человек, жмурясь и едва не прикусывая себе язык, когда пальцы белки сжимают головку сильнее.              — Тогда ты знаешь, что перед тем, как продолжить, я должен тебя растянуть, — эльф видит, как напряглись плечи Вернона, думая о том, что говорить такие похабные вещи ему все же непривычно, но если они всегда будут производить на человека такой эффект, то можно и привыкнуть.              Роше же отчаянно старается совладать с собой: ему хочется до тугого узла внизу живота и не хочется до ужаса одновременно. Он знает, что после будет собирать свою гордость по кусочкам, но сам процесс до безобразия нравится ему, стирая все барьеры. Когда пальцы покидают его, Роше лишь молча подтягивается ближе к изголовью кровати, обхватывая руками деревянные столбики, к которым прикован.              Через минуту, которая показалась Роше вечностью, он чувствует, как одна рука возвращается на яйца, а большой палец оглаживает средний шов, заставляя бёдра напрячься в ожидании следующих действий. Вернон вздрагивает, когда чувствует на ягодице укус, который тут же зализывают, и сквозь зубы ругается на ебанутость некоторых эльфов. И давится воздухом, когда на кольцо мышц давит смазанная подушечка пальца, но не продавливает, скользя туда-сюда в жестоком желании подразнить. Когда палец, всё же преодолев сопротивление мышц, плавно погружается в него, Роше сильнее вцепляется в деревянные столбики, стараясь не слишком сильно зажиматься.              Оглаживая бархатные стенки, Йорвет вводит палец до костяшек, двигая им внутри, аккуратно растягивая. Передвинув другую руку дальше, обхватив стояк и начав несильно надрачивать его, скоя’таэль вытаскивает палец, уже приставляя два ко входу, плавно, специально дразнясь, погружая их внутрь. Растягивая темерца под себя, он специально едва задевает простату, вырывая нетерпеливые вздохи с тихими стонами того, чувствуя, как в собственном паху сладко тянет от каждого такого звука. Йорвету хочется дотронуться до себя, но ещё больше хочется довести прикованного мужчину до невменяемого состояния. Эльф кривит губы в лёгкой усмешке, касаясь ими ягодицы, когда Роше сжимается на пальцах и глухо стонет, наконец выгибаясь навстречу толчкам, стоило только потереть уздечку и задеть простату.              Роше ведёт бёдрами, роняя уже плохо сдерживаемые стоны, когда Йорвет наконец целенаправленно давит на простату, потирая сгусток нервов, заставляя ноги несильно дрожать, а его самого — выгибаться сильнее и кусать себя за предплечье, чтобы хоть как-то заглушить импульсы чистого наслаждения по всему телу. Вернон даже легче, чем обычно, принимает третий палец, чувствуя, как колени несильно разъезжаются в стороны, и слыша, как одобрительно стонет нелюдь, вторя ему.              Неожиданно ласкающая стояк рука пропадает, и темерец разочарованно стонет, уже думая только о своей разрядке, но, почувствовав, как пальцы дотрагиваются до растянутого тремя пальцами кольца ануса, дёргается, стараясь уйти от слишком откровенной ласки. Едва собрав оставшиеся здравые крупицы своего сознания, он очень надеется, что нелюдь не собрался пропихнуть и эти пальцы в него: он и без этого чувствует себя наполненным до предела, всерьез опасаясь, что ещё один палец просто порвёт его.              Аккуратно очертив растянутое кольцо мышц подушечками пальцев, Йорвет скользит чуть ниже, вновь потирая ещё больше покрасневший средний шов. Вернон на это вздрагивает, явно находясь очень близко к оргазму и чувствуя всё в разы сильнее, и белка вновь толкает пальцы до самых костяшек, выбивая из темерца совсем откровенный стон.              Когда рука возвращается на стоящий колом член, Роше сдаётся: стонет открыто, отцепившись от собственной руки, и вздрагивает всем телом, толкаясь навстречу рукам. Эльф быстро смекает, что к чему, и специально ускоряет движения, жадно наблюдая, как принимает его пальцы тугое нутро Роше, как набухли яйца и колом стоит член. С таким Верноном хочется сделать сразу всё, чтобы после он не смог встать на собственные ноги, приходя в себя ещё с несколько дней, поминутно хватаясь за поясницу и дроча только на то, что с ним творил Йорвет. Эльф и сам вздрагивает от таким мыслей, дурея только от одних их.              Роше уже пробивает крупная дрожь, сводя все мышцы в сладкой судороге, а сознание полностью тонет в похоти, и он больше совершенно не сдерживает себя, гремя наручниками и задыхаясь от слишком громких стонов, наплевав и на свою гордость, и на соседей. Очередной укус в ягодицу вызывает лишь только стон: Роше уже даже не чувствует боли от него. Он немного приходит в себя только когда руки покидают его тело, стараясь унять собственное возбуждение хоть немного.              Йорвет проводит несколько раз кулаком по собственному стояку, размазывая предэкулят и смазку, вздрагивая и простанывая от неожиданно слишком ярких ощущений. Вытерев руки о сбившуюся простыню, дотрагивается до боков темерца, сжимая отнюдь не нежно, скользя выше, в итоге уперевшись одной рукой в матрас рядом с головой темерца, а другой схватив подбородок человека, поворачивая его голову и самим наклоняясь ближе.              Вернон болезненно взрыкивает, когда острые эльфские зубы кусают в и без того саднящую нижнюю губу вместо поцелуя. Щекой чувствуя ухмылку скоя’таэля, Роше зло гудит, всё же добиваясь своего — Йорвет целует его жадно и немного смазано, но не позволяя доминировать. Темерец тихо простанывает, когда скоя’таэль, отстранившись от его губ, скользит по линии челюсти к шее, оставляя после себя жалящие поцелуи, уходящие по шее ниже… Зашипев, когда длинные пальцы хватают его за волосы, заставляя запрокинуть голову, а другая рука оглаживает беззащитное горло, уделяя особое внимание адамову яблоку, Роше поднимается с локтей, выпрямляя неожиданно затекшие руки.              Йорвет отпускает его, напоследок проведя по острому кадыку пальцами, думая, что когда-нибудь он уговорит человека на глубокий минет. Вернон не опускается обратно на локти, и скоя’таэль, все же не удержавшись, целует его в лопатку. Немного отстранившись, ушастый оценивает открывшуюся картину ещё раз, в итоге решая, что лучше бы использовать ещё немного смазки. Вздрогнув от прохладной субстанции, которую он резковатыми движениями распределяет по всей своей длине, остатки которой тратит на Вернона, протолкнув в него скользкий палец, Йорвет вновь вытирает руку о простыню.              Прижавшись бёдрами к заднице человека, черноволосый плавно подаётся вперёд, проезжаясь членом между бёдер, дразня Вернона, крепко держа того за талию. Роше на эту провокацию ведётся, подаваясь ближе, каждый раз тихо взрыкивая, когда головка проходится по кольцу мышц. Йорвет никак не может оторвать от того взгляд: у Роше узкие, совсем не женские, бёдра, плавно переходящие в талию, не слишком широкий разворот плеч… Скоя’таэль вжимает пальцы в бока сильнее, точно оставляя следы, наблюдая, как напрягся и зарычал темерец, желая оставить на этом теле как можно больше следов.              Хватаясь за деревянные столбики, Вернон не в силах сдержать постыдных стонов, когда головка горячего члена давит прямо на вход, продавливая мышцы и плавно погружаясь внутрь. Он замирает на месте, сцепив зубы и стараясь привыкнуть к чувству наполненности. Йорвет замирает только когда входит полностью, и темерец изо всех сил старается не дёргаться, чувствуя, как изнутри его распирает едва ли не до предела.              — Ты все равно слишком узкий, dh'oine, дай себе привыкнуть, — рычит над ним эльф, уткнувшись лбом в лопатки человека, опаляя их горячим дыханием, стараясь успокоиться самому, чтобы не сорваться.              Роше пытается выровнить дыхание, считая количество звеньев в цепи наручников. Но вновь срывается, шумно выдыхая, когда Йорвет стонет ему в лопатки, стоило ему непроизвольно сжаться.              Видя, что постепенно человек расслабляется, Йорвет начинает аккуратно двигаться, выпрямившись и наблюдая, как тело принимает его. Отняв одну руку от бока, на котором остались следы, нелюдь опускает ее на всё такой же каменный стояк темерца, оглаживая и лаская по всей длине. Роше на это реагирует крайне положительно, и совсем скоро Йорвет может позволить себе сорваться, хватая обеими руками плечи Вернона, самим вставая с колен и упираясь ступнями в кровать, принимая весьма узнаваемую позу.              Роше гремит наручниками, вздрагивая и двигаясь навстречу толчкам до предела. Его оглушают хлопки кожи о кожу и редкие чавкающие звуки смазки, а ещё стоны Йорвета… голодные, полные наслаждения, такие, от которых член дёргается и подтекает, а внизу живота скручивается тугой узел. Руки эльфа отпускают его, вместо этого вцепляясь в спинку кровати для лучшего равновесия, и Роше заходится в новом стоне, потому что член идеально давит на простату, проскальзывая дальше, распирая собой.              Пользуясь позой, Йорвет кусает человека за кончик уха, после тут же прихватывая зубами холку, оттягивая кожу и оставляя на ней следы. Человек прогибается, подаваясь следом, и эльф смазано зацеловывает укушенное место.              Ещё немного позволив своим ногам разъехаться в разные стороны, Вернон отирается своим слишком чувствительным членом о простынь, думая лишь о том, как же хочется кончить. Опустившись снова на локти, темерец подаётся бёдрами навстречу толчкам, изредка сжимаясь внутри, крадя этим эльфские стоны.              Йорвет, чувствуя, как затекли его ноги и руки, снова встаёт на колени, оглаживая напряжённую спину темерца и сжимая крепкие бёдра. Когда Роше, изогнувшись, задыхается в стонах и старается соскочить с члена, пытаясь уйти от слишком ярких ощущений, скоя’таэль сильнее сжимает руки на его бедрах, не давая отстраниться, вжимая в себя и ещё ожесточеннее двигая тазом.              Вернон стонет и рычит, дёргая руками и гремя наручниками, весь напрягается, сжимая внутри себя эльфа, и Йорвет понимает, что ещё немного, и Роше спустит прямо так, с кольцом и без рук. Разум туманит от одной этой мысли, и скоя’таэль, согнувшись, срывается окончательно, думая лишь о том, чтобы довести Роше до оргазма. Йорвет едва не падает на темерца, когда тот, изогнувшись, резко проседает ниже так, что торсом скользит по простыне. Вдавливая своим весом бедра человека в кровать, эльф доводит его, слушая стоны и содрагаясь от них, чувствуя, как нутро хаотично сокращается вокруг его члена, и как дёргаются его бёдра, отираясь о простынь, сцеживая себя до последней капли.              Просунув руку под живот до сих пор вздрагивающего темерца, Йорвет оглаживает всё ещё твердый член, заставляя Роше стонать и сжиматься. Не убирая руки, Йорвет в несколько резковатых движений доводит и себя, содрогаясь и простанывая в оглушительном оргазме, почти успев вытащить: семя немного попадает внутрь, но большей частью стекает по среднему шву к яйцам, и эльф, убрав руку с гиперчувствительного члена, отстраняется, садясь позади тяжело дышащего человека, наблюдая за ним и собираясь с силами.              Вернон всё ещё не пришёл в себя, когда пальцы эльфа вновь возвращаются к нему, аккуратно огладив покрасневший и будто взбухший средний шов, опускаясь к эректильному кольцу, аккуратно расстегивая его и снимая. Вернон вздрагивает от прикосновений к себе, чувствуя всё слишком остро, но ничего не говорит, продолжая лежать едва живым и приходить в себя. Неожиданно он чувствует губы на своей шее, тут же напрягаясь, но вместо ожидаемого укуса скоя’таэль просто ведёт губами от седьмого позвонка к холке, задерживаясь на ней чуть дольше. А после руки человека наконец оказываются на свободе, и он, тут же немного привстав, чтобы перевернуться с живота на спину, с лёгким удивлением замечает, что стояк всё ещё не опал. А ещё он замечает взгляд Йорвета, который тоже направлен на его пах.              — Шёл бы ты на кухню, ушастый, и сделал мне завтрак, — произносит темерец, пытаясь сесть. К своему стыду, он чувствует, как эльфское семя вытекает из него.              — Я рассчитывал на совместный душ, — с хитрой улыбкой тянет эльф, будучи полностью довольным произошедшим.              — Если только я тебя там утоплю, — без необходимой злости отвечает Роше, перемещаясь на край кровати, чтобы встать.              Скоя’таэль провожает человека всё ещё мутноватым взглядом, жадно наблюдая за белёсой каплей, стекающей по внутренней стороне бедра ниже. Напоследок выцепив уже наливающиеся следы на шее и неровную походку, Йорвет возвращается к бардаку на кровати, стягивая простыню и, идя в сторону кухни, скидывает ее в корзину для стирки.              Немного постояв на кухне, думая, что можно было бы приготовить на завтрак, Йорвет решает побаловать человека в качестве небольшого поощрения.