Не поместившееся на коленке

      Из его пасти течёт бордовое, уходя по шее вниз, повторяя замысловатый рисунок татуировки. Звериный, полностью залитый чёрным, глаз отражает его бледное, испуганное лицо. Острые, аномальные для чистокровных Seidhe, клыки задевают кожу, когда гладкий язык ведёт по окровавленной ладони.       Он пробует его кровь, будто желая перебить смрадность той, что стекает по его губам и заполняет желудок, и у Вернона темнеет перед глазами: он всегда знал, что Seidhe - ебанутые, опаснейшие создания. Выродки самой природы, что много лет назад, гораздо раньше людей, топили в крови этот мир. Он всё это прекрасно знал, но отчего-то думал, что с одним из них у него какие-то договорённости есть.       Эта ошибка будет стоить ему жизни. В этом он, прижатый к грязному бетону, не сомневается ни секунды.       Если бы те уроды не спровоцировали его, начав пальбу, если бы не аромат крови, затопивший это место, всё было бы нормально. Но его спросить забыли, и теперь жить ему осталось считанные секунды.       Йорвет приближается к нему, сжимая запястье простреленной руки до хруста, и Роше задыхается: острые, словно бритва, клыки совсем близко. Чёрный глаз заглядывает в его, и Роше, спотыкаясь о зияющий провал шрама, косит взгляд на здоровый, что топит в своей непроглядной черноте.       Жестокость этой расы — целая легенда. Следствие какой-то мутации или по воле природы, эти твари всегда были охочи до свежей крови. Хищники, добытчики — вся суть Seidhe. Секундой назад являясь так похожим на человека, они вдруг отращивают клыки и когти, питают черноту в себе и идут убивать.       Йорвет казался иным, таким, который был выше своей природы, инстинктов. Знающий, чего хочет и как этого достичь, он был не последним человеком в планах Роше. Однако не стоило забывать, что даже такие сильные, как он, могут оказаться ничем перед инстинктом.       Нож падает на бетон с оглушительным грохотом, но Роше этого не слышит: Seidhe склоняется, чуть поворачивая голову, и он из последних сил пытается выбраться из ужасающе сильной хватки.       Он хрипит, надрывая горло и задыхаясь, когда сначала горячее дыхание касается кожи шеи, а после её буравят несколько десятков клыков, острых настолько, что те входят в мясо, как идеально заточенные ножи.       Йорвет рычит в ответ, сглатывая так щедро льющуюся ему в рот кровь, чувствуя стальной привкус и панику человека. Его запах, пусть и слишком слабый в сравнении с кровью, заполняет лёгкие, и он довольно гудит.       Вернон Роше — достойный человек. Тот, который не сломается, не сдастся. Определённо, внутренняя чернь хотела его себе, так, чтобы все знали, что он — его. Метка, что он сейчас зализывает, — отличный показатель. Он сейчас плохо соображает, но уже сейчас отголоски человечности говорят ему, что после он пожалеет о том, что сделал. Пусть Роше сто раз интересен ему, но метить без согласия, даже если у людей это мало что значит, идея скверная.       Тем более что Вернон, кажется, уже теряет сознание.       Когда человек придёт в себя в больнице, то рядом с ним будет сидеть не нянечка или кто-то из бойцов (или единичных близких), а Йорвет. Йорвет, который, аккуратно дотронувшись до бинтов на шее, лишь только переведёт на него невозможно-изумрудный взгляд.