Сладкий, как мое чёртово вино.

Баки лениво перевёл немного затуманенный взгляд на часы. Он уже не помнил, сколько они висят в кабинете, но стук стрелок бесил солдата будто всю жизнь. Барнс не привык жаловаться на острый слух, но как только он начал обращать внимание на неброские ходики, всё больше и больше мечтал избавиться от ушей или от раздражающих тикалок. Менее обидным был второй вариант, но агент стеснялся безжалостно расправиться с часиками. Они же всё-таки в кабинете Брока. Поэтому Зимний солдат, сеющий самый жуткий страх среди всех, кто может стать его жертвой, гордо игнорировал навязчивый грохот часов. Eго стальное терпение часто награждалось трепетными поцелуями кожи и тонким звоном любимых Броком бокалов. Но сейчас Барнса не беспокоили настолько ничтожные на фоне испытывающих поцелуев Рамлоу постукивания стрелок. Баки попал во всепоглощающий транс: забывал дышать, изредка тяжело и с прерываниями втягивая, будто застывший, воздух; мышцы непроизвольно сокращались, от чего нежная мебель недовольно мычала, словно она уже давно спала, ненадолго возвращаясь к реальности только для того, чтобы напомнить двум агентам о неправильности всего происходящего между ними; капельки пота наперегонки неслись по разогретой коже, заставляя дрожать от «неживых» прикосновений; перед глазами образовалась дымка, сквозь которую ничего нельзя было увидеть, что сравнимо со снятием очков для повышения качества зрения; не слышно ничего кроме легких причмокиваний и гула, нарастающего в геометрической прогрессии всякий раз, когда Брок дотрагивался до новых мест; в голове пусто — не за что зацепиться. Остаётся только подстраиваться под игру Рамлоу, подставляя всё новые участки кожи, за столько долгое время по меркам Брока и Барнса, но не для службы, уже изголодавшиеся по вниманию. У Баки обострились, оголились словно провода под напряжением, все чувтства: теперь он способен уловить малейшее движение воздуха кожей, мельчайшие изменения картинки глазами, слабейшие звуки ушами. Он не может говорить, лишь поскуливать каждый раз, когда Брок задевает языком самые уязвимые места. Рамлоу, ведущий в созданной искусственно игре сам устанавливает правила. Да, без сомнений он помнил о причине появлении Барнса в кабинете. Нужно понять следующее: причина заболевания, симптомы, лечение, как состояние влияет на поведение и скажется ля данная ситуация на дальнейшую работоспособность солдата. Вот Брок и усиленно трудится, прям как пчёлка, над решением вопросов. Своим методом. Сейчас он ведёт Барнса, будто слепого через дорогу, оглушающую ревами тормозов и пугающую пронзительными писками проносящихся машин. Солдат доверился ему. Карт-бланш на всё, что только пожелает Рамлоу. Все в его руках. Брок, будто курильщик, оставивший сигареты на 3 дня, желающий уничтожить за раз сразу всю пачку раковых палочек, не может удержаться от удовольствия доводить Барнса до потери контроля над собой: вот он, непобедимый Зимний солдат — легенда городов и страх узнавших —беспомощный, не способный даже что-то внятно сказать, расплавился перед капитаном, позволяя делать абсолютно всё. Глазки, будто щенячьи, с трудом пытаются различить лицо Рамлоу среди витавшего в воздухе марева. Этот взгляд способен уничтожить Брока, без сожаления стереть чинного агента с лица Земли. За него капитан сварит сам себя в адском котле и ни разу не печалиться о решении. Такой Барнс. Открытый. Расслабленный, готовый на всё, лишь бы Брок продолжал гладить его по бессильной спине, облизывать ключицу, сжигать кожу дыханием. Как же Баки будет унижаться, отдавать всего себя, только ради Брока. Его калечащего слух шёпота, тяжелых, но при этом неощутимых касаний на затылке. Сводит горло от одной только мысли, насколько же сейчас невыносимый момент. Сердце остановится в любую секунду. Переизбыток. Нужно что-то делать. Брок краем указательного пальца приподнимает грузный подбородок солдата. Губы искусаны. Рот приоткрыт. Легкая ухмылка Рамлоу и глаза напротив, полные надежды на продолжение. Начальник потихоньку слизывает сбегающую по щеке капельку пота. Барнс закрывает глаза. Веки сами падают вниз, прикрывая от ослепляющего действа бесполезные в этот момент глаза солдата. Железная рука обхватывает шею Брока, но не так, как обычно: в этом жесте нет силы. Лишь бы ближе. Вторая рука тянется к затылку. Барнс истосковался. По Броку. Рамлоу уже почти подошёл к слегка опухшим губам, подчиняясь желаниям солдата. Безумие. Да, безумие владеет ими. Хочется кричать, рвать, бить что угодно или кого угодно. И не отпускать друг друга. Либо сжаться до размера точки, из которой образовалась Вселенная и остаться так до конца дней. Да, сейчас они единая Вселенная, где каждый подчиняется другому. Кровь кипит, нервы рвутся. А Барнс лечится. Громкий рёв будильника проносится вдоль серых стен, заставляя подпрыгнуть с дивана агентов. Несколько секунд молчания. Барнс испугался так сильно, что готов был зашипеть как котёнок, находящийся в опасности без мамы. Брок, сбросив оцепенение, резко поднялся с нагретого места. — Вынимай ноги, Солдат. — Сглотнув, прохрипел Рамлоу. Нервно просканировав кабинет на наличие полотенца, Брок кинулся к шкафчику, предназначенному для хранения личных вещей агентов. Личный инвентарь не пестрил яркой палитрой, придерживаясь сдержанных серых тонов, предавающих Г.И.Д.Р.е. более серьезный и строгий вид. Выбрав подходящее полотенце, капитан на одних носочках возвращается к заболевшему. Некая неловкость, вызванная неприятно неожиданным звоном. Как оказалось, их близость очень хрупкая. Это неудивительно: нужно быть архиосторожным с подобными делами. Особенно с запретными отношениями с Зимний солдатом. Постоянно нужно следить за всем происходящим вокруг. Им нельзя терять контроль. Последствия слишком трагичны. Брок и Барнс уже пошли на компромис с компанией: встречи регулярны, тренировки жёсткие, все миссии выполняются на 5 с плюсом. Выбивать время уединения очень сложно. Рамлоу пришлось слишком много трудиться. Но это того стоит. Капитан точно бы добивался Баки ещё 1000000 раз. Снова присев на колени перед солдатом, Рамлоу отодвинул тазик, недовольно хлюпающий от передвижения по прохладному полу. Бережно приподнимая уже тёплые стопы, Брок стал вытирать капающую с ног воду. Барнс смотрел на агента из-под полуприкрытых ресниц. В глазах все ещё двоилось, тело слабо трясло. Лицо порозовело, придавая Зимнему солдату более дружелюбный вид. Промокшие от пота волосы безобразно разбросаны по голове, спутаны между собой. Покончив щекотать уже сухие ноги, Рамлоу быстренько одел на них носки. Покрутив шестерёнки в голове, Брок в мгновение оказался у тумбочки, при открывании дверцы которой слух режет протяжный скрип. «Значит руку они сделать могут, а смазать мебель нет…»— слабо усмехнувшись, подумал капитан. Вскоре после неприятного наблюдения халтуры обслуживающего персонала базы, агент уже натягивал пару зелёных гольф на страдающего от недуга Барнса, все также залипающего на свои ноги. Брок, довольно цокнув языком, поднялся. — Удобно? — сложив руки на груди, поинтересовался Рамлоу. — Да. Мне стало лучше, спасибо…— Неуверенно протянул Барнс. — А что ты так скромно, прям как не родной?! — Сквозь улыбку протолковал капитан. — Теперь мне нужно напоить тебя каким-нибудь чаем. Тебе его можно, я думаю…— Задумчиво пролепетал Брок, исследуя кабинет на нахождения кружки(или ведра, на последок можно использовать таз, все ещё недовольно причмокивающий остывшей водой), заварки, лимона или ещё чего-нибудь, что только улутшит и вкус и действие когда-то основного лекарственного средства, доступного семье капитана. За горячей водой всё-равно придётся топать на кухню, но что поделать? Барнсу нужно помогать. Да, Г.И.Д.Р.а не советовала иметь при себе подобные вещи, но многие начальники клали на это огромный бол..огромную кипу бумаг, которые нужно было исследовать днями и ночами. Чтобы не дать лютого храпа прямо за столом, агенты заваривали себе самый бодрящий кофе, проносили гадостливые энергетики через проходной пункт. Словно сыщик разыскав все, что нужно, Брок уже думал отправить кого-то из ближайших подчиненых, кроме Барнса, за кипятком, на всякий случай продумывая убедительные причины необходимости чая. Но легче было прогуляться самому, лишний раз порадовав своим присутствием сотрудниц отдела. Поправив потрепавшуюся прическу и предупредив Барнса об очередном посещении кухни, Брок быстрым, но расслабленным шагом удалился. Рамлоу шёл, крепко сжимая в руке уже надоевшего серого цвета кружку. «Наверное нужно набрать ещё и в бутылку, что нам эта малекуська…» — пронеслось в голове агента, как-то слишком весело идущего по базе. Его мысли перемешивались, движения становились более неуклюжими. Наблюдать за капитаном очень любопытно: всегда такой серьезный, использующий холодный расчёт, одним взглядом дающий понять, что с ним лучше не связываться, одной левой способный уложить чуть ли не целую роту, держащий в страхе всех подчиненных, сейчас шёл легкой походкой, приподнимая пятки, с нежной улыбкой, задумавшись о чём-то своём. В таком состоянии он бы даже простил пакости нерадивым «агентам», уже домывающим туалеты. Если приглядеться, то можно было бы увидеть волшебные крылышки и нимб, слабо сияющий над головой. Барнс его вдохновлял. Избавлял от нудной работы, позволял забыть о жесткой реальности. Дарил тепло и веру во что-то светлое, о чём Брок в ходе службы уже забывал. Баки был его ангелом. Делал капитана лучше. Рамлоу нравится за ним ухаживать, разговаривать с ним, учить его чему-то новому, открывать глаза на мир. Как же Брок благодарен Всевышснему за своё скромное счастье. То счастье, что сидит сейчас в сером кабинете, поджимая ножки под себя. Рамлоу сделает всё, чтобы Барнс наслаждался жизнью. Он этого заслуживает. Незаметно подойдя к помещению кухни, Брок уже не стал прислушиваться. Бесстрастно раскрыв слегка ободранную дверь, шагнул вовнутрь. В нос в ту же минуту ударил запах свежеиспеченных булок. Это удивило агента: работников редко баловали подобным, сетуя на набор веса и расслабленность персонала. Но, видимо, время от времени кухаркам удавалось раздобрить шишек, обязательно угощая их приготовленными вкусностями. — Брок, Вы как раз вовремя! — Звонкий голос радостно окликнул замешкавшегося капитана. — Самые горячие Вам на стол! Девочка ростом ну максимум 150 сантиметров бодро бегала вдоль столов. Её беленький фартучек сидел идеально на тонкой талии. Волосы опрятно уложены под милой шапочкой, немного великоватой для светленькой головы. Глаза девушки горели, пока она заботливо перекладывала горячие сдобы на тарелки. Если бы ненаглядный солдат не вскружил голову Броку, то агент обязательно поближе познакомился с очаровашкой. Но теперь врядли капитан отделается от своего подчиненного… Рамлоу, крепко зажмурившись, вернулся к реальности. — Аннет, у тебя не найдётся термоса? — Спасибо компании за серебрянные бейджики на младшем персонале. Они избавили работников от стольких неловкостей. — Должен быть…Я посмотрю…— Девушка, быстро сориентировавшись на рабочем месте, залезла в какой-то ящик, за дверцами которого хрупкое тельце было совсем незаметно. — Есть! Вам, господин Брок, на литр или полтора? — Аннет говорила радостно, вызывая ответную улыбку агента. Рамлоу не такой суровый, каким казался внешне. Да, он не терпит нарушения дисциплины и плохого выполнения работы, за что некудышные сотрудники Г.И.Д.Р.ы. часто получали по котелку. Но если ты справляешься со своими обязанностями, делаешь всё в срок, достаточно быстро соображаешь, успеваешь приводить себя в порядок да ещё и вежлив с другим персоналом, то Брок обязательно оценит это. Замолвит где нужно словечко, поможет, если это потребуется, защитит перед другими. Капитан вообще добряк, каких ещё поискать. — Красотка, давай на полтора. Работы архимного, видимо опять не высплюсь. Так хоть кофе позабавлюсь. — Лицо Аннет порозовело, глазки забегали туда-сюда. Конечно ей нравился Рамлоу. Она бы даже сказала, что любит этого чертовски красивого засранца. Сколько ночей она провела в горячих мечтах… Брок уже стал заменять ей кислород, и она все никак не могла надышаться. — Ну чтож Вы себя не бережёте, Брок… Боюсь, мне не под силу убедить Вас оставить работу на более подходящее время…Давайте хоть Вам пару штучек самых красивых булочек упакую? Они сегодня так хороши! — Лепетала девушка под одобрительный взгляд агента. — Знаешь, рыбка, да, заверни две. Думаю твои золотые ручки очень хорошо над ними постарались. Сердце Аннет пропустило удар. Рамлоу нравилось дразнить девушек. Это представлялось ему весьма забавным. Но эта кухарочка слишком хорошенькая, поэтому Брок не станет с ней так жестоко играть. Лишь вдохновит её. Да ещё и работать будет лучше! Пластиковые коробочки неприятно шуршали, пока агент наполнял довольно тяжелый термоз горячей водой. — Если понравится выпечка, то я могу предупредупреждать Вас заранее об их появлении!.. — Нежно ставя контейнер с булочками на стол отдачи, пролепетала девушка. — Ну если ему понравится, то я сообщу. Думаю твоё предложение очень хорошее. — Брок загадочно улыбнулся, вытягивая коробку из онемевших рук Аннет. Кухарка уже пропустила у себя в голове тысячу оправданий сказанному, но остановилась на варианте просьбы какой-то шишки принести ему чего-нибудь вкусненького. — Спасибо, Аннет. Хорошей смены. Если вдруг кто-то будет буянить, сообщи мне. — Недожидаясь ответа расстеряной кухарки, Рамлоу уверенным шагом двинулся к выходу. Скрывшись за дверью, ногой не позволяя ей громко захлопнуться, он оставил бедную Аннет в одиночестве со своими мыслями. Охх. Как же долго ее будут мучить догадки. Барнс нервно покачивался вперёд—назад. Что с ним происходит? Зачем Рамлоу так возится с ним? В чём подвох? То умиротворение, получаемое в компании Брока, медленно расстворялось в неподвижном воздухе, освобождая место напряжению. Не может всё быть так хорошо. Это проверка? Баки прошёл её или нет? Голова слабо гудела, тело трясло. Щеки нагревались, а горло хрипело всякий раз, когда солдат вдыхал чуть больше воздуха. Барнс хочет спать, но это желание совсем незначительно в сравнении со стремлением снова оказаться в объятиях Рамлоу. Но чего будут стоить эти нежности? Солдат подпрыгнул, когда тяжелая дверь отворилась, впуская в тусклое помещение начальника.