Ослепленные тьмой

Дорога вела к цели извилистой тропой, уходя то вверх, то вниз, сужаясь и вновь расширяясь до широкого тракта. Сяо Синчэнь шел осторожно, следя за каждым своим шагом, чтобы ненароком не оступиться. Солнце стало печь сильнее, отогревая продрогшую за ночь землю, давая понять своим жаром слепому, что до конца светлого времени суток еще очень далеко. Сяо Синчэнь внимательно слушал, стараясь представить, вспомнить, что скрывается за чернотой перед глазами. Ему и правда не хватало света, которого он лишился, а память, как назло, подводила, стирая детали, оставляя неясные, расплывчатые образы. Заклинатель так погрузился в свои мысли, сосредоточившись только на них и дороге, что, когда чуткий слух уловил треск деревянных колес груженной повозки, проезжающей мимо, он на мгновение замер, тут же делая шаг в сторону, чтобы освободить пространство. Порыв ветра и громкое ржание лошадей помогли понять, что повозка остановилась, а спустя еще мгновение кто-то спрыгнул с облучка и разразился громкой бранью. Покачав головой, Сяо Синчэнь хотел было продолжить путь, но не сделав и шага развернулся, направляясь в сторону, откуда доносились ругательства.  — Я могу чем-то помочь? Судя по треску, который слышал заклинатель, одно из колес выпало из пазов и мужчина, продолжая клясть сгнившее дерево и незадачливых путников, не смотрящих на дорогу, копошился, стараясь приладить его обратно. — Еще бы! Это же из-за тебя эта полусгнившая дрянь совсем развалилась, поддержи-ка, — голос сорвался на полуслове, после чего незнакомец неловко кашлянул, явно не зная, как реагировать на увечье молодого человека, представшего перед ним. Сяо Синчэнь лишь печально улыбнулся знакомой реакции и, сделав пару коротких шагов вперед, помог приподнять повозку. Несколько долгих секунд ничего не происходило, пока мужчина не спохватился и одним ловким движением не закрепил колесо на его законном месте. — Спасибо за помощь, но было бы лучше, если бы ты шел ближе к обочине, а не кидался под лошадиные копыта, я знаешь ли едва успел среагировать, — устало выдохнув, мужчина навалился на деревянный бортик, буквально прожигая заклинателя взглядом, с каким-то больным интересом разглядывая кровавые пятна на повязке. — Куда путь держишь? Там дальше только проклятая гора и такая же деревня, нечего слепцу там делать, даже, — он наконец заметил закреплённый на спине меч, — если он заклинатель. — Благодарю за предупреждение, но я обещал помочь одному человеку, так что пройдусь по предгорью, — доброжелательно улыбнувшись, Сяо Синчэнь спрятал одну из рук в рукав, — долго ли еще идти до горы? — Дело твое, но лучше бы последовал доброму совету, — раздраженно хмыкнув, мужчина оттолкнулся от бортика повозки и запрыгнул обратно на облучок, хватая поводья одной рукой. — Она недалеко уже, за следующим перепутьем, не пропустишь. Бывай, слепец, не думаю, что мы еще встретимся, коль так стремишься расстаться с жизнью, — цокнув и едва слышно выругавшись, мужчина стегнул лошадь, призывая её сдвинуться с места, оставляя после себя лишь дорожную пыль и слепого человека, смотрящего в сторону удаляющейся повозки так, словно он мог её видеть. Когда отдаленный стук колес перестал доноситься до слуха заклинателя, он продолжил свой путь, прислушиваясь теперь не только к окружающим звукам, но и чутью. Если гора и правда такая, как о ней говорят, он это поймет еще на подходе. * * * Шуанхуа на отголоски тьмы среагировал моментально, указывая своему хозяину направление. С каждым новым шагом сам воздух становился гуще, задерживаясь в глотке и оседая в легких, сбивая дыхание в молчаливой угрозе. Вокруг пахло травами и кровью. Давно засохшей, но не утратившей легких металлических ноток, тесно сплетшихся с ароматом буйно разросшегося шалфея. Это место действительно было приютом всевозможной нечисти. Даже сейчас, при свете дня, Сяо Синчэнь ощущал её присутствие — затаившейся, выжидающей нужного момента, чтобы напасть. Торговец говорил, что люди не забредают вглубь горы, собирая травы у подножия, значит стоит пройтись по нему, и, если удача не соблаговолит улыбнуться, придется подниматься выше, в поисках оставленных селянами следов. Как бы глупо это ни было, но Сяо Синчэнь все еще надеется на то, что найдет их живыми. Ветер стих, оставляя после себя оглушительную тишину, изредка прерываемую стрекотанием кузнечиков в траве. Находиться здесь было тяжело даже заклинателю, что уж говорить об обычных людях? Нахмурившись, Сяо Синчэнь ненадолго замер, прежде чем продолжил свой путь по подножию. Это место отвращает на интуитивном уровне, и никакая трава не заставила бы добровольно забрести сюда простого человека. Что же пересилило даже инстинктивный страх перед неведомой опасностью? Неужели и правда работа Старейшины Илин? Тёмная энергия способна на многое и затуманить с её помощью чужой рассудок не должно быть сложно, в конце концов слухи о Старейшине, избравшего путь тьмы, ходят и куда более страшные, а как известно — ничто не рождается на пустом месте. Это бы объяснило храбрость пропавших, если они в самом деле приходили на Луньцзан. Но какой толк в этом? За своими размышлениями Сяо Синчэнь не заметил, как солнце постепенно утратило свой жар, медленно скрываясь за горизонтом. Кажется, он уже довольно долго бродит по подгорью и все, что он нашел, это смутное чувство тревоги и ощущение чужого взгляда на собственном затылке. Шуанхуа едва заметно дрожал в преддверии сражения, но заклинатель не спешил извлекать его из ножен. Вступать в бой слишком рано. Сделав еще шаг Сяо Синчэнь замер, ощутив мягкий, сладковатый аромат, отдающий свежей кровью и гнилью полуразложившегося трупа. Это сочетание ни с чем не перепутаешь, так пахнут только мертвецы, настигнувшие свою жертву. Криков не было, только кряхтение трупа, а значит не стоит и надеяться, что его добыча сумела сбежать. Наивно было бы думать иначе. Глубоко вздохнув, наполнив легкие кислородом, заклинатель сосредоточился на окружении. Один, два, четверо. Меч безошибочно указал на восставших из своих могил мертвецов. Один прямо перед ним, двое на юго-востоке и последний за спиной, довольно далеко, и медленно ковыляет в их сторону. Достав Шуанхуа из ножен, Сяо Синчэнь резко ушел в сторону, уклоняясь от когда-то человеческой руки и ощущая, как кончики сгнивших пальцев достали до верхних одежд. Оказавшись позади трупа, одним заученным движением он отсек ему голову. Тело тут же осело на месте, падая на землю с громким грохотом. Осталось всего трое. Отпустив рукоять меча Сяо Синчэнь направил его к тому, что ковылял позади, стараясь любой ценой добраться до живого человека, совершенно не обращая внимания ни на что больше. Двое. Шуанхуа вернулся как раз вовремя, к тому моменту, когда более свежий, судя по движениям, мертвец ускорился и бросился вперед, сбивая с ног медленно плетущийся перед ним труп. За мгновение до того, как восставший достиг цели, лезвие клинка прошлось по его горлу, не оставляя шансов подняться вновь. Один. Не успел Сяо Синчэнь отступить, как его ногу схватили, притягивая к себе, словно желая, чтобы заклинатель прилег рядом. Одернув конечность, он услышал треск разрываемых тканей мышц. Кажется, последний мертвец оказался особенно старым и не первый год бродил по окрестностям горы, ведомый тёмной энергией. Резким движением оборвав его существование, Сяо Синчэнь выдохнул, стараясь дышать больше ртом чем носом. Смрад, вставший вокруг, полностью перебил мягкий аромат шалфея. Теперь он чувствовал только гниль и оскверненную тьмой кровь. Вернув Шуанхуа в ножны, заклинатель не спеша развернулся, чтобы дойти до первого павшего мертвеца. Того, от которого пахло свежей, не зараженной кровью. След, на который указал меч, вёл выше в горы, туда, где клубится больше всего тьмы. С каждым сделанным шагом тропа становилась все более путанной, а тьма густой. Она вставала плотным туманом, не давая «увидеть» картину целиком, пряча в тенях нежить и обманывая восприятие. Идти становилось всё трудней и пару раз Сяо Синчэнь едва не сбился со следа, теряя направление. Кто-то совсем недавно здесь отчаянно боролся за право выжить, но так и не достиг цели, оставляя после себя лишь едва заметный флер бьющегося в агонии сознания. След неумолимо таял, смешиваясь с тьмой вокруг, сияя совсем тускло, и Шуанхуа водило из стороны в сторону, пока он совсем не замер, теряя ниточку, влекущую его. Когда Сяо Синчэнь осознал это, дорога уже скрылась за тёмной пеленой, позволяя только предполагать, полагаясь на память, где тропа, а где обрыв, ведущий к пропасти. Он просто не имеет права сейчас развернуться и уйти, оставив души погибших, а в этом заклинатель теперь был уверен, вечными пленниками горы Луаньцзан. Если не спасти, то хотя бы помочь обрести покой Сяо Синчэнь обязан. Это его долг, как заклинателя, и желание, как человека. Эти люди ничем не заслужили столь страшную участь. Гора не отпустит их, позволяя уйти на следующий круг перерождения, она поглотит несчастные души, растворяя в себе, порождая новую ненависть и скалясь словно дикий кот, вкусивший свежей крови. Приняв окончательное решение, заклинатель сделал осторожный шаг вперед, следя за тем, куда ступает. Тьмы вокруг слишком много и тот момент, когда он потерял под ногами дорогу и двинулся по пустоши Сяо Синчэнь не заметил, изо всех сил стараясь не упустить мелькнувшее, едва заметное, эфемерное ощущение чужой, еще не оскверненной ненавистью души. След был настолько слаб, что заметить его оказалось невообразимо сложно и заклинатель не был уверен в том, что это именно та нить, которая вела его по крутой горной тропе, упорно стремясь куда-то к вершине. Еще шаг и тело само дернулось вперед, на голых рефлексах пытаясь уйти от внезапного удара из-за спины. Сяо Синчэнь совсем не расслышал шаркающих шагов мертвеца, а меч, уже выхваченный из ножен, не переставая дрожал, указывая на всё вокруг. Следующий удар когтистой рукой не заставил себя ждать, полоснув в опасной близости от шеи. Отступив на пару шагов назад, заклинатель рассек воздух Шуанхуа, отсекая трупу запястье. Кисть упала на землю с противным хлюпаньем, а мертвец, даже не заметив своей потери, продолжил наступать, вынудив Сяо Синчэня уйти в сторону избегая прямого удара, чтобы тут же спиной наткнуться на еще один труп. Разозленное мычание потревоженных мертвецов раздалось неожиданно громко и со всех сторон, одновременно с тем, как по пояснице растеклось липкое пятно, обжигая бок яркой вспышкой боли и добавляя смраду металлические нотки. Вдохнув тяжелый воздух глубже, заклинатель сосредоточился на окружающих его звуках, понимая, что доверять чутью сейчас бесполезно. В этот раз грузные шаги очередного мертвеца, рванувшего в атаку, он услышал загодя, отводя лезвие в сторону и снося трупу голову. Удар. Взмах. Уворот. Удар. Кровь. Снова удар. Шаг в сторону и взмах меча. И снова, и снова, и снова. На Луаньцзан и вправду оказалось неисчислимое множество неупокоенных душ. Некому было проводить обряды, хоронить усопших, позволяя им уйти дальше. Даже просто сжечь никто не счел нужным, оставляя когда-то тела на поругание нечисти, заставляя умерших копить и копить, до бесконечности, ненависть и боль. Обращая отчаявшиеся души в нечто ужасное, возвращая полусгнившие тела обратно к жизни, чтобы они существовали с одной лишь целью: нести свою ненависть и дальше, делать полный круг, забирая все больше чужих жизней и так до скончания веков. Сил, с каждым взмахом меча, становилось все меньше. Сколько времени прошло, с того момента, когда он начал подниматься и невольно потревожил тёмную энергию? Солнце уже давно не опаляло затылок, а значит на гору опустилась ночь. Где-то вдалеке кто-то ухнул и Сяо Синчэнь, ошибочно отреагировав на звук, вновь подставился под удар. Отступать некуда, за спиной тьма, впереди тьма, вокруг одна лишь тьма и не только в глазах. Он помнит примерное направление, откуда пришел, но за всё время сражения приходилось столько раз отступать, отходя в сторону, что он скорее наткнется на обрыв, коих полно на склоне, чем вернется на тропу, но делать нечего. Ситуация, в которую завело чувство долга и искреннее желание помочь, оказалась безвыходной, и все, что остается, это понадеяться на удачу и довериться смутным воспоминаниям о проделанном пути. Продолжать идти вверх он не сможет, слишком сильно ранен, слишком устал, был слишком беспечен. Остается только попытаться уйти, обязательно вернувшись позже. Шорох травы и вонь разложившегося тела уберегли от еще одного удара, позволяя вовремя увернуться, едва не спотыкаясь о крупный камень, оказавшийся под ногами. Излишне сосредоточившись на том, чтобы не упасть на землю, Сяо Синчэнь при всем желании не смог бы отразить следующую попытку отнять его жизнь. Но её не последовало. Звуки флейты раздались внезапно, прогоняя устоявшуюся тишину, прерываемую только редким мычанием мертвецов и лязгом клинка. Мелодия была столь неуместна в сложившихся обстоятельствах, что Сяо Синчэнь замер на несколько долгих мгновений, просто слушая и не осознавая, что недавняя яростная атака прекратилась. Не было больше попыток разорвать на части, осквернить, манящую усопших, жизнь, прервав чужое существование. Он все еще ощущал гнилостный запах поблизости, но на этом все. Мертвецы не двигались, а после и вовсе отступили, уходя прочь от загнанного заклинателя. Тьма вокруг стала гуще, и Сяо Синчэнь крепче сжал пальцы на рукояти Шуанхуа. Что бы ни произошло только что, добра оно не несет. Скорее мелкое зверье отступило перед более крупным хищником. Дыхание сбилось, и меч задрожал сильнее, чем прежде, словно стремясь уберечь хозяина от тёмной энергии, которая, сбиваясь в неясный силуэт, медленно приближалась, расползаясь вокруг фигуры низко стелящимся облаком. По телу прошлась мелкая дрожь и Сяо Синчэнь сделал шаг назад, стремясь избежать встречи с чем бы то ни было. Сил сражаться совсем не осталось: бок саднил, а в голове туман от усталости. Еще шаг назад, одновременно с тем, как мелодия флейты стала громче, вынуждая сконцентрироваться только на ней и ни на чем больше, чтобы не пропустить возможный удар. Занеся ногу назад в бессмысленной попытке отступить дальше, заклинатель слишком поздно понял, что земли там нет. Последним шагом оказался шаг с обрыва. — Осторожнее! — голос раздался в опасной близости, а спустя мгновение Сяо Синчэнь ощутил жар чужих рук на собственном запястье. Резкий рывок вперед стал последним воспоминанием, перед тем, как сознание провалилось в небытие, оставляя непроглядную черноту не только перед глазами, но и в мыслях.