Ослепленные тьмой

Город И встретил привычной тишиной и холодным ветром. Сяо Синчэнь торопился, стараясь не слишком беспокоить раны человека, которого он нес на спине. Добравшись до похоронного дома, заклинатель осторожно опустил незнакомца на кровать, присаживаясь рядом. Дотронувшись пальцами до чужой груди, он ощупал её, невесомо прикасаясь к телу в поисках самых опасных ранений, о которых стоит позаботиться в первую очередь. Человек перед ним оказался весь искалечен, где ни тронь, там была кровь, пропитавшая всю его одежду. То, что он еще жив поражало до глубины души, и Сяо Синчэнь, в последний раз убедившись, что сердце еще бьется, поспешил на кухню. Вечером, перед своим уходом, заклинатель оставил возле очага ведро с колодезной водой, надеясь позже приготовить ужин, и теперь эта предусмотрительность сослужила хорошую службу, позволив не тратить драгоценное время на те вещи, которые в силу своей слепоты Сяо Синчэнь не может делать быстро. Подогрев немного воды на огне, чтобы она была теплой, но не горячей, он перелил её в таз для удобства. Вернувшись к раненому, заклинатель поставил таз на столик рядом и закатал рукава, беря в руки тряпицу, тщательно её ополаскивая и выжимая лишнюю влагу. Верхнюю одежду незнакомца нужно было снять, чтобы добраться до самых страшных ран, но из-за запекшейся крови ткань прилипла к телу, и теперь Сяо Синчэню приходилось действовать вдвое аккуратнее, если он не хотел навредить больше, чем уже есть. Размочив, как сумел, кровь, он стянул с незнакомца одежду, оставляя её на столе рядом с тазом. Осторожно, не желая причинить лишней боли, Сяо Синчэнь провел тряпицей по лицу, стирая с него кровь и ощупывая кончиками пальцев в поисках царапин и порезов. Удивительно, но кажется голова незнакомца пострадала меньше всего. Перейдя к груди, заклинатель выполоскал тряпку в воде, справедливо подозревая, что та давно приобрела алый оттенок. Несколько глубоких, резаных ран шли вдоль ребер, их Сяо Синчэнь промыл, стараясь не задеть неловким движением образовавшуюся корочку. Самой страшной оказалась сломанная нога, если её не обработать юноша, а как Сяо Синчэнь понял, это был именно юноша, может остаться калекой. Нахмурившись, он отложил тряпицу в сторону — бинтов, чтобы перевязать раны, было мало, а оставлять все так, как есть, нельзя, слишком опасно. Незнакомец и так потерял много крови, если раны откроются снова, он может не пережить следующую ночь. Тело дернулось под рукой, и незнакомец болезненно застонал, возвращаясь в сознание. — Не шевелись, — Сяо Синчэнь говорил мягко, надеясь успокоить вздрогнувшего и резко севшего на кровати, отодвинувшегося в самый дальний угол, юношу. — Ты… — голос хриплый, сорванный. — Говорю же — не шевелись, иначе раны могут снова открыться, — не делая попыток приблизиться, заклинатель поднял голову, поворачивая её в сторону, где предположительно был незнакомец. — Я спас тебя, а значит не собираюсь вредить. — Кто ты такой? — юноша закашлялся и голос сорвался на неразборчивый хрип под конец вопроса. — Просто бродячий заклинатель, — едва заметно улыбнувшись, он тихо выдохнул, — мое имя — Сяо Синчэнь, — представившись, Сяо Синчэнь взял со стола целебную мазь. — Не отодвигайся так далеко, я еще не обработал рану на твоей ноге, вернись обратно, — незнакомец не сдвинулся с места и тогда заклинатель добавил: — если этого не сделать, как можно скорее, ты можешь остаться калекой. Словно что-то решив для себя, незнакомец настороженно приблизился, буквально прожигая внимательным взглядом фигуру Сяо Синчэня. — Спасибо за заботу, даоцзан, — прохрипев благодарность, юноша склонил голову к плечу, с хищной улыбкой наблюдая за действиями заклинателя. Молча найдя пальцами рану на ноге, Сяо Синчэнь осторожно нанес на неё мазь, стараясь ничего не пропустить и не сделать больно. — Твою одежду, скорее всего, уже не спасти, — оставив баночку на столе, он взял последние бинты, — но, кажется, где-то здесь было что-то, что можно взять, — закончил Сяо Синчэнь немного растерянно, пытаясь вспомнить, что именно осталось в похоронном доме от прежних хозяев, — лучше, чем ничего, — ощутив кольнувшее внутри смущение вперемешку с виной, он невольно задел края раны, тут же извиняясь за свою неловкость. — Позже я постараюсь найти что-нибудь получше в городе, — завязав крепкий узел на бинтах, Сяо Синчэнь слабо улыбнулся, поднимаясь с кровати. — Вот и все, но тебе лучше пока не двигаться, иначе кости снова могут сместиться. Запечатав баночку с остатками целебной мази, заклинатель собирался уйти, забрав с собой таз с грязной водой, чтобы опустошить его и прополоскать тряпицу получше. — Даоцзан, — в голосе незнакомца почудились какие-то странные нотки, определение которым Сяо Синчэнь не смог бы дать, — ты даже не спросишь кто я такой и почему так изувечен? Все-таки подняв таз, он повернулся к незнакомцу. — Если ты не говоришь, значит мне незачем это знать, — заклинатель перекинул перепачканную в крови одежду через руку, — я случайно наткнулся на тебя и решил протянуть руку помощи. Никаких хлопот ты мне не доставляешь, а когда твое тело окрепнет наши пути разойдутся. К тому же, окажись я на твоем месте, тоже бы предпочел, чтобы незнакомцы обо мне не расспрашивали. Но было бы неплохо, если бы ты сказал, как я могу к тебе обращаться, — с этими словами Сяо Синчэнь ушел из комнаты, направляясь к колодцу неподалеку, чтобы набрать еще воды, взамен той, что он потратил. За дверь юноша проводил его полной жестокого веселья ухмылкой, которую Сяо Синчэнь не смог бы увидеть в любом случае. * * * — Можешь звать меня Чэнмэем, — веселый голос юноши встретил Сяо Синчэня, когда тот, ближе к вечеру, вернулся в комнату вместе с миской похлебки. — Это прекрасное имя, — мягко улыбнувшись, услышав скептическое хмыканье от Чэнмея, заклинатель поставил еду на стол, — тебе стоит поесть. — Даоцзан, ты всех, кто тебе на дороге встречается подбираешь? — ткань на кровати зашуршала и юноша сел, придвигаясь ближе к столу, задумчиво рассматривая мутноватую жидкость в миске, — не страшно? — Я не таю злых помыслов, как, надеюсь, и ты, — покачав головой, Сяо Синчэнь отошел в сторону, чтобы не мешать своим присутствием рядом. — Как я могу, — громко рассмеявшись, Чэнмэй наконец взял ложку, пробуя похлебку на вкус, но не сводя, тем не менее, взгляда с заклинателя. — Завтра с утра мне нужно будет уйти в город, в этом доме не осталось ни бинтов, ни еды. — Не беспокойся, даоцзан, обещаю — когда ты вернешься, все вещи останутся на своих местах. Я не вор, — возможно Сяо Синчэню только почудилось, но за этими словами словно таилось нечто большее, чем простая шутка. — Если ты найдешь здесь хоть что-то ценное, это будет действительно удачей, — на мгновение нахмурившись, заклинатель добродушно усмехнулся. Юноша, которого подобрал Сяо Синчэнь был удивительно бодр для того, кто недавно истекал кровью, лежа без сознания на обочине дороги. Легкий на слова, Чэнмэй подстраивался под любую тему, без конца болтал и всякий раз, когда заклинатель оказывался рядом, прожигал его взглядом так, что даже не видя, Сяо Синчэнь отчетливо чувствовал это. Голос Чэнмэя все еще хрипел, и наверняка горло юноши ужасно болело, тем не менее умолкать он не желал, заполняя тишину бесконечными разговорами. Сяо Синчэнь соврал бы, если бы сказал, что ему это не нравится. Он устал от пустоты вокруг, почти растворился в однообразии дней, не пытаясь спастись. И теперь, с появлением Чэнмэя, холод внутри словно отступил, позволяя вздохнуть полной грудью и искренне рассмеяться в ответ на очередную, на грани пошлости и жестокости шутку, коря себя за неуместный смех. * * * В городе И многие знали Сяо Синчэня, как человека, готового прийти на помощь в любой ситуации, если это в его силах. Кто-то привечал его с благодарностью и стыдом, что им нечем расплатиться с благородным человеком, кто-то презрительно фыркал, едва заметив увечье, и старался прогнать распугивающего покупателей, которых и так тут почти не было, слепца. Денег у заклинателя почти не осталось, а тех что были, не хватило бы и на пару картофелин, но, направляясь в город, он надеялся, что удастся договориться с кем-нибудь о бартере. Пускай брать больше необходимого с жителей и не хотелось, им и так непросто живется, но нога Чэнмэя без лекарства, скорее всего, останется искалеченной, и хромота будет для него тем недугом, от которого никак не избавишься. Такой судьбы юноша не заслужил — он еще совсем молод, судя по голосу, и это бы разрушило его будущее, оставляя позади во многих начинаниях. — Господин, постойте! — женщина вышла из ближайшего дома, только завидев Сяо Синчэня издалека, — мой непутевый сын просил передать вам одеяло, — каркающее рассмеявшись, она продолжила до того, как заклинатель успел что-то ответить, — написал не слушать никаких возражений. Так что сделайте мне одолжение и подождите немного, я сейчас принесу. Женщина вернулась так быстро, словно боялась, что он и правда воспользуется случаем и сбежит подальше, даже не попрощавшись. — Берите-берите, скоро станет совсем холодно, а с такой дырявой кровлей разве согреешься? — она махнула свободной рукой в сторону похоронного дома, который и в лучшие времена продувало насквозь, после чего протянула шерстяное одеяло, вкладывая его прямо в руки слепого. — Спасибо, передайте Цай Юшену мою признательность, — Сяо Синчэнь благодарно поклонился. Ему самому хватит и соломы в гробу, чтобы согреться, а вот Чэнмэю с его ранами это будет более чем полезно — не хватало еще подхватить простуду вдобавок ко всему остальному. — Обязательно, когда этот непутевый мальчишка соизволит навестить свою мать, вместо того, чтобы довольствоваться одними письмами, — возмущенно всплеснув руками, женщина покачала головой, досадливо поджимая губы, — да и внучку мог бы привести повидаться, чай недолго мне осталось. — Вы еще всех нас переживете, — Сяо Синчэнь мягко улыбнулся, — Цай Минчжу, простите, может вы знаете, кто мог бы помочь с лекарствами в обмен на услугу? — помрачнев лицом под конец фразы, он тихо выдохнул. Просить что-то за свою помощь для него чуждо, и всякий раз, когда приходится так поступать, внутри все переворачивается, оставляя за собой противный колючий комок под ребрами. — Господин, вы заболели? — обеспокоено подавшись вперед, женщина внимательно осмотрела его лицо, стараясь увидеть лихорадочный румянец. С трудом подавив неуместное желание потрогать лоб заклинателя, она покачала головой. Сяо Синчэнь ей до боли напоминал сына, такой же открытый людям, готовый отдать последнее, совсем о себе не думая, и такой же безответственный во всем, что касается его здоровья. Мало того, что спит в похоронном доме, где ветер продувает со всех сторон, так еще и по ночам всегда уходит куда-то, возвращаясь только под самое утро — Цай Минчжу встает довольно рано и часто видит, как заклинатель бредет через город на рассвете. — Говорила же, что продует! — Не беспокойтесь, со мной все в порядке, — в ответ послышался недоверчивый хмык и Сяо Синчэнь вновь не сдержал улыбку. Эта женщина с самого первого дня, как он оказался в городе И, окружила заклинателя своей заботой, не слушая никаких возражений — «вы спасли жизнь моей внучке, это меньшее, что я могу для вас сделать» — а на заверения, что одного «спасибо» было бы более чем достаточно, Цай Минчжу соглашалась и продолжала поступать так, как считала нужным. — Это для моего знакомого, боюсь без лекарств ему придется очень трудно. Поэтому я был бы благодарен, если бы вы подсказали, к кому я могу обратиться? — Ну что тут поделаешь? — тяжко вздохнув, женщина прошла мимо Сяо Синчэня в сторону своего дома, — пойдемте, найду что-нибудь. — Не нужн… — Никаких возражений, господин. Что я, не проживу без пары порошков? На здоровье вроде не жалуюсь, оно покрепче чем у молодежи еще будет! — Цай Минчжу, больше не оборачиваясь, скрылась за дверьми, оставляя их приветливо открытыми. Замерев ненадолго на месте, заклинатель последовал за женщиной, обещая себе, что обязательно отплатит за её доброту. * * * К похоронному дому Сяо Синчэнь вернулся только вечером, с ощущением невысказанной благодарности и облегчением на душе, что одной проблемой стало меньше. — Даоцзан, — Чэнмэй поднялся на кровати, опираясь подбородком на свой кулак, — уже вернулся? Видишь, как я и обещал, все на своих местах, — замолчав на мгновение, он рассмеялся, — а нет, не видишь. Покачав головой, заклинатель невольно улыбнулся. Чэнмэй не стеснялся его слепоты, как и не презирал её, свободно упоминая и без конца шутя, при каждом удобном случае. Этим он так напоминал Вэй Усяня, что улыбка сама собой оказывалась на губах Сяо Синчэня. — Поверю на слово. Возьми, ночи тут холодные, — протянув сложенное вчетверо шерстяное одеяло юноше, заклинатель оставил на столе добытые лекарства. Сегодня он никуда не пойдет, оставаясь в доме на всякий случай. Раны Чэнмэя сложно было бы назвать пустячными, пускай тот и ведет себя будто и не ранен вовсе, отказываясь лежать спокойно, восстанавливая силы. Поежившись от внезапного порыва холодного ветра, Сяо Синчэнь нахмурился, поднимая голову вверх. Ночи и правда стали холоднее, наспех залатанные стены больше не справляются со сквозняками, позволяя им гулять по комнатам. Завтра нужно будет с этим разобраться, иначе простуда станет лишь вопросом времени. — Доброй ночи, Чэнмэй, — мягко улыбнувшись напоследок, заклинатель вышел из комнаты.