Ослепленные тьмой

Дни складывались в недели, недели — в месяцы. Холода медленно отступали, уступая место робкому теплу, которое дарило промерзшим землям яркое светило на небесах. На деревьях появились первые почки, знаменуя собой новое время года, когда даже на Луаньцзан становится немного светлее. Вэй Ин же напротив — становился все мрачнее с каждым днем. Он непрестанно хмурился и подолгу сидел в роще, совсем не обращая внимания на посиневшие от холода пальцы. Сжимая в руках Чэньцин, Вэй Усянь молча перебирал отверстия, не спеша подносить флейту к губам. Мелодии не приносили прежнего успокоения, только больше тревожа душу, навевая воспоминания, от которых он всеми силами пытался отгородиться. Иногда Вэй Ин даже верил в то, что у него получается, усмехаясь в пустоту. Верил ровно до того момента, когда на глаза попадался кончик гребня, или А-Юань задавал неловкий вопрос, дергая за рукава. Он пробовал вместо Вэнь Нина ходить в деревню, чтобы продать скудные запасы овощей, взошедшие до того, как пришли морозы, но надолго этого не хватило. Пытался помочь Вэнь Цин с заготовкой трав — та быстро прогнала непутевого помощника, неспособного толком усидеть на месте. Проводил время с Вэнь Юанем, пока он не простудился и на долгие дни не слег в кровать, натужно кашляя под зорким взором целительницы — Вэнь Цин очень громко ругалась в тот день, проклиная безалаберность Вэй Ина на все лады. К костру его перестали подпускать после первой же попытки приготовить ужин — пускай острых пряностей у них почти и не было, но даже так, Вэй Усянь умудрился приготовить что-то малосъедобное, обжигающее язык любого, осмелившегося попробовать его стряпню. А игра на Чэньцин только больше вгоняла в тоску, и Вэй Ин невольно убирал флейту от своих губ, едва раздавался первый звук в тишине. Память немилосердно подкидывала знакомый образ давно ушедшего заклинателя. Такой желанный, что пальцы сами собой сжимались крепче, словно в попытке поймать ускользающее тепло. Вэй Усянь не понимал сам себя, недоуменно моргая всякий раз, когда руки обдавало холодом Чэньцин, а внутри становилось так пусто, что дыхание сбивалось, рвано вырываясь облачком пара изо рта. Никогда раньше он не чувствовал себя так потеряно от одного только понимания — новой встречи не будет. Раньше Вэй Ину казалось, что оставить кого-то позади это не так сложно. Мало ли тех, кто сейчас далеко — Цзян Чэн, шицзе, Лань Чжань, все они стали добрым воспоминанием, заняв отдельный уголок внутри. Вэй Усяню достаточно знать, что с ними все хорошо. Пускай иногда ему и не хватает теплой улыбки Цзян Яньли, её супа из корней лотоса, ворчания Цзян Чэна и напускной холодности Лань Чжаня, которую так и хочется сорвать словно маску, но Вэй Ин в силах это отпустить. Широко улыбнуться и принять, что, как раньше уже не будет. С Сяо Синчэнем так не получалось. Уголки губ быстро опускались, стоило задуматься и вспомнить. Тепло мягкой улыбки мешалось с колким льдом слов, произнесенных, когда они виделись в последний раз, вызывая желание ударить самого себя. Потому что злиться намного проще, чем сожалеть о несбыточном. И даже понимая — все правильно, принять он это не сумел. Тогда Вэй Усянь просто смирился, осознавая тот факт, что покоя ему не видать, как бы он ни старался, и на самом деле, может это не так и плохо — забывать он не хотел. Оставить позади двигаясь вперед — да, несомненно, но не забывать. Разве можно выкинуть из воспоминаний мягкую улыбку, полную искреннего участия, тихий голос и едва заметный аромат секвойи, всегда окутывающий заклинателя? В тишине пещеры Вэй Ин молча сверлил взглядом каменную стену, словно пытаясь найти в ней что-то новое. Компас зла, над которым он трудился последнее время, желая занять руки чем-нибудь полезным, совершенно не хотел работать, как было задумано. Постоянно сбиваясь, он бесконечно крутился, не указывая толком ни в какую сторону, пока в конечном итоге не ломался, разваливаясь на куски. Если бы Вэй Усянь не знал точно, что это невозможно, то он подумал бы, что его сглазили, проклиная на неудачу. И так невеселое настроение стало еще хуже, и он откинул бесполезную игрушку в сторону. Нужно было встать, выйти из пещеры, отыскать А-Юаня, сводить его на охоту, как он и обещал — но не хотелось. Сказать по правде, Вэй Ину в последнее время вообще ничего не хотелось, он почти растворился в охватившей его меланхолии, старательно делая вид, что это не так. * * * Первый раз Вэнь Нин почувствовал, как темная энергия сходит с ума, с первыми заморозками. Будучи мертвым, он давно перестал ощущать перепады температуры, поэтому, когда по спине пробежала волна мурашек, заставляя стучать зубами, он забеспокоился. Невольно поежившись, Вэнь Нин долго смотрел на свои руки, прослеживая взглядом черные вены и пытаясь понять, что именно произошло. Позабытое чувство холода ушло, а вопросы остались. Волновать сестру или молодого господина Вэя не хотелось — у них и так хватает проблем, поэтому он ничего не сказал. В конце концов Вэнь Нин уже мертв, что еще может случиться? Второй раз его застала волна холода, когда он пытался помочь А-Юаню с умыванием. Едва не уронив ребенка, Вэнь Нин испуганно дернулся, ощущая, как в голове зашумела тьма. До ужаса знакомое чувство перепугало его до смерти. Оставив ничего непонимающего Вэнь Юаня на попечении бабушки, мертвец сбежал, забиваясь как можно дальше, лишь бы этот зудящий шепот исчез. Руки невольно дрожали, а речь чаще обычного сбивалась на заикание, выдавая неподдельное волнение мертвеца. Этим шепотом были наполнены обрывки его воспоминаний, те, что были до того, как разум вернулся. Третий и последний раз это случилось в первые дни тепла, когда он пытался помочь сестре с припарками. У Четвертого дядюшки разболелась спина и Вэнь Нин вымачивал по настоянию Вэнь Цин кусок ткани в горячей воде, когда пальцы невольно разжались и тряпка упала прямо в миску, расплескивая кипяток вокруг. — П-прости, — до того, как Вэнь Цин успела разразиться бранью, мертвец вжал голову в плечи, покаянно опуская голову. Ладони девушки раскраснелись, и она, устало вздохнув, отошла в сторону.  — А-Нин, что с тобой происходит? — Вэнь Цин заговорила куда мягче, чем собиралась, оставляя ступку, в которой перетирала травы, на столе. — Н-ничего, не беспокойся сестра, — опустив голову еще ниже, Вэнь Нин отвел взгляд. — Не ври мне, — ощущая, как зарождается раздражение, девушка скрестила руки на груди, — ты глупец, если считаешь, что я ничего не замечаю. — Я не з-знаю, — чудом запнувшись только на последнем слове, мертвец прекратил попытки выловить ткань из воды, — я… последнее время т-тьма не спокойна. Молодой господин В-вэй говорит, что все под контролем, н-но, — замолчав, он робко взглянул на сестру, которая с каждой его фразой казалось становилась только злей. — Идиот, — сжав руки в кулак, Вэнь Цин бросила ругательство в пустоту, — оставайся тут, А-Нин, чтобы к моему возвращению закончил с припарками. Не слушая робких попыток что-то ответить, девушка стрелой вылетела из дома, решительным шагом направляясь к пещере. * * * Вэй Ин как раз собирался снова поработать над компасом, когда Вэнь Цин ворвалась внутрь, одним своим видом вызывая желание покаяться во всех грехах и смиренно принять наказание. Оторвавшись от своих записей, он поднял голову, вопросительно глядя на девушку. То, что она не скажет ничего хорошего, было понятно сразу — по молниям во взгляде и поджатым в неподдельной злости губам. Едва сдержав усталый стон, Вэй Ин положил исписанный корявыми иероглифами лист на стол. Поднявшись на ноги, он почти столкнулся с подошедшей совсем близко Вэнь Цин. Благоразумно отступив в сторону, Вэй Усянь молчал, предоставляя первое слово девушке. — У тебя хотя бы зачатки совести есть? — Вэнь Цин заговорила обманчиво спокойно, — сколько еще это будет продолжаться? — сжав зубы так сильно, что Вэй Ину показалось, будто он услышал, как они скрипят, девушка резко выдохнула. — О чем ты? Вэй Усянь был неподдельно удивлен — все, что он делал в последнее время, это безвылазно сидел в пещере, как самый примерный ученик Гусу Лань, корпя над своими записями день и ночь, не в силах нормально уснуть. — Он еще спрашивает, — девушка раздраженно поморщилась, — А-Нину нехорошо, Вэй Усянь, не ты ли первый должен был этим обеспокоиться? — Я уже говорил, все под контролем! — в висках зашумело и Вэй Ин нахмурился. Вэнь Нин и правда приходил к нему пару дней назад и говорил что-то такое, но все было в порядке. — «Под контролем»?! — моментально вскипев, Вэнь Цин повысила голос. — Не только Вэнь Нин, все на Луаньцзан заметили, что это не так. — Я… о чем ты говоришь? — недавнюю меланхолию, как ветром сдуло. Гора никогда не была особенно приветливым местом, и темной энергии здесь столько, что несложно захлебнуться, сдаваясь ей на милость. Тьма своенравна, как дикий зверь, на время припрятавший свои клыки, чтобы безжалостно вцепиться в горло, едва представится такой шанс. — Ты правда не понимаешь? — голос Вэнь Цин немного смягчился. Пусть он и остался таким же жёстким, но теперь к обвинениям примешивалась доля растерянности и еще меньшая доля беспокойства, — не замечал, как заготовленные на посадку семена загнивают, старики все чаще жалуются на головную боль… да даже сам воздух стал тяжелее, — закончила девушка уже совсем тихо. — Они не понимают причин, но я — да. До того, как Цишань Вэнь пал, Вэнь Жохань старался держать нас с А-Нином неподалеку — мало ли когда может пригодиться умелый целитель. И ощущение, как темная энергия выходит из-под контроля, пожирая все на своем пути, я не спутаю ни с чем, — выговорившись, Вэнь Цин совсем успокоилась, отпуская душившие её гнев и волнение. — Поэтому, Вэй Усянь, я спрошу еще раз — ты правда считаешь, что у тебя все под контролем? — Да! То есть нет, то есть, — Вэй Ин был убежден, что все в порядке. Тьма послушной кошкой ластилась к рукам, оплетала их, проникая под кожу, даря леденящее душу спокойствие. Она словно уносила с собой все беспокойства, обращая их в пепел. Злилась за него. Негодовала за него. Скучала за него. А сам Вэй Усянь этого в упор не видел, все больше погружаясь в тишину своей пещеры, не обращая внимания на то, как в какой-то момент все, что скопилось внутри, выплеснулось наружу, расползаясь по округе. — Не знаю. Я справлюсь. — А мы, что, умерли внезапно? — вновь повышая тон, Вэнь Цин выдохнула сквозь зубы, — заканчивай взваливать все на себя, ничем хорошим это не закончится, — возмущение Вэнь Цин граничило с беспокойством и искренним раздражением. — Я постараюсь, — после короткого молчания, Вэй Ин слабо улыбнулся. — Спасибо. — Я уже говорила тебе как-то, но ты не захотел меня слушать, — девушка заговорила не сразу, словно подбирая слова, — это ведь началось еще до холодов, когда Сяо Синчэнь ушел. Я сначала думала, что это было его решение, но смотрю на тебя сейчас и скажи мне вот что, — взгляд Вэнь Цин стал жестче, буквально приковывая к месту. Внутри у Вэй Усяня что-то ухнуло вниз, — это ты его прогнал? — Как это связано? — говорить про Сяо Синчэня не хотелось, он и так не идет из головы, как ты ни старайся, поэтому Вэй Ин на мгновение прикрыл глаза, собираясь с силами. — Значит ты. А сам связи не видишь? — вздернув бровь, Вэнь Цин с трудом подавила желание закатить глаза, — ладно, давай попробуем иначе. Поведай мне, что же такое случилось и натолкнуло тебя на эту «прекрасную» мысль? — Это обязательно? — молчание девушки ответило куда красноречивее любых слов, — на Луаньцзан его не ждало ничего хорошего. Люди не стали бы разбираться, насколько шишу прекрасный человек, они бы просто… смешали его с грязью, — сжав пальцы в кулак, Вэй Ин вспомнил тех крестьян из Илин, так просто рассуждающих о праведности и проклятьях, осуждающе кривящих губы, произнося имя Сяо Синчэня. Темная энергия пришла в движение, расползаясь липкой паутиной по пещере в ответ на ярость Вэй Усяня. Стрелка на недоделанном компасе зла бешено завертелась, прежде чем он с грохотом развалился на части. Несколько осколков упало прямо под ноги, и Вэй Ин, с трудом взяв себя в руки, поднял их, аккуратно складывая на столе. — Они уже это сделали. Я не мог допустить, чтобы это продолжалось и дальше. — Вэй Усянь, ты идиот или только прикидываешься? — недоуменно цокнув языком, Вэнь Цин скрестила руки на груди, — как его уход помог бы избежать сплетен? — Люди быстро забывают, и со временем перестали бы болтать. — И как, сработало? — насмешливо склонив голову к плечу, она так и не дождалась ответа, — то-то и оно. А теперь ты забился в темный уголок и в упор не желаешь замечать очевидного. — К чему ты клонишь? — все эти загадки начали утомлять и Вэй Ин ощерился в ответ. Предчувствие кольнуло сознание, пульсируя на самом его краю. Что-то было. Что-то очевидное и в то же время непонятное, за что он никак не мог ухватиться в мыслях, поставив последний фрагмент картины на место. — Порой мне кажется, что слепой тут ты, а не Сяо Синчэнь, — Вэнь Цин усталым жестом провела ладонью по своему лбу, досадливо качая головой, — что ты про него думаешь? — Про шишу? — удивленно моргнув новому вопросу, Вэй Ин на мгновение задумался, вспоминая теплый образ и совсем не обращая внимания на скользнувшую по его губам улыбку, — он замечательный человек и всегда улыбается, даже кому-то вроде меня. Ему понравился мой суп! Тот, который ты вылила, — коротко усмехнувшись в пустоту, Вэй Усянь уже не видел насмешливого взгляда Вэнь Цин, — и вино тоже, так что у него хороший вкус. А еще у шишу очень ласковые руки, — улыбка медленно растаяла, оставив после себя ощущение пустоты внутри. — Почему ты спрашиваешь? — Ты продолжай, может и дойдет, — из голоса Вэнь Цин пропал весь гнев, теперь она говорила мягче, словно объясняя непонятливому ребенку прописные истины, которые тот никак не может уяснить. — Вэнь Цин, я тебя не понимаю! — вопросы, которые задавала девушка, никак не хотели укладываться в голове. Вэй Ин совершенно не понимал к чему она вела, но задумался, успокаивая всколыхнувшуюся вокруг темную энергию. Сяо Синчэнь, за то время пока был на Луаньцзан, сумел занять важное место в его душе — своей мягкой улыбкой, добрыми словами и искренностью в каждом поступке. Он не был таким же, как все вокруг, не смел судить по чужим словам, оставляя шанс оправдаться. Заклинатель столкнулся не только со светлой стороной Вэй Ина, той, которая всегда широко улыбается, шагая вперед с раздражающей благородных господ беспечностью, но и темной, у которой нет жалости и сочувствия к врагам — только тьма, извивающаяся скользкими щупальцами вокруг, шепчущая о гневе, подогревая желание отпустить себя. И Сяо Синчэнь не отвернулся, подобно остальным, продолжая все так же мягко улыбаться, беспокоясь о самом Вэй Усяне, а не том, что он творит, принимая его право так поступать. Раньше Вэй Ину казалось, что он просто благодарен. Но до шишу хотелось дотронуться, зарываясь пальцами в шелковистые волосы, прикоснуться к мягкой коже и посмотреть, как он отреагирует — зальется ли лицо алым или нет? Наверное, это выглядело бы донельзя прелестно. Рассмеялся бы он так, как умеет только заклинатель — тихо и очень тепло? Сяо Синчэня хотелось оберегать от всего, что могло ему навредить, уберечь от грязи, в которой без конца барахтается сам Вэй Усянь. Кажется, на благодарность это похоже меньше всего. — Я… нет, — одно слово, и мелькнувшая мысль ударила по Вэй Ину сильнее, чем тот мог подумать. Темная энергия сгустилась вокруг, отвечая на его эмоции, а пустота внутри будто стала объемнее и холоднее. — Дошло все-таки. — Как… когда?! Я идиот, да? — губы Вэй Усяня изогнулись в кривой усмешке, — но это ведь ничего не меняет. Я не имею права портить ему жизнь, — слова прозвучали совсем бесцветно, и он отвел взгляд в сторону, прямо на трещину в каменной стене, оставшуюся после того, как ушел Сяо Синчэнь. Когда держать себя в руках не осталось никаких сил. — Действительно идиот, — Вэнь Цин снова начала злиться, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не ударить его, — ты не пробовал изредка спрашивать, чего хотят другие, прежде чем поступать по-своему? — И что по-твоему я должен сделать? — Сказать прямо, и дать выбор, — поморщившись, как от головной боли, девушка продолжила, — ты удивишься, но Сяо Синчэнь большой мальчик, и в силах сам принять решение. Как бы это выглядело — спустя столько времени прийти к заклинателю и выложить все, как на духу, не заботясь тем, что он возможно уже и забыл про Старейшину Илин, оставив его далеко позади? — Вэй Усянь, не твой ли девиз «достигать невозможного»?! — Нет, — Вэй Ин пропустил смешок, — это девиз ордена Юньмэн Цзян, — может не такая и плохая это идея. При мыслях о новой встрече губы сами собой расплылись в широкой улыбке. Даже если ничего хорошего из этого не выйдет, он по крайней мере сможет извиниться за свои слова. — Но ты права. Я попробую. К тому же А-Юань очень настойчиво просил меня передать шишу, чтобы он возвращался.