Ослепленные тьмой

Похоронный дом давно исчез за очередным поворотом, растворившись в густом тумане города И. И чем дальше они уходили от него, тем легче становилось на душе. Это место хотелось оставить воспоминанием, зыбким и нечетким, чтобы однажды оно исчезло насовсем, забирая с собой и все то отчаяние, что довелось испытать, ступив на укрытые туманами улицы. Теперь они шли по широкому тракту, с которого пришлось вскоре свернуть на узкую, заросшую травой и кустарниками, тропу, чтобы обогнуть высокую гору и выйти на дорогу, ведущую прямиком к Илин. Серые комья размытой земли без конца липли к подошве, вызывая желание выругаться и найти путь получше. Вэй Ин держал себя в руках, а вот А-Цин молчать не стала, громко сетуя на то, какая она бедная и несчастная, что приходится тащиться через густые заросли, грозясь окончательно разодрать плащ, который, между прочим, ей очень нравился, и вообще это подарок даоцзана, а значит вряд ли потом найдется что-то получше. Сун Лань неодобрительно качал головой на эти отповеди, но ничего не говорил, молчаливо ступая следом за ними. Сяо Синчэнь же, погруженный в свои мысли, и вовсе казалось не замечал, как его ноги порой едва ли не по щиколотку проваливаются в грязь. — Если не отойдешь в сторону, то на нем точно появится еще парочка дыр, — усмехнувшись, Вэй Усянь предостерег девочку от особенно колючего куста, — не жарко, в меху-то? — Не жарко! — А-Цин вздернула подбородок, показательно тщательно выстукивая землю перед собой. — Тут меха всего ничего на капюшоне, и он пушистый! — хмыкнув, будто это все сразу должно было разъяснить, она плюхнула палкой в лужу, как раз в тот момент, когда с ней поравнялся Вэй Усянь. Обрызгав полы ханьфу грязной водой, довольная собой девочка сразу же принялась извиняться, причитая о том, что она совсем не видит куда идет. — А-Цин, не балуйся, — Сун Лань впервые за долгое время подал голос, строго увещевая быть осторожнее. — Скоро стемнеет, — подняв глаза к заходящему солнцу, он нахмурился, понимая, что в ближайшей округе нет ни одной захудалой деревни, а значит ночевать придется под открытым небом. Отвернувшись, А-Цин показала язык и что-то недовольно пробурчала себе под нос. Все время, что они были в пути, девочка только и делала, что болтала без конца, не вынося тяжелого молчания своих спутников. Пытаясь разговорить кого-то из даоцзанов, она постоянно цеплялась языком с Вэй Ином. Вэй Усянь, в свою очередь, ловко отвлекал её внимание на себя, стремясь оградить Сяо Синчэня от потока вопросов, которые А-Цин, со своей детской непосредственностью, обязательно задала бы, забывая о том, что далеко не обо всем может быть просто говорить. Когда солнце наполовину скрылось за горизонтом, они нашли небольшую, относительно сухую поляну, где было удобно развести костер и кое-как укрыться от мелкого дождя, если он снова пойдет. — Шишу, ты как? — Вэй Ин опустился на землю рядом с заклинателем, следя за тем, как мерно потрескивает пламя. — Нет нужды в беспокойстве, — Сяо Синчэнь опустил голову и его волосы упали на плечи, скрывая лицо от постороннего взгляда. Вэй Усянь повернулся в его сторону, пододвигаясь ближе, почти не оставляя между ними свободного пространства. — И все же, — поджав губы, он тихо выдохнул, обрубая фразу раньше, чем закончил её. — Не молчи, хорошо? Не важно, что ты скажешь, просто не молчи, — Вэй Ин заговорил совсем тихо, игнорируя сидящего напротив Сун Ланя, отстраненно спокойного, явно желающего что-то сказать, но сдерживающего себя. А-Цин тем временем устроилась на верхних одеждах своего спутника, которые тот отдал ей, едва стало понятно, что придется задержаться в лесу на ночь. Прикрывшись сверху плащом, она упорно делала вид, будто спит, или действительно пыталась уснуть — кто знает. Маленькая и сметливая девочка понравилась Вэй Усяню, она явно не из тех, кто подчинится вольному течению судьбы, предпочитая бороться за свое счастье. Ловко орудуя шестом, А-Цин порой двигалась так, словно и не была слепа, убегая немного вперед и поразительно удачно огибая особенно глубокие лужи. Задумавшись об этом на мгновение, Вэй Ин хмыкнул — даже если он прав, то какая разница, в конце концов это не его дело. Шуанхуа, возвращенный хозяину, белым пятном маячил перед глазами и Вэй Ин поспешил отвернуться, невольно переводя взгляд с костра на Сун Ланя — отложив свой меч в сторону, он был почти неподвижен, замерев с раздражающе прямой спиной и неотрывно смотря прямо на Сяо Синчэня. Недовольство, которое за время пути казалось совсем улеглось, вновь подняло голову, затопляя ядовитой желчью изнутри. Разжав крепко сжатые зубы, Вэй Усянь поморщился — он не знает ровным счетом ничего о том, что связывает этих двоих. Колебался ли Сяо Синчэнь хоть мгновение, прежде чем принять судьбоносное решение, которое лишило его сначала красоты мира, потом спутника, а в конечном итоге и желания жить, или, выбрав однажды, он уже никогда не сомневался? Впрочем, тут гадать нет никакого смысла — история Сяо Синчэня, так схожа с его собственной, что Вэй Ин может с уверенностью ответить: нет, он не колебался, видя единственный возможный выход. Заклинатель возвращал утраченное, не желая бросать друга в пропасть, где от света ничего не осталось. Вэй Усянь возвращал Цзян Чэну то, без чего у него так и не получилось бы подняться с кровати и посмотреть в завтрашний день. Они с шишу и в самом деле похожи, оба отдали что-то важное, оба в конечном счете остались одни. И оба ни о чем не жалеют. Глаза Сяо Синчэня... Вэй Ину всегда было интересно, какие они: похожи на звезды? Быть может на раннюю листву цветущих деревьев? Или они были подобны бездонной небесной синеве? Так много оттенков, подходящих и не очень, но наверняка очень красиво смотрящихся на светлом лице заклинателя. Встреться они раньше, он смог бы их разглядеть, или прошел мимо, не замечая мягкой улыбки, всегда блуждающей на чужих губах? Мысли текли бурным потоком, разветвляясь и углубляясь в рассуждения, пока Вэй Усянь не остановил себя, понимая, что все это время он почти не моргая рассматривает Сун Ланя, блуждая взглядом по острым чертам, словно пытаясь отыскать что-то важное. Что именно он и сам не понимал, пока не остановился на глазах: серых, будто густой дым над костром. Таких же теплых с виду, как Вэй Ин и представлял, и лишь неправильная, чуждая холодность на глубине зрачков отрезвляла, напоминая — человек, которому они теперь принадлежат не Сяо Синчэнь. — Что-то не так? — Сун Лань явно пытался удержать негодование, отразившееся в дыму легкой рябью. — Нет, — покачав головой, он с трудом отвел взгляд, коротко усмехаясь. Повернув голову к заклинателю, Вэй Усянь привычным движением потянулся к его рукам, притягивая их к себе, пряча замерзшие пальцы в собственных ладонях. Пускай холода и прошли, но ночи до сих пор были морозными, особенно когда накрапывал мелкий дождь, забирающийся за ворот ханьфу. — Шишу, — обратившись к Сяо Синчэню, Вэй Ин дождался, пока тот откликнется, — знаешь, у тебя были очень красивые глаза, — уловив, как заклинатель неловко дернулся, он улыбнулся, завороженно разглядывая белую повязку, — в них наверняка можно было потеряться, — Вэй Усянь закончил на вздохе, немного мечтательно прикасаясь кончиками пальцев к теплой, почти горячей щеке. Сказал и только потом подумал, что не стоило произносить этого вслух, но промолчать оказалось выше его сил. Вэй Ин не видел, как Сун Лань вздрогнул, а строгие черты его лица исказило страдание, застывшее льдом в серых глазах, прогоняя оттуда все тепло. Единственный, на кого смотрел Вэй Усянь, был Сяо Синчэнь — губы заклинателя приоткрылись, выпуская воздух вместе с облачком пара, а на бледных скулах в отблесках пламени расцвела краснота. Сяо Синчэнь не знал, что должен ответить. Слова, произнесенные без умысла, как простое подтверждение давно известного факта, удивительно метко пробрались внутрь, проникая куда-то гораздо глубже сердца. В этот момент все остальное отступило в сторону, спрятавшись на время за жаром, который разлился по щекам и шее. Вместе со смущением пришла печаль, почти незаметная, ловко скрывшаяся в желании стать ближе, спрятаться от остального мира и не вспоминать о том, насколько он бывает жесток. — Прости, не надо было мне этого говорить, — приняв долгое молчание за обиду пополам с всколыхнувшейся болью, Вэй Ин поспешил извиниться, опуская руку и прижимаясь лбом к чужому плечу. Он просто хотел поделиться своим открытием с Сяо Синчэнем и позабыл о том, что не все слова могут быть уместны, а ведь именно этого Вэй Усянь хотел избежать, оберегая заклинателя от болтовни А-Цин. С другой стороны от костра послышался шорох — Сун Лань поднялся с места, быстрым шагом удаляясь в сторону леса, бросив напоследок что-то про хворост, который нужно собрать. — Все в порядке, — Сяо Синчэнь заговорил на полтона ниже, разобрав ровное дыхание спящей девочки неподалеку, — это не те слова, за которые стоит обижаться. Мне было приятно их услышать, — замявшись под конец, он положил ладонь на затылок Вэй Ина, пропуская между пальцами длинные пряди волос, сразу находя среди них несколько колтунов. — Ты обещал, что больше не будешь издеваться над своими волосами.  — Некому было проследить, — негромко рассмеявшись, Вэй Усянь подставился под ласковые прикосновения, — исправишь это? Ты тоже обещал, — словно и не было тех пустых дней, когда знакомый образ оставался лишь в воспоминаниях. Вэй Ин многое бы отдал, чтобы продлить этот миг до бесконечности, — я скучал, — уткнувшись носом в плечо, он отказывался отодвигаться, наслаждаясь спокойной тишиной наступающей ночи. Сяо Синчэнь ничего не ответил, только прижал ближе к себе, неуверенно приобнимая. — Цзычэнь еще не вернулся? — заклинатель отстранился и обоим сразу стало холодно из-за очередного порыва ветра. — Нет, — отрицательно покачав головой, Вэй Усянь огляделся, высматривая мрачный силуэт. — За что ты на него злишься? — Сяо Синчэнь задал вопрос с усталым непониманием и долей смирения, складывая руки на своих коленях. — Или да, — продолжил свою мысль Вэй Ин. Стоило подумать о Сун Лане и тот появился с охапкой мелких веток, выбираясь из темноты леса, — я не злюсь, это… сложно объяснить, — даже самому себе, — может он мне просто не нравится? Такое бывает, не волнуйся, шишу, я не позволю этому на что-то влиять. Бросив добычу возле костра, Сун Лань подошел к А-Цин, поправляя съехавший плащ, так чтобы она не замерзла, после чего сел неподалеку. — Задерживаться здесь бессмысленно, лучше выйти пораньше и добраться до деревни, — обращался он скорее к Сяо Синчэню, хоть и не отводил пронзительно холодного взгляда от Вэй Ина. — Ближайшая деревня в стороне от тракта, — Вэй Усянь недовольно нахмурился, — придется сделать большой крюк. — Лучше так, чем нестись сломя голову, позабыв о насущных вопросах, — в голосе Сун Ланя явственно послышался упрек. — Ну да, конечно, и как я не подумал, — криво усмехнувшись, Вэй Ин собрался было закончить фразу, но наткнулся взглядом на спящую А-Цин. И правда не подумал — если сами они способны долгое время обходиться без удобств и еды, то для девочки, совсем еще ребенка по сути, подобное не под силу. — Значит сделаем крюк, — нехотя признав свою ошибку, он сдержал порыв продолжить препирательства просто так, из желания досадить. Разговор оборвался на полуслове, но ни Вэй Усянь, ни Сун Лань не стали больше ничего говорить, предпочитая оставить все до утра. Костер почти прогорел и только угли продолжали мерно тлеть, отбрасывая тени на собравшихся вокруг. Ночевать пришлось прямо на земле, слабо обогретой недавним огнем. Сяо Синчэнь, истощенный долгим днем, уснул сразу, тяжелое дыхание выровнялось, едва он откинулся назад, касаясь головой жухлой травы. К Вэй Ину же сон совсем не шел, поэтому он лишь придвинулся поближе, делясь своим теплом и отводя взгляд к небесам, в надежде, что сознание сжалится над ним, позволяя раствориться в ночи.