Ослепленные тьмой

С того момента, как были озвучены требования Цзинь Гуаншаня о немедленной сдаче, прошло несколько дней. Вэй Ин мотался по всей горе, лишая себя сна, в попытках укрепить барьер. Тьма, столь яростная в нападении, оказалась совсем негодной для обороны. Талисманы без конца выгорали, оставляя прорехи в защите, и он сбился с ног, стараясь решить эту проблему. Тигриная печать преисподней помогла с контролем, но во всем полагаться на неё нельзя, ведь исчезни Вэй Усянь, и темная энергия, скопившаяся в артефакте, станет неуправляема — тогда осада будет меньшей из их проблем. Люди были измучены ожиданием и собственным бессилием. Единственное, что они могли, это улыбнуться через силу, да вручить Вэй Ину в руки миску с едой, когда тот в очередной раз пробегает мимо. В этот вечер, как и в несколько до этого, старики собрались возле костра, молчаливо размышляя об их возможном будущем. Солнце давно спряталось за горизонт, но никто и не подумал расходиться, даже Вэнь Юаня не прогнали спать, словно позабыв о том, насколько уже поздний час. Тяжело сгорбившись, бабушка гладила ребенка по затылку, крепко прижав маленькое тельце к себе и без конца бормотала о том, что все обязательно будет хорошо. Вэнь Юань, вопреки обыкновению, ощущая, как дрожат морщинистые руки, не пытался выбраться из удушливых объятий, а сам крепко цеплялся пальцами за поношенное платье женщины. — Бабушка, — негромко пробубнил Вэнь Юань уткнувшись носом в платье, — не бойся, Сянь-гэгэ очень сильный! Он победит всех-всех чудищ! — Я знаю, А-Юань, — прохрипела женщина, отодвигаясь, чтобы взглянуть мальчику в лицо, — он обязательно сделает все, что в его силах, — положив ладонь на макушку, она нежно провела по волосам, печально улыбаясь уверенности, звучащей в словах ребенка. Вэй Усянь взял с женщины обещание — если все станет совсем плохо, она заберет с собой ребенка и уйдет так далеко, как только получится, уберегая его от преследования. Не так сложно спрятать двух человек, как десяток опальных Вэней, в конце концов кому взбредет в голову приглядываться к беднякам в поношенной одежде. Пускай остальным не доведется встретить следующую зиму, но он должен жить дальше. Огладив худое детское лицо, бабушка оттерла грязное пятно с кончика носа и вновь прижала Вэнь Юаня к себе. Пламя заколебалось от легкого порыва ветра, когда Вэй Ин прошел мимо, усаживаясь по другую сторону костра. Протянув ладони ближе к огню, он усилием воли прогнал усталость и постарался улыбнуться, нарочито небрежно подкидывая в костер полено. — А-Юань, а не пора ли тебе спать? — усмехнувшись, заговорил Вэй Усянь после недолгого молчания. Ребенок что-то малопонятно пробормотал и, выпутавшись из ласковых рук, обернулся, потирая пальцами слипающиеся глаза. — Теплая постель ждет не дождется тебя, — Вэй Ин смахнул с подола ханьфу упавшую туда искру, — а то смотри, выйдет Вэнь Цин и мало никому не покажется, — хмыкнув, он чуть наклонил голову на бок, наблюдая за тем, как Вэнь Юань, пригревшийся в объятиях, борется с сонливостью и желанием остаться. — Тетя хорошая, — из чувства противоречия возразил ребенок, — но она всегда ругается, когда я не ложусь вовремя, — надув щеки, он бросил опасливый взгляд на двери дома неподалеку. — И правда, что-то мы засиделись. Бабушка пригладила растрепавшиеся волосы Вэнь Юаня и, выпустив мальчика из своих объятий, с глухим кряхтением поднялась, протягивая ему руку. Неуверенно потоптавшись на месте, ребенок все-таки послушался и покорно вложил свою ладошку, позволяя увести себя спать. — Молодой господин Вэй, — кто-то из Вэней подал голос, когда бабушка и А-Юань скрылись в доме, — вам бы тоже отдохнуть. — Прогоняете? — хмыкнул Вэй Усянь. — Ради вашей пользы, — Четвертый дядюшка разворошил угли, вздымая к небу целый сноп искр, — сделайте уж одолжение старику, поспите немного. — Ну раз вы просите, — обозначив шутливый поклон, Вэй Ин не решился спорить и обошел костер, направляясь в пещеру. Доведется ли встретить следующий рассвет, или первым, что он увидит по утру, будут яркие вспышки огня, берущие натиском барьер, никто не скажет. Единственное, в чем уверен Вэй Усянь, это в том, что он будет стоять до конца, как бы не повернулась судьба. * * * Следующий день пришел вместе с ломотой в мышцах и смутным предчувствием надвигающейся беды. Вэй Ин уснул прямо за столом с кистью в руке, так и не добравшись до постели. Сонно потянувшись, он отлепил от своей щеки лист бумаги, окинув его раздосадованным взглядом — и без того неаккуратные иероглифы совсем смазались, превращая связный текст в одно большое, неразборчивое пятно. Попытавшись припомнить, что именно он так спешил записать ночью, Вэй Усянь поморщился, понимая, что сон украл его мысли, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Подняв кисть к свету, он недовольно цокнул — тушь комьями застыла на ворсе. Послышались шаги и Вэй Ин моргнул, сбрасывая с себя задумчивость. Повернув голову ко входу, он почувствовал, как его губы против воли складываются в улыбку. — Ты проснулся, — Сяо Синчэнь предусмотрительно ощупал поверхность стола и поставил на неё дымящуюся чашку, — уже день. — Это мне? — бросив бесполезную вещь на стол, Вэй Ин подозрительно принюхался, улавливая что-то травяное. Взяв чашку в руки, он осторожно сделал глоток, тут же чуть не выплевывая жидкость обратно. Горечь заполнила весь рот, и он с трудом смог заставить себя проглотить эту гадость, — тебя Вэнь Цин подговорила? Узнаю её руку, — скривившись, Вэй Усянь отставил напиток подальше. — Это полезно, лекарство редко бывает сладким, — Сяо Синчэнь мягко рассмеялся в ответ на обиду, звучащую в голосе. — Как скажешь, — фыркнул Вэй Ин, окидывая настой крайне враждебным взглядом и не думая делать еще один глоток. Усталый туман, в котором он тонул последние несколько дней, стараясь успеть все, отступил после долгого сна, и теперь вместо него пришло смутное умиротворение и проказливое желание отомстить за пряную горечь на языке. — Синчэнь, — протянув последний слог, Вэй Усянь с удовольствием отметил, что заклинатель вздрогнул, обрывая смех и неловко откашливаясь. Сяо Синчэнь все еще не привык к тому, как звучит его имя в чьих-то устах, кроме Сун Ланя. Но и тогда это «Синчэнь» было другим, не таким откровенно теплым и близким, когда от одного тона внутри все переворачивается и сердце заходится в бешеном ритме. — Мой язык распух от горечи! — возмущенно вскинувшись, Вэй Ин медленно встал из-за стола, глядя на Сяо Синчэня из-под хитрого прищура, — ты должен сделать с этим что-нибудь! — Разве могу я это как-то исправить? — прикрыв кулаком рот, заклинатель добродушно усмехнулся. — Конечно, — Вэй Усянь даже кивнул в подтверждение, неспешно приближаясь, — к примеру, — он остановился перед Сяо Синчэнем, закидывая руки ему на плечи и выдыхая следующие слова прямо в рот: — можешь разделить её со мной, — преодолев оставшееся расстояние, Вэй Ин смял губы напротив в поцелуе. Увлекшись исследованием чужого рта, он позабыл, о чем собирался сказать, растворяясь в ответном движении заклинателя. В пещере стало как-то жарко и Вэй Усянь на мгновение разорвал поцелуй, окидывая горящим взглядом покрасневшее лицо. Сяо Синчэнь нежно улыбался, перебирая пальцами волосы на его затылке. — Тогда я сделаю это, — неуместно серьезно продолжил он разговор, чтобы в следующий момент придвинуться самому, промахиваясь мимо рта, но тут же исправляясь, проложив к губам дорожку коротких поцелуев. Когда и как они оказались возле ближайшей стены, Вэй Ин, пожалуй, не смог бы ответить, даже если бы очень захотел. Упершись в холодный камень, думать получалось только об обжигающих прикосновениях тонких пальцев. Дыхание сбилось и восстановить его не осталось никаких шансов. Опустив руки на шею Сяо Синчэня, он невольно скользнул ладонями за ворот, с каким-то детским восторгом оглаживая горячую кожу. Вэй Усянь никогда не был в подобных ситуациях — тело сводило от желания стать еще ближе, а разум понятия не имел, как это осуществить. В свою бытность учеником, он не раз увлеченно рассматривал эротические картинки в книжках Не Хуайсана, но заглядывать в сборник Лунъяна ему не доводилось, поэтому Вэй Ин мог лишь предполагать, что должно произойти дальше, действуя больше по наитию, чем осознанно. Искусанные губы влажно блестели в полутьме пещеры и оторваться от этого зрелища оказалось неожиданно сложно. Не находя слов, он ткнулся в уголок рта, сцеловывая этот блеск, после чего перешел на подбородок, а за ним добрался и до шеи, прикусывая бледную кожу. Сяо Синчэнь негромко вскрикнул от неожиданности и резко выдохнул, сжимая пальцы за спиной Вэй Ина, слегка царапая её сквозь одежду. Внятные мысли давно покинули голову, поэтому он отдался ощущениям, полностью доверяя и позволяя творить с собой что угодно. Ворот ханьфу был отодвинут в сторону, обнажая ключицу, открыв взгляду новые просторы для исследования и… — Твою мать! Возглас, столь неподходящий ситуации, прозвучал оглушительно громко, нарушая интимность момента, и Вэй Усянь недовольно отстранился, смаргивая пелену возбуждения в попытках осознать, что произошло. Полуобернувшись, чтобы увидеть проход, откуда и донесся крик, он удивленно произнес: — Цзян Чэн? — фигура в фиолетовом ханьфу застыла на входе, поочередно переводя взгляд с Вэй Ина на Сяо Синчэня и обратно, — как ты?.. — Глава ордена Цзян! Если А-Нин помог вам пройти через барьер, это не значит, что вы можете вести себя, как дома, и врываться, куда вас не зовут! — Вэнь Цин вошла следом, раздраженно высказывая свое возмущение. Поравнявшись с Цзян Чэном, она умолкла, замечая, наконец, причину, по которой тот остановился. — Ты!.. Вэй Усянь! — задыхаясь от гнева, он поморщился, стараясь забыть то, что предстало его глазам мгновением раньше, — чем ты занимаешься?! — Явно не тем, чем хочу, — пробормотал Вэй Ин вполголоса и нервно хмыкнул, поворачиваясь обратно к заклинателю. Ласково погладив его по плечу, он помог оправить ворот ханьфу, скрывая от чужих взглядов обнаженную грудь. Негодование Цзян Чэна Вэй Усянь чувствовал даже стоя к нему спиной. Не удержав смешка, он позволил себе еще немного полюбоваться смущенным лицом Сяо Синчэня, после чего сделал полшага назад, лишаясь столь желанного тепла. — Что ты здесь делаешь? — грубее, чем собирался, спросил Вэй Ин. — Пришел поговорить, но тебе, кажется, не до того, — многозначительно взглянув ему через плечо, Цзян Чэн едва удержался от язвительного комментария. — Это касается сестры и её мужа. — Цзинь Цзысюань, он… — Жив, — перебил его Цзян Чэн, пренебрежительно кривясь. — Сломал пару костей, но ему даже полезно. — Вот как, — Вэй Усянь сам не заметил, как дрогнули его пальцы, выдавая беспокойство, — хорошо. Настал черед заклинателя утешающе касаться запястья, одним своим присутствием рядом подбадривая и помогая собраться с духом. Цзян Чэну, глядя на все эти поползновения, захотелось плеваться. Или выругаться, желательно многословно и с чувством. — Приведи себя в порядок! Я подожду снаружи, — поежившись, он буквально прорычал эти слова, разворачиваясь и быстрым шагом выходя из пещеры. — Я прослежу, чтобы он ничего не натворил, — устало качнув головой, Вэнь Цин направилась следом, оставляя Вэй Ина наедине с Сяо Синчэнем. Еще какое-то время глядя на опустевший проход, он вдруг усмехнулся, припадая лбом к плечу заклинателя. Жар внутри постепенно спадал и возбуждение сошло на нет, оставив после себя лишь неудовлетворенность. * * * Первым из пещеры вышел Сяо Синчэнь, двигаясь неспешно, он уже почти обошел замершего у входа Цзян Чэна, когда тот его окликнул. — Ты! — даже не пытаясь быть дружелюбным, он оттолкнулся от стены и сделал шаг вперед, становясь напротив, — кто ты такой?! — Прошу меня простить, — Сяо Синчэнь остановился, встречая Цзян Чэна вежливой улыбкой, — мое имя — Сяо Синчэнь, — сложив руки в приветственном жесте, он обозначил поклон. — «Яркая луна и ласковый ветерок», — недоверчиво приподнял бровь Цзян Чэн, внимательней приглядываясь к заклинателю, — наслышан. Не ожидал встретить кого-то вроде тебя… здесь, — сбившись при обращении, он в очередной раз скривился, вспомнив обстоятельства, при которых произошла встреча. — Это длинная история, — улыбка Сяо Синчэня дрогнула. Услышать старое прозвище оказалось тяжелее, чем он думал. — Оставь его в покое, — Вэй Ин подошел к ним со спины, поспешив вмешаться раньше, чем его бывший шиди успеет сказать что-нибудь еще, — о чем ты хотел поговорить? — А ты не догадываешься?! — огрызнулся Цзян Чэн. — То, что ты натворил на тропе Цюнци, только ленивый не обсуждает, — он гневно сверкнул глазами, с трудом сдерживая желание хорошенько встряхнуть Вэй Усяня, вогнав тому в голову хоть немного здравого смысла. — Думаешь, можешь делать, что вздумается, и тебе ничего за это не будет?! — Цзян Чэн, — разом помрачнев, Вэй Ин прервал отповедь, — я не насылал то проклятие. — Как будто это хоть кого-то волнует! — Цзян Чэн крепко сжал зубы, сдерживая грубые ругательства, — тебе известно, чего требует Ланьлин Цзинь? — хотя интонация и была вопросительной, он не дал времени ответить, продолжая самостоятельно: — объединиться. Прямо как во время войны с этими… Вэнями, — исключительно из-за присутствия неподалеку Вэнь Цин, Цзян Чэн не позволил себе привычное выражение. — Цзинь Гуаншань так убедительно расписывал все твои недостатки, что я аж заслушался, — съязвил он, продолжая напирать на побледневшего Вэй Ина, — если бы не вмешательство Цзинь Цзысюаня, вопрос с осадой Луаньцзан был бы решенным! — Вмешательство Цзинь Цзысюаня? Ты хочешь сказать… — Да, он пытался убедить всех, что тебя спровоцировали, настаивал на подробном разбирательстве, — Цзян Чэн пренебрежительно усмехнулся, — сестра хорошо на него влияет. — Шицзе, она… злится на меня? — Вэй Ин хотел сказать «ненавидит», но в последний момент передумал, не решившись произнести это вслух. — Ей стоило бы, — согласился Цзян Чэн, — но она была первой, кто высказался в твою защиту. Не удивлюсь, если именно сестра уговорила Цзинь Цзысюаня так рьяно вступаться за тебя. Ноги едва не подогнулись от той легкости, которая заполнила Вэй Усяня изнутри. Пошатнувшись, он с трудом удержал равновесие. — Чем все закончилось? Что… вы будете делать? — найдя в себе силы встать ровно, Вэй Ин мигом посерьезнел, не позволяя себе отвлечься. — Понятия не имею, — с бессильной злостью ответил Цзян Чэн, — Глава ордена Лань поддержал требование Цзинь Цзысюаня, так же, как и я. Но Не Минцзюэ и Цзинь Гуаншань были непреклонны в решении. Вэй Усянь, — устало выдохнув, он решительно поднял голову, встречая вопросительный взгляд напротив, — исчезни. — Что, прости? — непонимающе моргнув, Вэй Усянь невольно отступил на шаг, едва не врезавшись в Сяо Синчэня. — Исчезни, — твердо повторил Цзян Чэн, — скройся где-нибудь, так, чтобы никто не смог найти. Уйди в горы, за море, куда угодно. — Ты с ума сошел? — возразил Вэй Ин, ощущая подступающую злость, — зачем мне это делать? — Ты можешь помолчать и дослушать?! — рыкнул Цзян Чэн, — одних голословных заявлений не хватит, чтобы остановить то, что начал Цзинь Гуаншань. До того, как я пришел сюда, мы с сестрой и Цзинь Цзысюанем обсуждали это, — не позволяя перебить себя вскинувшемуся Вэй Усяню, он продолжил, — пока ты мозолишь глаза, едва ли нам удастся добраться до истины и хоть как-то оправдать тебя. — Нет, — ни мгновения не сомневаясь в своем решении, ответил Вэй Ин. — Ты правда думаешь, что я сбегу, поджав хвост, и брошу Вэней разбираться со всем, — он взмахнул руками, — в одиночку? — Вэй Усянь! На что еще ты готов пойти ради этих… ради них?! — повысив голос, Цзян Чэн до побелевших костяшек сжал кулаки. — Ладно! — встретив лишь непреклонную решимость и воистину ослиную упертость, он скривился, как от головной боли, прежде чем выплюнуть следующие слова: — я заберу их. Вэй Усянь растерялся, мигом теряя запал. Тьма, проснувшаяся в ответ на его гнев, улеглась, до поры сворачиваясь ядовитой змеей возле ног. — Что так смотришь? — Цзян Чэн усмехнулся, — земли Юньмэн Цзян достаточно велики, чтобы никто не заметил несколько лишних крестьян. — Я не ослышался? — пытаясь осознать услышанное, Вэй Ин сглотнул. — Еще и со слухом проблемы? — Цзян Чэн на мгновение прикрыл глаза, чтобы успокоиться, — не ослышался. Теперь тебе больше ничего не мешает? — Нет, но… ты же их ненавидишь? — первое удивление прошло и Вэй Усянь по-новому посмотрел на человека напротив. Предложение выбило его из колеи, и недавняя злость растаяла без следа, оставив после себя лишь искреннее недоумение. Цзян Чэн смотрел почти не моргая, неосознанным жестом прокручивая кольцо на пальце. Вэй Ин ждал ссоры, громких ругательств, того, что он окончательно разорвет с ним связь, но не этого. Цзян Чэн ненавидит любого человека с фамилией «Вэнь». Эта фраза всегда была аксиомой, неопровержимой истиной, не подлежащей сомнениям. И Вэй Усянь принимал его право на ненависть, слишком много Цишань Вэнь забрал, чтобы можно было просто отпустить и забыть. Так почему же сейчас… — Цзян Чэн! Я не прощу тебя, если с Вэнями что-то случится! — Больно надо мне с ними что-то делать, — недовольство перемешалось с раздражением и Цзян Чэн резко шагнул вперед, — я вернусь завтра, тогда и дашь ответ. Оборвав разговор на этой ноте, он, не дожидаясь, когда Вэй Ин скажет что-нибудь, обошел его и направился к спуску с горы, не удостаивая собравшихся на поляне стариков даже мимолетным взглядом. — Ты ведь тоже слышал, что он предложил? — когда Цзян Чэн скрылся из виду, Вэй Усянь повернулся к Сяо Синчэню. — Да. Одного слова оказалось достаточно, чтобы Вэй Ин вдруг зашелся в смехе, словно пытаясь через него выплеснуть все то, что скопилось внутри. Он смеялся до хрипоты в голосе, пока кто-то не коснулся его скулы, стирая влагу. Слезы выступили то ли от непрекращающегося хохота, то ли от огромного облегчения, будто камень, долгое время давивший на спину бесконечным «должен», раскололся на мелкие кусочки, осыпавшись на землю. Что, если у них еще остался шанс не только выжить, но и жить?