Катись ко всем чертям!

Замок встретил Стасю и Зальтона невероятным оживлением. Бесы-слуги, натурально взбесившись, метались по этажам и взволнованно переговаривались на своём птичьем наречии. Зальтон, стремясь хоть как-то выпустить пар и накопившийся стресс, ухватил одного из пробегавших мимо чертей за шкирку и крикнул ему в ухо: — Пять минут — и чтоб была тишина! — а затем, сжалившись над съёжившимся бесёнком, добавил: — И приведите кого-нибудь, кто внятно всё объяснит, будьте любезны. Бесенята, разом вздрогнувшие от окрика демона, вытолкали вперёд худощавого Саламаса, лицо которого яснее любых слов говорило, что он последний, кто мог бы изъясняться внятно. И всё же, переборов нервозность, он ссутулился под взглядом Зальтона и, заикаясь, произнёс: — М-мы уж думали, хозяин с вами покончил… — С чего бы? — Зальтон всё ещё звучал сурово, но нотки паники начали просачиваться и в его голос. Он предчувствовал весь ужас, который ему придётся стерпеть от господина после настолько неудавшегося бала. — Он примчался… один… весь полыхающий, как огонь Геенны… Сказал, нечего бесам и чертям прохлаждаться в лености, пора и за дело взяться… Отослал нескольких к вассалам, велел готовить… оружие… — Совсем что ли с ума сошёл, — не отдавая себе отчёта в том, что говорит это вслух, прошептал Зальтон, растеряв всю грозность. — Милочка, здесь скоро будет жарко, так что лучше бы тебе… — но он замолк, когда, повернувшись, не обнаружил девушку рядом с собой. «Сбежала к себе. И правильно. Пусть посидит взаперти, живее будет», — почти с облегчением вздохнул он. Но, почти столкнувшись с ней на лестнице, не удержался от возгласа удивления: — И куда же ты, милочка? Стася, буквально сорвавшая с себя ненавистный наряд и стремительно облачившаяся в более привычное для себя одеяние, мотнула головой, быстро спускаясь по ступенькам. Тогда Зальтон перехватил её руку и, совсем уж не стесняясь, прикрикнул: — Иди к себе, негодница! Или ты думаешь, что тебе будет безопаснее снаружи? — и, когда она всё-таки обернулась к нему — губы поджаты, щёки раскраснелись — демон отчеканил: — Сиди в комнате и не высовывайся, пока не натворила дел похуже. Стася, сжав зубы, попыталась вырваться из хватки Зальтона, но не учла, что под личиной безобидного пухлячка скрывалась сверхъестественная сущность. Рывком, который по неосторожности едва не вывихнул ей плечо, демон подтянул её к себе и, похоже, намеревался тут же по щелчку пальцев отправить её в принудительную изоляцию. Поняв это, Стася наконец заговорила: — Пусти, я хочу всё исправить! — От твоих исправлений мы уже все в большой опасности, — ответил Зальтон, но с карательными мерами повременил. — Нет, я серьёзно. На этот раз — точно исправить. Никаких гневных вспышек, обещаю, — почувствовав, что хватка демона ослабла, Стася наконец высвободилась и на всякий случай спустилась на пару ступеней. — Мне очень надо прямо сейчас поговорить с Андрасом. Потому что сам подумай — если не мне, то кому? — Я, например, и сам неплохо справлюсь. — Ну да. Как ты там говорил? «В Ад для Ада»? Тебе так туда хочется? А мне уже, — она невесело хмыкнула, — падать ниже просто некуда. — Если это твой единственный довод, то… просто нет, — на секунду растерялся Зальтон, но напора не ослабил. — Не какой-то смертной меня спасать, — с презрением, в котором было слишком много наигранности, добавил он. — А что, если смертная — единственная, кому Андрас не причинит значительного вреда даже в гневе? Рассуди сам: если верить слухам, то уже ангелы вьются у Ворот Ада, — при упоминании мутной ангельской истории Зальтон закатил глаза. — И Дьявол знает, что я здесь. Не думаю, что его так уж просто обдурить. Андрасу вряд ли захочется усугублять своё положение, ведь, если я правильно понимаю, убей он меня или покалечь — покроется позором ещё более несмываемым, чем от неисполненной Судьбы. — Так-то оно так, — Зальтон был вынужден согласиться, но отпускать Стасю к ещё не отошедшему от событий бала Андрасу не хотел. — Но ты не думаешь, что гнев затмил его разум? Не боишься? — Саламас упомянул хоть раз, что он жаждет моей гибели? Вот и всё. Думаю, Андрас не из тех, кто будет сдерживаться в пожеланиях чьей-нибудь смерти. Она замолкла, вновь поджав губы. Сердце стучало, будто бы ударяясь о грудную клетку, но не столько от беготни или непродолжительной стычки с Зальтоном, сколько от страха. Хотелось почти машинально обхватить запястье, ещё недавно в порыве не самых светлых чувств обожжённое Андрасом. Может быть, в этот раз всё мелким ожогом не ограничится. Но это не отменяло одной истины, которую Стася, чуть успокоившись, сообщила Зальтону: — Из-за меня всё покатилось к ч… в пропасть, мне это и расхлёбывать. Ну, или получить по заслугам, тоже неплохая плата, — и, отвернувшись, быстро пошла прочь от Зальтона, который более не вставал у неё на пути. Кое о чём Стася ему не сказала. Просто не смогла, но внутри её жёг стыд за необдуманные, дурацкие действия. А ведь она-то считала себя умной девочкой… И теперь должна сама всё решить, не втягивать больше в созданные ею проблемы ни бесов-слуг, ни тем более Зальтона. Она не стала стучать, остановившись перед дверью кабинета Андраса. Лишь прислушалась, но внутри было тихо. Никакого намёка на огненный шторм или бурное разрушение мебели. Толкнув дверь, Стася словно бы отрезала себе все пути к отступлению. Время платить за ошибки. Время всё исправить. Андрас даже головы не повернул, когда она вошла и с хлопком затворила за собой дверь. Он склонился над бумагами, уперев руки в столешницу и сосредоточенно размышляя — настолько, что на лбу образовалась нехарактерная складка. Даже сдержанное «кхм» Стаси не смогло привлечь его внимания. — Нам… надо поговорить, — запнувшись, всё-таки окликнула его девушка, делая несмелый шаг к демону. Вокруг него обычно разливалась аура устрашения и ужаса, но сейчас Стася будто бы ничего не чувствовала. Или же настолько сама себя запугала предстоящей встречей, что более была не восприимчива к чарам Андраса. — Тебе надо уйти, — в том же тоне сообщил ей демон, не поднимая головы. — У меня много дел и без тебя. — Да, но если мы полчаса поговорим, ничего страшного не случится, — ещё один осторожный шаг. Теперь Андрас соизволил обратить на неё внимание и даже впиться в Стасю колким взглядом. — Каждая. Секунда. На счету, — чеканя слова, проговорил он. — А ты, мадемуазель, сегодня наговорила уже достаточно. Фыркнув на внезапное «мадемаузель» — вот это да, даже не «жалкая смертная»! — Стася подошла совсем близко и теперь могла разглядеть бумаги на столе. Пожелтевшие карты внахлёст лежали друг на друге и изображали не знакомые ей местности. Быть может, это были настоящие карты Ада. — Именно поэтому… я хотела бы извиниться, — эта фраза прозвучала немного жалко, как показалось Стасе. Даже Андрас скептически приподнял бровь, и девушка и без его комментариев могла понять: одних извинений на словах ой как недостаточно. — И, я подумала, если мы будем действовать… сообща, то справимся с этой… ситуацией. Теперь фыркнул Андрас, вновь склоняя голову над картами. — У меня уже есть план, и тебя он больше не включает. Можешь не волноваться о своей счастливой незамужней жизни. На мгновение Стася даже обрадовалась такой перемене в жизненной позиции Андраса, но затем напряжение вновь сжало свои тиски: если этот до ужаса чтящий обещания демон готов оставить одно из них неисполненным, значит, дело принимает куда более серьёзный оборот, чем Стася могла себе представить. — Ну предположим… я не так уж дорожу этой незамужней жизнью, — медленно произнесла она. — Вернее, мы ведь можем продолжать делать вид, что собираемся пожениться, — пояснила она, когда Андрас вновь поднял на неё взгляд. — И, может быть… Ну, это уже совсем невероятно… Но ведь это же не главная проблема сейчас, правда? Всегда ведь можно сказать, что я просто глупая, невоспитанная смертная… — И не солгать, — закончил за неё Андрас, но в голосе его было ни капли иронии. — Я более не намерен полагаться на такие хрупкие материи, как капризы смертных. Люцифер прав — я слишком долго воздерживался от по-настоящему решительных действий. Стася даже не знала, что для неё значит эта фраза. Он найдёт себе другую, более сговорчивую невесту? Или же вовсе избавится от Стаси? Последняя перспектива не прельщала, и, сжав кулаки, она спросила, стараясь не выдать волнение дрожью в голосе: — И какие же действия предпочитает Люцифер? Затеять войну с Небесами? И тут же предпочла заткнуться, чтобы не сморозить очередную дерзость. Но Андрас будто бы пропустил её слова мимо ушей. Его спокойствие, как ни странно, нисколько не внушало доверия. Из вспыхнувшего пламени он превратился в коварные угли, что хранили жар глубоко внутри себя, готовые, чуть что, разгореться с ещё более чудовищной силой, чем прежде — дай только сухих веток для затравки. — Всё то, что испокон веков делали демоны, — очень просто ответил он Стасе. Взмах руками — и над картами из ниоткуда появился парящий глобус, мигающий огоньками-городами, плещущий океанами и медленно поворачивающийся вокруг своей оси. Стасе даже на миг показалось, что Андрас просто взял и, как нечего делать, сжал Землю до размеров баскетбольного мяча и телепортировал себе в кабинет, и только чудом она убедила себя, что такая магия наверняка под силу только Богу или Дьяволу, да и то не факт. — Как думаешь, сколько сейчас действующих горячих точек? Не знаешь? — Стася лишь убедительнее замотала головой, заворожённо разглядывая идеальный макет, а Андрас продолжал: — Множество, если честно. Вот эта, — он взял со стола ручку и ткнул в затянутую дымком облаков точку на шаре, — под руководством Вельзевула. Здесь прошлись Саргатанас с Небиросом, — ручка сместилась на пару тысяч километров. — А тут потоптался Азазель. Улавливаешь закономерность? Среди этих имён нет моего. Он со вздохом отложил ручку и продолжил: — Мне казалось, что совсем недавно кровь шумела в ушах у смертных от одной мысли о кровавой расправе… конечно же, если я внушал им эту мысль. Но сейчас… у них не тот настрой. Или не тот покровитель. И, если выражаться вашим вульгарным языком, я потерял целевую аудиторию. А после того, как люди изобрели атомную бомбу, вовсе лишился работы, — постукивая пальцем по глобусу где-то в районе Сибири, добавил Андрас. — Я думал, что смогу найти своё призвание в другом… но ни один из моих экспериментов не был успешным. Я плох во всех грехах, кроме одного — и ранее я считал это своим преимуществом. Раньше ценили мастеров, владеющих гневом! — он начал повышать тон, не отрывая взгляда от вращающегося земного шара и всё постукивая по нему пальцами. Стася же затаила дыхание. Это что же… откровение? Не нравилось ей это ироничное в данных обстоятельствах слово, но оно подходило лучше всего. — А сейчас… глянь на Асмодея. Он был мастером похоти. Но век за веком, и вот уже примеси алчности, гордыни, даже лености совсем испортили его некогда блистающее величие. И мир принял его таким, — Андрас простёр руку над макетом Земли, а затем вздохнул. — Мир стал таким непонятным, сложным, я даже не успел этого заметить. Пока я пестовал свой чистый грех, юнцы вроде Небироса — и те обскакали меня! И господин Люцифер сегодня дал мне понять, что прохлаждаться далее больше нет ни единой возможности. Рука Андраса, бледная и на первый взгляд тонкая, легла на мир в миниатюре, сжала его, сделав размером с большое яблоко. Ещё одно лёгкое усилие — и шарик издал лёгкий хлопок, а между пальцев демона взвились крохотные ядерные грибки. Стася смотрела на это, не в силах оторвать взгляд, скованная ужасом понимания, на какую ужасную участь она невольно обрекла всё человечество. Именно так ей в тот момент казалось, пускай и не было до конца правдой, и последние слова Андраса колокольным звоном прогудели в голове: — Пора напомнить всем, почему имя моё вселяет страх в души и заставляет кровь кипеть. Он раскрыл ладонь. В ней осталась лишь горстка пепла, просыпавшаяся пылью на старые карты. Стася с минуту была не в силах произнести ни слова. В её голове проносились десятки картин того постапокалипсиса, что мог бы начаться на Земле. О Небо, прямо сейчас демон из Ада решает судьбу целой Земли, а она стоит и не может даже связать двух слов! Но она должна! Она обязана хотя бы попытаться хоть что-то сказать, сделать, пускай даже навеки застрять в этой адской дыре, но не допустить самого страшного. До этого речь шла лишь о её жизни, а теперь… теперь это точно не блеф. Слёзы сами собой подступили к горлу, стоило ей представить, как ударной волной сметёт дом её родителей, как её друзья будут кашлять от радиоактивного пепла, как будет холодно в бункерах людям, отощавшим от голода. — Нет… это… так нельзя… — слова путались и произносились невпопад, но наконец, сморгнув непослушные слёзы и выпрямившись, Стася твёрдо произнесла: — Это просто глупо. Андрас, поражённый этой репликой, открыл было рот для резонного вопроса, но Стася его опередила: — Ад питается от ненависти людей, так? И если ты или кто-то другой истребит человечество или уничтожит хотя бы половину, то вам же станет хуже. Это просто экономически невыгодно. — Да, с ядерной войной я погорячился, — с секунду подумав, признал Андрас, и Стася выдохнула с облегчением — всё обошлось так просто! — но следующая фраза снова заставила её встрепенуться: — Но масштабная третья мировая будет неплохим стартом для моей новой карьеры. Девушка скривилась в душе: более циничных слов она, наверно, ни от кого не могла бы услышать. Картины войны были едва ли не живописнее изображений ядерной зимы. — Но это ведь тоже… — Не скудоумной смертной оспаривать мои планы, — резко оборвал её Андрас, одним мановением руки заставляя все карты исчезнуть. — Посланники уже отбыли к моим вассалам, разведчики высланы, чтобы выявить наиболее уязвимые места, наиболее податливых лидеров вашего мира. Чётко рассчитанная вспышка гнева — и господин Люцифер забудет о том, что я из-за какого-то нелепого случая навлёк на себя его неудовольствие. — Это я-то… нелепый случай, — Стася хотела, чтобы вопрос прозвучал с вызовом, но вовремя сбавила обороты. — Хорошо, ладно. Ты здесь главный, ты это очень хорошо мне объяснил, господин Андрас, — в манере Зальтона снова перешла она к дипломатии. — Но… правильно ли я поняла, что проблема только в Люцифере? Она приподняла брови, ожидая, что не получит ответа. Взгляд Андраса, в котором снова заплясали язычки адского пламени, говорил об этом более чем красноречиво. Но вывод напрашивался сам собой. До этого бала Стася не была свидетельницей никакой деятельности в замке, кроме праздной. Зальтон был занят ей, бесы готовили обеды и ужины, жизнь текла довольно мирно. А раньше Андрас и вовсе перекидывался с Асмодеем в картишки, не заботясь об отсталости от мира современных войн. — Есть ведь… и другие способы вновь завоевать его доверие, — пересилив себя и даже ненавидя себя за свои слова и действия, Стася наклонилась над столом, разделявшим её и демона. — Война — это же так… затратно, верно? И вдруг ты помешаешь планам какого-нибудь Астарота, который хотел нажиться на культуре потребления, но теперь не может… — Этим занимается Маммон, — зачем-то уточнил Андрас, не предпринимая попыток отослать смертную с глаз долой. И Стася решила воспользоваться ещё одной возможностью — скорее всего, последней: — Что, если… моя Судьба будет исполнена?