Катись ко всем чертям!

Это не было простое решение. Но, смотря объективно сперва на свою перспективу в качестве маркизы Ада, а затем — на ужасающую панораму войны, с её тысячами и миллионами смертей, вдовами и сиротами, разрушенными городами, — выбор из двух зол был до ужаса очевиден. — Если моя Судьба исполнится и я стану твоей женой, хватит ли этого, чтобы очистить твою репутацию? — медленно произнесла Стася. Каждое слово давалось ей с трудом, приходилось наступать самой себе на горло — чтобы точно выторговать у ненавистного демона мир для человечества. Как говорили ветераны? «Отступать некуда — позади Москва»? Позади Стаси была вся Земля, готовая сгореть в огне по щелчку пальца Андраса. Но она не позволит ему. Она сделает всё, что в её силах. В конце концов, не она ли пришла к нему, чтобы заплатить за всю свою дерзость и неосторожность на балу? — Это бы неплохо поправило моё положение, — наконец, истомив её ожиданием, задумчиво проронил Андрас. Затем хмыкнул: — Какая же ты, однако, невозможная девица! Столько дней я тебе это предлагал — и ни в какую, а сейчас, когда мне это совсем не нужно… — Было бы не нужно, если бы не поправило положения, — не допуская ни тени сомнения, поднажала Стася. — Есть ведь и ненасильственные способы насаждения грехов. Уж точно которые не включают мировую войну. Почему бы, избавив себя от бремени Судьбы, тебе не прибегнуть к ним? Она не хотела смотреть на его меняющееся выражение лица, на котором всё явственнее проступала торжествующая ухмылка. Он имел полное право быть довольным собой. Слабым утешением было лишь то, что в противостоянии между демоном и человеком последний выходит победителем только в романе Гёте. Зато теперь у этого нежеланного брака есть хоть какой-то смысл. — Пообещай, что ты не начнёшь войну, если я выйду за тебя, — сглотнув ком в горле, проговорила Стася. — Ох нет, постой, — Андрас, похоже, решил помучить её немного напоследок, — по-твоему, одна свадьба решит все проблемы? Тебе придётся не просто обвенчаться со мной, но и убедить всех остальных демонов, что твоя вспышка на балу — ни в коем случае не признак моей слабости. — Мы же уже решили. Он признак моей дурости, — слова тяжёлые, как каменные монолиты. Зато честные. — А как же твои «не пойду с ним в постель» и прочие капризы? — не останавливался Андрас. Стася сжала зубы. — Тебе же наплевать на это. Но… если тебе та-ак хочется… Окей. Ладно. Мне всё равно уже. — Конечно, мне наплевать, — немного «подбодрил» её демон, приосаниваясь, и вдруг позволил себе смешок. — А знаешь, что забавно? Зальтон всё-таки оказался бесполезен в делах амурных. Иронично. Он всегда был отвратительным суккубом. Одним из худших, — увидев лёгкую тень на лице Стаси, Андрас осклабился: — Или он всё-таки смог поселиться в твоём сердце? Как мило. Значит, хотя бы этой минимальной цели он смог достичь. Порядочным суккубом он не был, зато всегда был порядочной сволочью. — Хватит о Зальтоне, — прервала поток унижений Стася, повысив тон. — Так как со свадьбой? — Ах да. Дела, — он растягивал слова почти издевательски. — Понимаешь, я давно отвык от вида сломленных смертных, — встряхнувшись, он с облегчением вздохнул и уже куда спокойнее и обыденнее произнёс: — Обещаю, что если ты пообещаешь выйти за меня замуж, людям не грозят ни войны, ни иные глобальные катаклизмы, являющиеся делами моих рук. Такая формулировка подойдёт? Кажется, ему не впервой было давать такие чёткие обещания. Стася мысленно повторила фразу про себя, не нашла в ней больших дыр и изъянов и, собрав всё своё мужество, произнесла сокровенное: — Я обещаю, что выйду за тебя замуж. — Прекрасно. Вот видишь, тебе пришлось сказать целых семь слов, — Андрас обошёл стол и приблизился почти вплотную к девушке. — А могло всё обойтись всего одним. Теперь свободна. Свадьба послезавтра. Не ответив ничего на это безапелляционное заявление, Стася отвернулась от него, не в силах видеть торжествующей демонической ухмылки, и на ватных ногах вышла из кабинета. В главном зале её окликнули, но она, оглушённая только что произошедшей сценой, не отозвалась. А затем, как ей показалось, с размаху впечаталась прямо в Зальтона, который тут же проникновенно заглянул ей в глаза, жалея, что не умеет читать мысли. — Что там было? Что сказал господин? Почему отозваны гонцы? Он передумал? Что ты ему сказала? — вопросы отскакивали от Стаси, как сухие горошины, и она слабым взмахом руки попросила демона помолчать. Затем, вздохнув, кратко сообщила очевидное: — Война отменяется. Послезавтра у нас свадьба. Зальтон застыл с полуоткрытым ртом, а затем прошептал что-то вроде «Дьявол нас всех раздери». Сложив два и два, Стася сказала ещё одну очевидную мысль: — Получается, послезавтра ты будешь свободен. — Да, — еле слышно, ещё не до конца осознавая произошедшее, отозвался демон. — Да, свободен… Милочка, как ты… Ты же… вы же совсем… какая свадьба, милочка, тебя будто подменили… — Вот. Обычная свадьба. Хочешь быть подружкой невесты? — постепенно приходя в себя, грустно пошутила Стася. Из своего кабинета вышел Андрас, пребывая в крайне благостном, хоть и задумчивом, расположении духа. Зальтон тут же отпрянул от Стаси, вопрошающе воззрясь наверх, на господина, который, оперевшись на перила второго этажа, жестом подозвал его к себе. — Благодари эту смертную, суккуб, и её мягкое сердце. Если хочешь, могу отдать тебе право первой ночи, если ты сильно привязался к девчонке. Твоя работа сделана, пусть и не твоими руками, так что после нашей свадьбы видеть тебя в моём замке не желаю. Кулаки Зальтона сжались, он хотел было что-то ответить господину, но тот уже растворился в воздухе, отбыв куда-то далеко за пределы своей резиденции. — Вот же… Как грубо, — только и смог вымолвить Зальтон, прежде чем снова повернулся к Стасе. Он думал, что она будет плакать или кричать, злясь на Андраса. Но из девушки будто бы высосало все негативные эмоции. Позитивных, правда, тоже не было, и потому смотрела Стася на то место, где мгновение назад стоял Андрас, безучастно. Смирившись с Судьбой. — Он не вынудил меня согласиться под пытками, — угадывая вопрос Зальтона, сказала она. — Это был мой выбор. Наверно, ему было от этого ещё приятнее, — в голосе скользнуло раздражение, но тут же исчезло, как и прочие чувства. Зальтон, не узнавая свою «милочку», подошёл к ней и, не сдержав сентиментального порыва, обнял, прижимая к себе — но не так, как недавно на лестнице, а очень мягко, как только суккубы и умели. — Так тому и быть, — после минут тишины, разбавляемой только гулким стуком сердца смертной, произнёс он. — Я… он прав. Я ничего не сделал правильно. Но знаешь, я попытаюсь хотя бы одну вещь сделать как надо. У тебя будет самая потрясающая свадьба, милочка. *** Чем ближе к Вратам Ада, тем светлее небо и земля, тем меньше в них резких красно-чёрных красок, тем смазаннее линия горизонта. Никакой Цербер Врата не охранял — он бдел у дверей греческого мира мёртвых. Никаких сторожевых пунктов — просто Ад сходил на нет, размыто гранича с бесцветной пустотой. И только где-то в вышине выцветшего неба слабо виднелась светлая полоса. Где-то там начинался Рай. Зальтон, запрокинув голову, стоял почти у самой кромки пустоты, всматриваясь в эту самую полосу и моргая от невольных слёз. Ему было всё равно, что глаза демонов не выносят райского света. Наконец от полосы отделилась такая же нестерпимо белая фигура и, снижаясь, приняла более человечные черты. Зальтон, чуть успокоившись, вздохнул, когда перед ним приземлился высокий статный мужчина, белый мундир которого хоть и не был богато увешан орденами, но отдалённо походил на тот, что с гордостью носил Люцифер на балу. — Чтоб ты знал: я едва тела не лишился, когда узнал, что тебя засекли, — Зальтон возмущённо сложил руки на груди и заговорил с напором. — Если тебе всё равно, что из-за тебя может начаться ещё одна война, то хотя бы позаботься обо мне, вечный ангел-хранитель! Последняя фраза вышла совсем уж язвительной, но ангел только хмыкнул. Свои руки он убрал за спину, вытянувшись по струнке, как на параде. — Ты знаешь, какой из меня вышел бы хранитель… и самому Дьяволу не пожелаешь, — ангел запнулся, решив, похоже, обойтись такой довольно нейтральной формулировкой. Зальтон уже немного смягчился, но всё равно продолжал делать вид, что крайне недоволен поведением ангела. — Чего ты вообще решил вот так нагло заявиться к Вратам? — спросил он. — Не поверишь — хотел увидеться. — Ха! Знаешь, мне слишком многие в последнее время такое говорят… после сотен лет молчания! — Мы не виделись всего-то семьдесят лет. — Я округлил. И с чего ты взял, что сможешь меня увидеть? — Люцифер давал бал. А Небеса осведомлены о каждом чихе своего пускай и падшего, но ангела. И я рассудил, что твой господин поедет туда вслед за своим командиром, тогда я мог бы… Впрочем, я не подумал, что он потащит тебя с собой. — Не подумал, — фыркнул Зальтон, но уже совсем смягчившись. — У тебя в голове один райский свет вместо мозгов… Ну, а зачем ты хотел меня увидеть? — вопрос был задан уже совсем с неприкрытым интересом. Ангел на секунду позволил себе слабую улыбку, тут же сменившуюся обычным почти каменным выражением лица, словно он был и не живой, а так — холодная античная статуя. — До меня дошли слухи, что твоё положение… изменилось. И я не был уверен, что в лучшую сторону. — Куда уж хуже полного дна, — пессимистично заметил Зальтон, но затем не выдержал и всё-таки с нотками радости сообщил: — Но, вообще-то, и правда в лучшую. Совсем скоро смертная выйдет замуж за господина Андраса и… — нотки радости были прерваны невольным вздохом, —…и я буду свободен. Смогу вернуться к Асмодею. Наверное. Больше мне некуда, в общем-то. — Снова к Асмодею? — скептически переспросил ангел, чуть склонив голову набок. — Уверен? Кто мне жаловался на его перепады настроения? Кто пострадал от его… склонности играть чужими Судьбами? Зальтон ничего не смог на это ответить — да и не особо хотел — а потому предпочёл картинно надуться, закатив глаза. — Н-да, так себе вариант… нет, ты прав — я всё ещё не в лучшем положении. Да и потом… Повисло натянутое молчание. Ангел приподнял брови, ожидая продолжения, но не торопя демона. А Зальтону было очень, очень сложно сказать то, что почти оформилось в его — нет, не душе, но той крупице чего-то не то святого, не то человеческого, что связывало его с другими мирами помимо Ада. Он так долго прятал от себя эту крупицу, так искусно убедил себя, что её вовсе нет — не хуже других демонов убедил, так, что она на долгие столетия была позабыта и обросла циничной корочкой. Но эта смертная… эта девчонка… эта «милочка»… И как она успела продраться сквозь эту корку? «Ещё немного, и у меня вырастет нимб», — мрачно подумал Зальтон, не решаясь заговорить. Крупица светлого прекрасно знала, что нужно сказать ангелу, о каком одолжении попросить его в этот раз. Но демон Зальтон был категорически против, не в силах предать ни свои принципы, ни свою природу. Если только не пойти на маленький самообман… — …И потом, есть эта самая смертная. Она… может оказаться полезна. Для нашего общего дела, — он выразительно ткнул пальцем сперва себе в грудь, а потом указал им на ангела. — Из какой она эпохи? — по-деловому уточнил ангел. Зальтон замялся лишь на миг. — Видишь ли… она живая. Её господин взял прямиком из мира людей. Она тут всего неделю, может, две. Боевая девчонка, вся в господина Андраса, — Зальтон улыбнулся, но как-то печально и обречённо. — И вот она… решилась. Не то на подвиг, не то ума. Но, в конце концов, моя-то работа сделана… — И кто-нибудь, кроме вас, знает, что она живая? — поняв, что демон вновь начинает больше общаться с самим собой, чем с ним, перебил его ангел. — По идее, никто. Она была на том балу, её видел Дьявол, но, похоже, он ничего не заподозрил. Иначе элитный отряд Небес уже штурмовал бы замок господина. Ангел помолчал, о чём-то раздумывая. Кажется, он понял куда больше, чем Зальтон смог сказать, и демон был ему за это искренне благодарен. — Я тебя понял, — протянул наконец ангел. — Когда свадьба? — Послезавтра, господин не хочет тянуть с этим. — Понял. Ещё увидимся. Ангел оторвался от серой земли и стремительно взмыл в такое же серое небо. Совсем скоро он стал размером с белого голубя — всё-таки расправил крылья, удалившись от Ада, — а затем превратился в слепящий росчерк, так что Зальтон, наблюдавший за ним, прикрыл глаза ладонью. — Надеюсь, не через следующие семьдесят лет, — хмыкнул он. Теперь от него требовалось всего лишь вести себя естественно.