Glaswen

* — в начале текста советую прослушать для начала ПилОт (русская рок-группа) — «Путь». Затем ПилОт — «Сумасшедший». В конце можно послушать извечный для этого фанфика LIZER — «Из этого города». Цитаты, собственно, оттуда. Я забочусь о ленивых жопках читателей. Первое стихотворение — так я представляю прошлое Гарри. Но если у вас возникнет подобное желание, то страниц 5-10 могу выделить на подробности. Хотя я думаю, что общую сумбурность характера передать у меня получилось. Вторая цитата — суть перехода. Межстрочье, мое межстрочье!.. ** — 16 дюймов = примерно 40 сантиметров. Или 0,4 метра. *** — кольцо, надетое на большой палец левой руки символизирует развитие силы воли. Правители любили носить подобным образом украшения. И где-то вдалеке машет окольцованной рукой Сиэль из «Темного Дворецкого». **** — напомню, прошло некоторое количество дней после победы. Внимание, наступают примерно тридцатые-пятидесятые годы, но! Развитие реборновского мира, судя по всему, что я прочла, идет несколько быстрее. ***** — Джамисон — «сын Джеймса», Янг — «молодой». ****** — специально употребляется спорное размышление, дабы передать характер героя, подростковый максимализм. ******* — Уиллоу — «риск». ******** — Скуилер — «защитник». ********* — белые лилии — невинность; желуди — бессмертие; еловыми ветками выстилали дорогу до кладбища, следовательно — путь в мир мертвых; асфодель — цветок мертвых. ********** — белые цветы: гвоздика — пожелание удачи; лаванда — исполнение желаний, защита; мак — утешение; хризантема — правда. Мох и розовая гвоздика — символы материнской любви. Напоминаю, четыре как число смерти. *********** — желтая хризантема — трепетная любовь; голубой гиацинт — уверенность в будущем; анемон — искренность. ************ — Жиль Деламар — реальный французский каскадер. Правда, биографию я немного адаптировала, но в целом все написанное — факт. Информация взята из статьи М. Беленького. ************* — 100 футов = примерно 30 метров. В нашем контексте более тридцати метров. ************** — Алехандро — «защитник», Лерой — «королевский». *************** — Амелия Мэри Эрхат — реальная американская путешественница-летчица. В этом случае я биографию не учитывала. Только род деятельности. Гарри хоть раз должно было повезти с семьей!.. Могла выложить еще два дня назад, но что-то пошло не так. Думала, что уже начну мучать Аркобалено, но мне нравится делать предыстории. Я говорила, что это макси? Напомню, это макси. Приятного чтения! -----------------------------------

Я знаю, как ты начинал: Тебя в судьбе покорность не удовлетворяла; Страдания переносить устал, А все вокруг тебе твердили: «Жизнь трудностей и зла не отменяла! Будь же как все!..» Но «ме-е-е» с послушною толпою Ты потихоньку блеять перестал. Ты начал в одиночку, Не веря обещаньям пастухов и сторожей. Потом ты понял, что не всяк, Кто пьет с тобой за дружбу, Готов вписаться за тебя до крови и ножей. Ты обратился к книгам, Но те лишь подтвердили Слова трусливых и глупцов, Что все условно в этом мире, И нет числа условиям таким. Одно сложней другого, Но коль не выполнишь, Не взглянут небеса С любовью на тебя такого. И тысячи купцов явились С тобой поторговаться За душу, за нетленную твою: Одни — венчания за деньги обещали, Другие — все грехи простить за золота суму. И говорили сладко, что научат, Как правильно дышать и как смотреть. И строили тем самым новые загоны, Чтобы овцу загнать обратно в клеть. От мистиков тогда ты отвернулся И ринулся в религии искать… И с той, которая в стране твоей ортодоксальной, Решил ты аккуратно, да не спеша начать. Найдя ж там вскоре тьму противоречий И лицемерие, узрев за фарсом и красивой мишурой, Ты ринулся в другую, потом — в третью, И осознал, что в качестве успокоительной таблетки, Конфессия, по сути, может быть любой. А изгородь из веток, что стадо охраняла, Казаться тебе стала решеткой золотой, Потом колючей проволокой она же обернулась, И под конец за избранность твою Тебя купить решила с головой. Ты ж, наступив на горло самолюбованию, С последним подлецом себя пред Богом уравняв, Увидел, наконец, что изгородь — фантомна, И побежал со смехом, направление поняв. И вот тогда, отбросив все писания, Ты сам в себе нашел ту дверь, которую искал. Ты вспомнил, кто ты есть, И изгородь разрушил, Узнав, что все учения подсказок ради верных, Ты сам себе, собой же, когда-то написал.*

***

       Вокруг была тревожная тишина, но это ничуть не беспокоило нашего героя. Тот медленно шел по еле заметной тропинке Запретного леса, вдыхая во всю мощь легких приятные ароматы вечера, недавнего дождя, хвои и причудливых магических растений. Ветер легко трепал темные вихры волос и пытался сбить круглые очки, сейчас надвинутые на самую макушку. Зеленоглазый маг то и дело поправлял их, но возвращать на прямо предназначенное для окуляров место не спешил — сейчас в четком зрении необходимости нет. Он выиграл, какую-никакую, войну, теперь можно и расслабиться.       Руку холодил Воскрешающий Камень. Великий Мерлин, они серьезно думали, что Гарри осмелится выбросить реликвию? Глупость, какая беспросветная глупость… Пару заклинаний-маячков на территорию вокруг места, куда опустился перстень и вуа-ля, через несколько дней, когда буря в Магической Англии развернется с новой, уже неутихающей силой, можно прогуляться по местам былой славы. Животных сейчас в Светлолесье опасаться не стоило — ни одна более-менее разумная тварь даже не приблизится к месту, пропитанному эманациями смерти. А Поттер, как говорил Снегг, умом не обременен. Все сошлось, ага. Идеально.       На плечи наброшена мантия-невидимка - на манер длинного шарфика самых известных красавиц-обольстительниц. Из-под задравшегося рукава рубашки кокетливо выглядывает Старшая палочка. «Герми, Ронни, дать бы вам подзатыльников за то, что считаете меня настолько отшибленным, что я мог сломать какую-либо волшебную палочку. Мой максимум — отломленная по пути с интересной формулой вечной трансфигурации». Гарри с легкой улыбкой поднял с земли пару камешков и начал зачитывать формулу преображения неживого в неживое. Спустя пару минут, перед ним оказалось комфортабельное кресло и небольшой круглый стол на резных ножках. Поттер быстро снял с плеч рюкзак, что был скрыт под мантией-невидимкой, и полез внутрь. Когда тело скрылось в рюкзаке практически на половину, начались долгие десять минут копошения. Вскоре изнутри раздался радостный вскрик, и из недр, наконец, вылез Герой Магической Британии с небольшой деревянной коробочкой тринадцать на шестнадцать дюймов**. Очки держались на голове мага исключительно за счет общей спутанности шевелюры.       — Акцио для слабаков, — тихо пробубнил маг, поставив коробочку на стол, куда до этого положил Воскрешающий Камень. Кстати о нем, Гарри недолго повертел тот в руках, а затем хмыкнул и надел перстень на большой палец левой руки***, — расти воля большая, да сильная!       Поттер причудливо махнул ладонью, и над столом вспыхнуло с десяток разноцветных огоньков, озаривших стол, за который зеленоглазый поспешил усесться. Щелчок по оправе очков, и те сами падают на переносицу, остается лишь чуть поправить, дабы скорректировать обзор. В коробке оказалась мешанина из магических и маггловских принадлежностей для письма. И тут-то Гарри задумался.       — Писать пером — традиция для моих любимых умников… написать ручкой — намекнуть на мое детство по их вине… что же выбрать? — юноша постучал пальцем с нанизанным на него, чуть великоватым, перстнем по губам. — Решено! Пишу разноцветными карандашами, — счастливо улыбаясь, заявил Поттер, — какие там хуже всего пишут…

***

      Темнело. На ночном небе главенствовало новолуние. Да, Гарри Джеймс Поттер победил Второго Темного Лорда двадцатого века в полнолуние****. Забавно, Луна ведь дает сил темным… или Дамблдор опять что-то напутал. Со смертью Мальчика-Который-Выжил у него ведь тоже возникла масса проблем. Ну, бывает, старость — не радость, помёт — не сладость. Кстати, с последним была одна забавная история… Однако это сейчас абсолютно не важно. Гарри, который без пяти минут Лорд Поттер, изволит писать письмо. Со стороны Темнолесья послышался жуткий вой. Маг лишь досадливо посмотрел в сторону звука — с мысли сбился — и таки-накинул на прилежащую территорию пару барьеров-фильтров для звука. После кинул гневный взгляд на темное небо и зажег еще пару десятков неярких Странствующих Огней. И снова задумался. Работа закипела.       Спустя какой-то час странное письмо было закончено. Каждое из слов было написано разным почерком, каждая буква — разным цветом. Гарри довольно закинул ногу на ногу, откинулся на спинку трансфигурированного кресла, подозвал светлячков поближе и перечитал свое творчество. «Добрейшего времени суток! А может и не очень… нет, не так, я уверен, что не очень, но поздороваться я был обязан. Этикет, профессор Макгонагалл, я помню, спасибо, мэм. Надеюсь все же, что читателей будет много… ха, конечно же много — предысторию того, что я совершу, узнать захотят абсолютно все, я знаю. Герм, ты же помнишь, что я учился, учусь и буду учиться только для себя? А учить только то, что мне хочется изучать? О, ты будешь меня ненавидеть, я рад. Рон, ты же помнишь, что доверие — минное шахматное поле взаимного обмана и совершенствования на основе вынесенного из партии опыта? С моей косвенной помощью ты в любом случае обойдешь свою семью по всем параметрам, уверяю. Профессор Дамблдор, вы же помните, что за каждую помощь надо платить? У обычных, милых моему сердцу англичан, передо мною много должков накопилось. А у магов-то сколько… душа радуется после того, как я представляю эту великолепную цифру. Не думаю, что хоть кто-нибудь из них мне оплатит ответной услугой. Поэтому я заберу плату сам, не благодарите, господа. И заберу магией перед лицом Магии. Забавно, да? Ну, желаю вам приятной адаптации в реалиях законов природы и физики, а я прощаюсь. Желательно навсегда.

Искренне Ваш, Гарри Джеймс Поттер»

      Запутанно, ну и ладно. Маг радостно улыбается и вскакивает с насиженного места. Магия… хорошо, он немного приврал, признается, но Смерть же гораздо ближе и доступнее — ее тоже позвать надо. Поэтому спустя несколько часов из Англии, да и вообще из этого мира в целом, исчез такой человек как Гарри Поттер. А на письме сработали наложенные чары: лист сложился в самолетик и полетел в сторону Хогвартса, чтобы прилепиться на главный вход с помощью самоклеющихся чар, приправленных заклинанием на вечное прикрепление. Теперь это памятник архитектуры, гордитесь. Через несколько дней магия в мире начала иссякать. Через год слово «маги» потеряло прежнее значение, а имя «Гарри Поттер» встало на одну ступень если не с именами «Люцифер» и «Сатана», то «Грин-де-Вальд» и «Волан-де-Морт» так точно. Только вот нелестных эпитетов о Мальчике-Который-Выжил было в разы больше, так как ненавидели его теперь во всем мире.

***

      «Состояние ума в момент смерти определяет ваше будущее существование, поэтому очень важно, чем вы занимаетесь на протяжении жизни, на чем вы концентрируетесь, что стоит в центре вашего внимания, о чем вы думаете, о чем вы переживаете, какие ценности вы исповедуете… это очень существенно, потому что то, чем мы занимаемся в течение всей жизни играет очень важную роль в момент смерти…»*

***

      Теперь его зовут Джамисон Янг*****. Он сильнейший маг этого мира. А сильнейший, потому что единственный. Шутка ли, у него новый титул — Мальчик-Который-Украл-Магию. Возникает закономерный вопрос: какого дементора она ему понадобилась? Бывший Поттер знает ответ. Магия тому миру была по сути-то и не нужна. Та… стопорила развитие магов.****** Теперь же они будут развиваться оч-чень быстро… если хотят выжить и жить, разумеется!       Джамисон был сиротой. И нет, это не состояние души из прошлого мира и не предубеждения. Это факт. Если углубиться в подробности, то у него были родители, но не родные — родные, по старой поттеровской традиции, умерли. Но эти хотя бы неизвестно как. Теперь Гарри - дитя бывшей путешественницы Уиллоу Янг*******, которая из-за своей экстремальной юности лишилась возможности иметь детей, но ни капли об этом не жалела, и военного Скуилера Янга********.       Семья была… нормальной. Если не учитывать, конечно, самого Джамисона. Кстати, его хотели переименовать, но узрев с каким пылом четырехлетний мальчик отвоевывает свое данное от рождения имя, растаял даже мистер Янг. Но родненькую фамилию — Эрхарт — ему поменял. Ну, Джамми, как называла его Уиллоу, все равно по-своему любил неряшливую и рассеянную в быту — полный антипод тетушки Петуньи — миссис Янг и довольно строгого мистера Янга (который на самом деле любил выращивать цветы).       Джамисон довольно спокойно воспринял свое новое детство. Он принимал любовь родителей и отдавал ее взамен. Но со своими условностями — это же Гарри Поттер. Родители странно восприняли систематические разрушительные всплески магии. И под словом «разрушительные» он не шутил — у отца уже была скидка на заказ новой мебели, а строители наизусть выучили путь до их дома. Гарри искренне думал, что после первого же выброса его выгонят из дома к Мордреду, однако… Скуилер лишь важно покивал и рассказал жене о каком-то «пламени». Странно, Поттер же не мог вызвать Адское Пламя, просто споткнувшись… или мог?

***

      А по ночам Джамисону снились чудесные неизведанные миры, разноцветные вспышки заклинаний, пыльные книги, сухие свертки пергаментов, мягкие перья, холодные зимы, теплые улыбки, безумный смех, фрагменты чужого далекого прошлого, невероятное будущее, прохладная смерть, букет из белых лилий около кроватки маленького ребенка; дубовая ветвь, увешанная желудями, стучится в окно жилого дома; еловые ветки на белом вытоптанном снегу; асфодель, распустившийся на давно выжженном поле*********. Там рыжеволосая безмолвная женщина мягко гладила его по волосам, вплетая в них тонкими синеватыми в свете луны пальцами белые цветы**********.       Гарри Поттер тоже наивен. Неужели он смел думать, что магию можно похитить? А впрочем да! Можно! Только если сама магия хочет быть похищенной… Поутру Уиллоу с удивлением заметила на прикроватном столике розовую гвоздику на кусочке мха. Цветок не завял даже спустя годы и продолжал стоять в вазе на книжной полке…

***

      Друзьями у Джамисона ни в детском садике, ни в школе обзавестись не получилось. Кажется, им не особо нравились бесконечные противоречивые разговоры о жизни и смерти, размышления о творчестве Ницше, Фрейда, безумно яркие мечты о путешествиях в запрятанную от глаз обычных людей Атлантиду от мальчика восьми лет, при том, что тот выглядит максимум на шесть. Может с первых двух пунктов мама и насторожилась, припоминая последние объявления с номерами именитых детских психологов, однако… Уиллоу была не просто странником-любителем. Миссис Янг горела своей недавней профессией, пылала любовью к риску и преодолению трудностей. И была счастлива, что смогла привить подобные чувства своему маленькому сыну. Она решительно настроилась обучить Джамми всему, что умела сама; помочь избежать ошибок, совершив которые, он мог бы также попрощаться с возможностью видеть весь мир. Скуилер хоть и остался при своих подозрениях на счет сына-гения, но беспокоить жену не стал. Уж кому-кому, а капитану Янгу было точно известно, насколько пламеносящие могут быть странными. А уж в сторону любого служащего с прозвищем «Туман», коих было мало на службе, но они были, плевались даже фельдмаршалы. Однако выражения словестного недовольства избегали. И это было показателем. Скуилер не знал какой вид пламени у его, пожалуй, все же сына, но трудностей ожидал и заведомо те принимал. Главное, что его любимая Уил счастлива.       В любом случае, повышенному вниманию новых родителей Гарри обрадовался, хотя и отнесся с изрядной долей скептицизма. Который разбился об мощную волну энтузиазма матери. Теперь его тренировали. Безусловно, чета Янг могла отдать воспитанника в какую-нибудь секцию, но… пренебрежение Уиллоу к мастерству других тренеров можно было потрогать руками. Вряд ли там бы Джамисон получил такую нагрузку, которая ему необходима. А миссис Янг, вспомнившая свою бурную молодость, слово «жалость» решительно вычеркнула из своего словарного запаса. Неожиданно отец решил намекнуть, что не стоит так разгоняться — мальчику всего восемь. Но заметив, что количество разрушительных воздействий пламени после начала тренировок уменьшилось в геометрической прогрессии, отказался от своих слов. Солдатская скупость, лелеемая годами, была счастлива оттого, что в семье теперь, наконец, был финансовый запас на «черный день». Или, иначе говоря, «черные дни» стали наступать пореже.       — Сила, малыш, — это способность преодолевать сопротивление. Этому я тебя и научу. — Миссис Янг затянула свои светлые короткие волосы в низкий хвост и решительно, но зловеще посмотрела своими выразительными зелено-карими глазами на Джамисона.       Наступили тяжелые времена.

***

      Увы, несмотря на все старания Уиллоу, в свои одиннадцать Джамисон все равно был худым или даже тощим. Поэтому вектор тренировок сменился в кратчайшие сроки. Выносливость, гибкость, быстрота, ловкость, координация… это и многое другое Гарри изучал с любопытством юного вивисектора. Только измывался он не над животными, а над самим собой. Причина банальна — магия переставала бурлить в нем, как лава за пять секунд до извержения, только после тренировок. Увы, разрушения теперь стоило контролировать — отца повысили, он часто пропадал в командировках.       Заметив увлеченность мальчика спортом, у Джамисона появились первые друзья. Они были так похожи на Рона и Гермиону…тоже пользовались им как своим естественным придатком. «Ностальгия». Злобные шуточки, тычки, глупые споры, опасные для жизни эксперименты под благопристойной оболочкой взаимопомощи… Прекрасно!       — Спорим, ты не сможешь угнать мотоцикл? — кричит ему Майк Честер, сопровождая слова болезненным тычком под ребра, чтобы привлечь внимание.       — Мм? — Янг медленно отрывает заинтересованный взгляд от книги, лежащей на худых коленях. Ярко-лиловые глаза испытующе смотрят в направлении, на которое указывает загорелая рука Майка. Около дома, на противоположной стороне, стояли два друга Честера - Дилан и Энди, а рядом с ними не что иное, как легендарный черный Harley с блестящими от новизны деталями.       Глаза Гарри загорелись. Это была любовь с первого взгляда. И пусть вся эта ситуация пахла отвратительно, но…       — Спорим, — решительно ответил Джамисон, откладывая книгу в сторону.       Да, потом он получил наказание и от родителей, и от хозяина транспортного средства, но Гарри вспомнил все. И летучий мотоцикл, и оскал-улыбку, и небритое лицо с яркими живыми синими глазами, и крепкие объятья обретенного на целый год почти отца. Может он теперь и сын четы Янг, но также он и сын Поттеров, крестник Блэка и Лонгботтом, настоящий воспитанник Альбуса Дамблдора — тот, кто наловчился вылезать из любой передряги, как профессиональный змей. Детство — это замечательно. Однако всему пора заканчиваться. Одиннадцать лет. По старой традиции пора взрослеть.

***

      На свой двенадцатый День Рождения Джамисон выпросил у матери поход в недавно приехавший всего на три дня знаменитый цирк. Буйство цветов, яркий грим, каждый человек, вышедший на сцену — неповторимая индивидуальность. Магия вне Хогвартса! Лицедеи, гимнасты, жонглеры, канатоходцы, шутники, факиры, фокусники, дрессировщики и… каскадеры. Невероятное шоу на… мотоциклах. Риск на грани смерти, никакой страховки, адреналин через край. Восхитительно! Незабываемо!.. Обязательно к повторению.       На следующий день в комнате сына сидела и плакала уже не молодая женщина. Уиллоу сжимала в руках письмо, написанное аккуратным, но спешащим мальчишеским почерком, и маленький букет из чуть святящихся желтой хризантемы, голубого гиацинта и анемона***********. Джамисон покинул Великобританию вместе с цирком. Она не будет обращаться в полицию. Об этом ее попросил ее любимый и единственный сын. Цветы не завяли даже спустя долгие семь лет…

***

      Теперь Джамисон тренировался со странствующими циркачами. Почти ни у кого из них не было определенного места жительства. Они продали все, чтобы создать свой цирк. Стоило всего лишь притвориться сиротой - о, это он умел, - и ему обеспечили в перспективе теплое местечко в труппе. Его учителем стал француз Жиль Деламар — известный во всем мире каскадер. Янгу от него передалась странная противоречивая жизненная философия.       — Мистер Деламар, а вы боитесь умереть? — этот вопрос Джамисон задал после очередного выступления наставника. Они оба сидели в гримерке Жиля и отдыхали. Сам каскадер — от выступления, а мальчик — от утомляющей работы «принеси-немедленно-подай-быстрее-скройся-пока-занавес-не-открыли».       — Глупый вопрос Самому Мертвому Человеку. Пояснишь? — мистер Деламар сделал глоток из бутылки с водой и вопросительно взглянул на своего названного ученика, по-доброму щуря глаза.       — Ну… — Джамми посмотрел на потолок, — люди около кассы часто говорят, что ты ищешь смерть. Это так? — голос мальчика показался Жилю странным. Звенящим, глухим, наполненным стылой морозной хрипотцой. Мужчина косо посмотрел на зеленые искры в ярко-лиловых глазах.       — Про меня часто говорят, что я ищу смерти. Это глупо. Я обожаю жить, и опасность для меня — это лишь способ придать смысл своей жизни. — Жиль Деламар перевел невидящий взор на свое отражение в зеркале и прикрыл глаза.

***

      Учитель часто уезжал на съемки. На уроки с Джамисоном у Жиля было мало времени. Он говорил, что Джамми схватывает всю информацию на лету. А уже через пару лет — что превзошел учителя. Деламар дал ему новое сценическое имя, а сам себе Гарри - фамилию. Бессмертный Скалл. Скалл де Морт. Иронично, не так ли? Гимнастка-итальянка долго заливалась звонким смехом.       Ему пятнадцать. Теперь Скалл начал сам строить свою судьбу. В том цирке, из которого ушел наставник. Еще через год, Жиль Деламар погиб на съемках.       Открытая легковая машина-кабриолет мчится по Северной автостраде. Навстречу ей движется грузовик. По сценарию, герой, сидя в кабриолете, узнает за рулем грузовика того самого человека, за которым он гонится. Герой должен круто развернуть машину — так, чтобы ее разок занесло на повороте, — и помчаться вдогонку за грузовиком.       Жиль Деламар облачился в костюм Жана Маре — человека, играющего главную роль, - надел его парик. Рядом с ним в машину села девушка-каскадёр, его новая ученица, Одиль Астье и еще один статист. Съемочная группа рассказывала, что Деламар буркнул: «Терпеть не могу открытых машин». К тому же новые шины сильно цепляли за бетон. Деламар попросил насыпать на шоссе гравия, чтобы легче было скользить боком на повороте. Ему ответили, что гравий белый и будет выделяться на остальной дороге. Деламар спросил, нельзя ли залить участок гудроном. Ему сказали, что время поджимает — того и гляди уйдет солнце.       — Мотор!.. Начали!       Машины помчались навстречу друг другу. Разворот, визг тормозов — и кабриолет мчится вдогонку грузовику. Сцена прошла хорошо. Они отсняли ее один раз, второй, третий. Сделали небольшой перерыв. Отсняли четвертый раз, пятый и шестой!       Вечером, в половине шестого, они стали снимать седьмой дубль. Тут мнения очевидцев разделились. Одни говорили потом, что Деламар сам предложил отснять этот дубль, «для очистки совести». Другие, наоборот, утверждали, что слышали, как он воскликнул: «Ну, это уж слишком! На них не угодишь!»       Истину вряд ли можно установить. Да и надо ли?..       Деламар пересадил Одиль на заднее сиденье, а статиста попросил занять место рядом с ним.       — Уберите локоть с дверцы, — сказал он ему. — Вдруг эта колымага ляжет, тогда вам несдобровать.       В седьмой раз хлопушка мелькнула перед камерой. Вдали показался грузовик, кабриолет Деламара рванулся вперед, в нужном месте Жиль резко рванул на себя рукоять ручного тормоза — все как обычно. Но машину не только занесло; она вдруг встала на два колеса и, поколебавшись долю секунды, опрокинулась. Одиль Астье и статиста выбросило на шоссе. Они отделались ушибами. Жиль остался лежать на шоссе. Камера продолжала стрекотать.       Фильм, на съемках которого он погиб, успеха у зрителей не имел. «Я обожаю жизнь, и опасность для меня — это лишь способ придать смысл своей жизни». В смерти Жиля Деламара этого смысла не было.************

***

      Однажды в момент рискового прыжка произошел курьезный случай. Скалл не рассчитал траекторию нового трюка, созданного специально для концерта в Италии. По предполагаемой траектории Поттер должен был упасть с высоты в добрую сотню с лишним футов*************. И помереть, соответственно. Его спасло фиолетовое пламя. Он видел его всего пару раз в детстве, да и то было смешано с его магическим фоном настолько, что отделить одно от другого было невозможно. Да и бессмысленно — все равно половину дома приходилось ремонтировать. Но похоже, что забавные дяденьки в дорогих костюмах, приведшие своих чад на выступление, были более осведомлены в этом плане. Примерно так и начались безумные догонялки де Морта и мафиози. Пока обыграть великого Бессмертного никому не удалось.

***

      Спустя три года Скалл стал узнаваем. Он даже снялся в паре фильмов, не отличавшихся особо интересным сюжетом, но за счет великолепного исполнения трюков на них даже удалось подзаработать. И вдруг у Джамисона Янга проснулась совесть. Пора возвращаться домой.       Лондон не изменился. Стал, пожалуй, чуточку более модернизированным, но остался все тем же. Биг-Бен все еще продолжал стоять, отсчитывая часы, минуты и секунды; Темза не иссохла; Лондонский глаз продолжал свои плавные круговые движения. Его путь лежал в пригород. Дом встретил блудного сына давно завядшим садиком мистера Янга, неожиданной тишиной и лишь одним громким звуком — скрипом входной двери. Дальше — постерами со всех выступлений Скалла де Морта, кусочком мха, невянущими розовой гвоздикой, желтой хризантемой, голубым гиацинтом и анемоном. И фотографией отца с черной лентой в уголке в окружении пары давно потухших истаявших свечей по бокам.       Уиллоу Янг, его разом постаревшая мать, спала в его комнате, свернувшись в комочек. Джамисон не смог удержаться, присел на кровать рядом с мамой и запустил пальцы в поседевшие светлые кудри. Стоило приехать гораздо раньше. Вдруг женщина зашевелилась и вскоре проснулась — Гарри не посмел бы сейчас околдовать ее сонными чарами. У Уиллоу было бледное лицо, глубокие тени под глазами и обветренные губы. А еще безумно теплые объятья и горячие слезы. Джамми плакал тоже — только спустя долгие семнадцать лет прошлой жизни и девятнадцать лет этой — он понял, что у него есть настоящая живая мать.

***

      Миссис Янг долго рассказывала сыну обо всем, что произошло за семь лет его отсутствия. Начала с глупых мелочей, закончила смертью отца, произошедшей всего лишь год назад. Было невыносимо понимать, что Бессмертный Скалл опоздал всего лишь на жалкие тринадцать с половиной месяцев. Так мало, относительно времени его отсутствия. Уиллоу пыталась храбриться и делать вид, что все хорошо. Но все было плохо. Джамисон решил остаться в Лондоне на неопределенный срок, однако… его труппа уже сроднилась с ним. Они приехали в Великобританию, прервав кругосветный тур — мечту создателей этого цирка Мишель и Джонатана Куперов, и решили открыть первое оседлое здание их цирка. Стройка предстояла грандиозной. Мишель, начавшая скучать от постоянного кочевания, снова загорелась. Это место захотят посетить все! Скалл был рад.

***

      Как-то раз, вернувшись с очередного уличного выступления, которые он иногда совершал, чтобы не растерять навыков, он застал мать, сидящую на кровати с бездумным взглядом в стену.       — Ты тоже его видишь? — тихим шепотом спросила мисис Янг, заметив боковым зрением возвращение сына. — Поздоровайся с ним, пожалуйста. Ску так давно тебя не видел… он очень-очень скучал. — по лицу матери катились слезы.       В комнате не было никого, кроме Джамисона и Уиллоу.       После небольшого изучения ментальной оболочки мамы, Гарри понял, что та под воздействием его буйной, воистину бескрайней магии с эманациями смерти от поглощённых Даров, начала видеть призраков. Поправка: вполне определенного призрака. Скалл не знал, как помочь. Если он уйдет — мать не переживет горя; останется — женщина сойдет с ума.       Ему хватило сил лишь на то, чтобы уложить миссис Янг спать и выйти прогуляться. Ночной воздух просто обязан помочь прийти в себя. Потерявшись в своих мыслях, Джамисон не заметил, как его толкнули в подворотню. Ему угрожал ножом мальчишка лет семнадцати на вид. Светлые до платины волосы, неясного цвета глаза и взгляд глубоко отчаявшегося. Чисто Малфой в лучшие годы. Прямо-таки воспоминания накатили. Черная метка, змееликий лич и безвыходное положение.       — Лигелеменс… — раздался тихий шепот мага, растекающийся разноголосым шипящим эхом по каменным стенам тупичка. Нож выпал из рук незадачливого убийцы.       Этого мальчишку звали Алехандро Лерой**************. Не смотря на свою фамилию, тот был безродным. Вляпался по юности в мафию. Недавнее задание, подразумевающее под собой устранение самого Алехандро — убить Бессмертного Скалла. В голове Джамисона появился план.       — Соппоро… — сонное заклинание Поттер сопроводил тяжелым вдохом. Он обязательно пожалеет обо всем, что сделает этой ночью. Но сделает.

***

      На следующий день в Перуанские Анды отправилась молодая путешественница Амелия Мэри Эрхарт*************** со своим сыном Джамисоном Гарри Эрхартом. На шее Амелии всегда висело искусно сделанное колье с бутонами белых цветов… Она слишком размыто помнила свое прошлое, но ее это не тяготило. Тело Амелии было полностью здорово, голова — пуста от посторонних мыслей. В жизни Эрхарт были только сын и путешествия. Она изучит этот мир вдоль и поперек. Это счастье.       В пригороде Лондона, в разом опустевшей квартире, в окружении пары десятков рунических рисунков на подоконнике, сидел и курил, глядя на догорающий Священный Костер, Скалл де Морт. Теперь просто - Бессмертный Скалл. Он морально истощен. Мишель отправила его в Копенгаген лечить нервы в относительно многолюдно-безлюдном месте.       Там его настигло приглашение, от которого невозможно отказаться. Поттер хмуро читал письмо от неизвестного отправителя. Ха, письмом начал, письмом и заканчивает!.. Он ощущал от гладкого дорогого листа бумаги ту первозданную силу, что выше всего существующего в этом мире. Даже магии - она здесь инородна. Честно говоря, де Морт давно осознал - бесплатный сыр только в мышеловке. Двадцать лет спокойной жизни — это чертовски много. Он благодарен. Уклонение от ответственности - не в стиле Гарри Джеймса Поттера. Пора вспомнить, что Гриффиндор — состояние души.       Скалл снова купил фиолетовую краску для волос и кучу косметики. Встречают ведь по одежке… Пора снова навестить Лондон. Теперь уже в последний раз. Продажа дома при должных связях прошла быстро. Деньги отправились на счет Джонатана Купера. Скалл натянул свой фиолетовый костюм; белила покрыли лицо непроницаемым слоем; искусно выведенная капля с парой рун внутри украсила щеку; темно-фиолетовая помада густо окрасила губы; причудливые тени появились вокруг глаз спустя пару движений кисти; тонкая цепочка пирсинга весело звякнула в такт настроению хозяина; плавный жест — чары сохранности — теперь грим не испортится. Шлем занял почетное место на лохматой фиолетовой макушке.       Скалл де Морт отправляется в Италию…