Верный путь

Вэй Ин, который уже стоял рядом, заметил неподдельный страх, граничащий с сожалением или даже злостью, лишь на мгновение показавшийся в глазах принца и собирался положить руку на его плечо. Се Лянь, стоявший бок о бок к нему, повернулся, отчего рука бессмысленно повисла в воздухе. К моменту, когда их взгляды встретились, в выражении его лица уже вновь читалась прежняя безмятежность. Вэй Ин не нашел, что сказать, ведь его намерения успокоить молодого мужчину только что были развеяны парой этих глаз, излучающих непоколебимое спокойствие. Уголки губ Се Ляня приподнялись, когда он заметил обеспокоенно смотрящего на него спутника, будто почувствовав искреннюю заботу о себе, которую он не получал уже много веков. Сейчас он находил в этом какое-то необъяснимое очарование и тепло, поэтому еще некоторое время продолжал безмолвно смотреть, затем произнес: - Все в порядке. Даже если это было сделано специально, думаю, нет никакой серьезной опасности, - он говорил, улыбаясь, не отводя глаз, - если бы кто-нибудь желал навредить мне сейчас, ему не приходилось бы использовать ловушки. Он мог бы просто прийти и сделать это. Сейчас он был полностью беззащитен, как и большую часть времени после его второго низвержения, и если бы кто-нибудь, давно помышлявший о его убийстве, захотел совершить его, он мог сделать это открыто, беспрепятственно и безнаказанно, если у него, конечно, имелся способ лишить его бессмертия. Ему уже было все равно, ведь то, чего он по-настоящему боялся, давно уничтожено. - На самом деле ты не так уж и беззащитен, - Вэй Ин все же нашел в себе немного дерзости, чтобы опустить руку на его плечо, - думаешь, старейшина И'Лин позволит так запросто навредить своему "возлюбленному"? Се Лянь внезапно подавился вдыхаемым воздухом и немного откашлялся. Он знал, что это была очередная шутка, но иногда интонация юноши была настолько убедительной, что можно было неосознанно принять его слова за правду. И это была не единственная причина. Он уже много раз за последнее время слышал имя старейшины И'Лин, но впервые осознал, кем он действительно являлся. За шестнадцать лет, пролетевших как один миг, Се Лянь никак не смог бы забыть, сколько шума это имя наделало на небесах, и, конечно же, его обладателя, который в глубинах его памяти все еще стоял средь толпы живых мертвецов с флейтой в руках, наблюдая последние минуты своей жизни. "Выходит, мое изгнание не было напрасным, - подумал Се Лянь, - раз уж нам довелось встретиться". Ошибки при вознесении случались с давних времен, и они возникали по разным причинам, чаще всего являясь непредсказуемыми. Но был один вид такой ошибки, который легко мог быть обнаружен заранее и предотвращен - это вознесение, противоречащее правилу: следующий темному пути не может вознестись. Выдающиеся последователи темного пути, имеющие потенциал, как правило, всегда вызывали множество слухов, доносящихся до небес. Неизвестно, почему для них вообще существовала эта возможность - вознестись вопреки правилу. Решение этой проблемы заключалось в том, что для слежки за этим выдающимся человеком назначался небесный чиновник, который в момент вознесения должен был изловить его душу, поместив в специальный сосуд, чтобы затем отнять ее бессмертие. Считалось, что проникновение последователя темного пути на небеса сродни появлению на них непревзойденного демона, поэтому предотвратить это было намного безопаснее, чем позволить ему вознестись и уже после - изгнать. Се Лянь изо дня в день наблюдал за жизнью одного из таких одаренных сторонников темного пути и с каждым днем сильнее убеждался, что совесть не позволит ему забрать его душу. Тот, кого он видел перед собой, был талантливым юношей с поистине добрым сердцем, все свое время посвятившим защите близких людей. С другой же стороны, он был человеком, не имеющим иного выбора, кроме как принять на себя навязанную обществом роль предателя и злодея. Люди в страхе строили догадки, когда этот человек выращивал лотосы в кровавом пруду. Люди мечтали о его смерти, объявив врагом всего мира, когда он лишь заботился о стариках и детях, все время продолжая улыбаться. В очередной раз принц усомнился в справедливости воли небес. Почему уничтожающие целые города генералы имели возможность стать небожителем, а этот способный благородный человек должен был просто исчезнуть, потому что использовал не ту энергию, которую было принято? Се Лянь не раз упрашивал небесного императора: - Этот человек не несет в себе угрозы. Разве иначе небеса приняли бы его? Но каждый раз получал один и тот же ответ: - Ты не можешь переписывать правила, Сяньлэ, и знаешь, какими будут последствия, если ослушаешься. Тем временем с каждым днем положение лишь укреплялось, пока эта волна всеобщего презрения окончательно не перекрыла последователю темного пути доступ к воздуху, заставляя терять контроль. И тогда наступил тот самый день. Со всех сторон раздавались крики людей, вопли мертвецов и металлический звон клинков, а земля была красной, издалека казалось, будто она усыпана осенними кленовыми листьями, но это была жидкость, поблескивающая на свету и покрывающаяся рябью от дуновения ветра. Посреди поля битвы стоял тот самый человек. В одной руке он держал флейту, в другой - сломанную печать. Он больше не боролся за жизнь или справедливость, ему уже нечего было защищать. Это был момент его вознесения. Тогда грудь последователя темного пути пронзил сверкающий клинок, на рукояти которого красовалась выгравированная надпись "Фансинь", а душа была заточена в белоснежном глиняном сосуде. Пока Се Лянь был погружен в воспоминания, он не заметил, как неосознанно сжимал руку юноши перед собой. Вероятно, изначально он хотел лишь отодвинуть ее со своего плеча, но в тот момент, когда коснулся ее, уже не думал о том, что собирался сделать. На лице Вэй Ина сейчас читалось множество противоречивых эмоций, но, заметив, что его спутник на самом деле задумался о чем-то, совершенно не имеющем отношения к реальности, он нашел в себе силы преодолеть смущение, вызванное этим жестом. - Се Лянь? Я, конечно, не против, но это немного больно, - улыбнулся он. - Прости, - отдернув руку и отводя взгляд, извинился Се Лянь, - я немного задумался. На самом деле он пришел в этот храм вовсе не из ностальгических побуждений. Подойдя к одному из углов, он наступил на деревянную дощечку, являющуюся частью пола, после чего приподнял ее, обнажив лаги. В одном из брусьев было небольшое отверстие, засыпанное грязными опилками, подув на которые Се Лянь обнаружил спрятанную под ними горсть поржавевших монет. - На первое время этого будет достаточно. Вэй Ин подошел поближе, рассматривая находку. - Так вот ради чего мы здесь? - он примерно оценил сумму и улыбнулся. - По крайней мере, ты можешь отложить сбор мусора еще на несколько дней. - Мы можем вернуться и заплатить за обед, - предложил Се Лянь, но затем вспомнил, что они не успели ничего заказать, и вообще возвращаться туда было бы не очень разумно. - Но лучше найдем другое место. Вэй Ин ненадолго задумался, и в его глазах зародились маленькие частички пламени. - Се Лянь, пока есть возможность, не разделишь со мной пару кувшинов вина? - Обычно я не пью алкоголь, давай для начала просто пообедаем, и можешь заказать для себя немного, - с улыбкой ответил принц. Они вышли из храма, отправившись дальше по тропинке, ведущей в соседний город. Се Лянь несколько раз вглядывался в профиль своего спутника, и все больше находил его знакомым, даже вспоминая при этом лицо человека, которому принадлежала эта душа в прошлом. Он и прежде не считал неправильным то, что позволил ей сбежать от своей предрешенной смерти, но теперь окончательно был убежден, что не стоит сожалеть об этом. В его глазах отчетливо промелькнула картина: разбитый вдребезги сосуд для души и ускользающая из него дымка, спускавшаяся на землю в поисках второго шанса, который он не может позволить ей потратить впустую.