Второе дыхание

Стоя на террасе собственного особняка, Майк прислушивался к звукам ночного Лос-Анджелеса и лениво перебирал в тонких пальцах волосы Брэда. Кудрявая голова парня расслабленно лежала на груди позади стоявшего Шиноды, а сам он лениво вытянулся на огромном желтом кресле. Майк не видел лица Дэлсона, но был на сто процентов уверен, что тот, прищурившись, улыбался. Шиноде так не хватало этих вечеров. Тех его и Брэда. Сейчас, он чувствовал, что будто вернулся в те хорошие времена, когда между ними не было ничего, кроме одежды. Хотя и та исчезала, стоило солнцу приблизиться к горизонту. Тогда их тела и души любили и ласкали друг друга, пока на их коже играли сиреневые и розовые цвета заката. Раньше они часто тут сидели после ужина, держа друг друга за руки и обсуждали очередные заскоки мистера Милтона, постоянного клиента Майка, или музыкальные успехи детишек из школы искусств, где преподавал Брэд. Каждый чувствовал на этой мраморной террасе чувство нужности после трудного дня. Каждый был понятым. Иногда они пили бренди и занимались любовью прямо на полу, второпях бросив под свои тела плюшевый плед. Прямо под открытым небом. А иногда читали друг другу книги. Брэд особенно любил классику вроде Мопассана и Гюго. И каждый их вечер был насыщенным. Они покидали объятья друг друга только под утро, расходясь по делам, чтобы поскорее их закончить, и снова оказаться в их доме. Они каждый раз прощались с чувством голода к друг другу. Это было неисчерпаемое чувство. Казалось, каждый раз они не могли насытится. То самое чувство, когда ты ещё не успел уйти, но уже скучаешь. Так было до тех самых пор, пока не появилась Шанталь. Она была залетной пташкой на корпоративе после слёта докторов наук в компании Майка. Не то чтобы Майк был ветреным, или Шанталь была настойчивой. Просто так бывает. Лишний бокал, лишний нервный срыв, лишние упреки Брэда на прошлых выходных, лишняя пуговка на винного цвета блузочке Шанталь. Кстати, она так была похожа на девушку латиноамериканку с первого курса института, который Майк закончил несколько лет назад, и к которой его сексуально тянуло в те зелёные времена. В общем, дурацкие звёзды сошлись не там и не так. Дэлсон ещё долго помнил то чертово кожаное кресло на котором умостились коленки Шанталь, которую, в свою очередь, сзади зверски трахал Шинода. Брэд помнил это ебаное кресло, и ебаную иссиня-чёрную блестящую от пота прядь Шиноды, что билась в такт его движений о его высокий смуглый лоб. Конечно, кресло потом было вышвырнуто прямо из окна, и если бы не Майк, то Шанталь постигла бы та же участь. В этом точно никто не сомневался. Именно тогда Брэд поклялся, что убьёт его. Убьёт, и тогда ему, может быть, станет легче. Да и вообще всех убьёт. Потому что никто и никогда не заслуживал Шиноду так, как заслуживал его Брэд. Майк никогда не забудет тот кусок стекла, которым раньше была какая-то цацка на полках его кабинета, и ее острие, которое Брэд вонзил в руку полуяпонца. Вонзил с абсолютно хладнокровным лицом. С холодными, невидящими глазами. С синими губами, и побледневшей до почти прозрачности кожи. Даже его нижняя пухлая губа не тряслась тогда, как обычно это бывает с Брэдом, если он расстроен. Или разбит. Или напуган. Тогда это была какая-то новая и неведомая эмоция Брэда, которую Майк раньше не видел в нем. Эмоция сломанного человека. Или человека, который травмирован настолько сильно, что это буквально проиллюстрировалось на его лице пугающим отчаянием и ненавистью. Наверное, тогда впервые и Майку стало страшно. Страшно от того, что он наделал. Страшно от того, какие были глаза Брэда. Страшно, что он вообще смог это сделать, и даже получить удовольствие. Иногда он получал удовольствие от воспоминаний. И от этого тоже было страшно. Сложно было объяснить, что больше напугало Шиноду. Но щелчок внутри произошёл. И он понял, что никогда ничего не будет как раньше. Конечно, все прошло. Старательными усилиями Майк заслужил прощение, объяснился, отмолил глупую ошибку. Невозможно вспомнить и сосчитать, сколько всего он сделал для того, чтобы Брэд больше не вспоминал это чертово кресло. Для того, чтобы вычеркнуть это из их жизни. Получилось ли? Возможно. Ведь они сегодня здесь, на террасе. Привычно смотрят на закат после ужина и касаются друг друга. В гостиной стоят их собранные вещи для новой жизни. Для жизни, которая все расставит на свои места. Завтра рейс, который перенаправит их в новое место, в новую жизнь, где они снова станут так сильно близки. Единственная проблема была в том, что Майк не знал, где его место. Но он верил, что оно со временем выстроится. И главное, будет рядом с Брэдом. Майк слишком ушёл в свои мысли и стал интенсивнее сжимать волосы Брэда. Кудрявый запрокинул голову так, что ему был виден склонившийся над ним Майк. — Шинни, о чем ты думаешь? — Брэд улыбнулся и, освободившись от рук Майка, потянулся к столику за бокалами. Он подал Шиноде напиток и, наклонившись, поцеловал его в ладонь. В то самое место, где ещё остался маленький шрамик. — О том, что завтра мы уже будем на новом месте. Я очень хочу, чтобы нам все понравилось. — Майк отпил прохладный напиток. — По фотографиям там персиковый сад на заднем дворике. Интересно, они когда вообще цветут? Брэд безразлично пожал плечами. И убрал из рук Майка бокал. — Майки, это последнее, о чем стоит думать этим вечером. Он умостил любовника рядом с собой и посмотрел Майку в глаза. — Черт, мы наконец-то наладим все, понимаешь? А ты о каких-то персиках думаешь. — Кудрявый рассмеялся и взял в ладони лицо Майка. Он разглядывал каждый сантиметр родной смуглой кожи, пока Майк смотрел куда-то за пределы террасы. Лучи солнца, что спешило за горизонт, текучим золотом разливались в зрачках Майка. Складочка между его бровей упрямо легла на лице полуяпонца. Казалось, он был слишком далеко. И погружён в какие-то свои далекие мысли. — Майк. Брэд чмокнул Шиноду в губы и задержал взгляд на его глазах. — Ты даже себе представить не можешь, как я счастлив. И хочу, чтобы ты тоже был. Майк кивнул и убрал невидимую пылинку с плеча парня. — Я знаю, Брэ. Я тоже этого хочу. — Позволь мне сделать этот вечер немного приятнее. С этими словами кудрявый скинул подушку под ноги Шиноды и, встав на колени перед ним, расстегнул ширинку Майка. Пухлые губы Шиноды разомкнулись почти беззвучно, и он напряжённо выдохнул. Но стоило Брэду умело накрыть горячим ртом напряжение Майка, как он почувствовал, что все необъяснимые мысли покинули его голову и сосредоточились только на умелом и глубоко знающем все его потаённым желания партнере. Солнце давно село за горизонт. Тихие стоны Майка хрустально разбивались об мраморное пространство, а вечер явно перестал быть томным.