Второе дыхание

Сомкнув за спиной руки в цепкий замок, Майк рассекал пространство комнаты резким твёрдым шагом. Периодически останавливаясь, и делая круги вокруг своей оси, он больно кусал губы, хватал тонкими пальцами пряди угольных волос и прерывисто поскуливал, осматривая стены комнаты, словно пёс, который заблудился в неизвестной ему местности. Чувство тревоги от странности происходящего лишь возросло, когда десятью минутами ранее, Брэд покинул их спальню, дав Майку время прийти в себя после сна, и, наконец, нарядиться к ужину у вдовы. Обрывки странного сна с юношей на скалах, образы неизвестного рокера с темными подведенными глазами, и необъяснимое поведение Брэда разветвлялись в голове Шиноды тысячами ниточек, которые он не мог собрать в один цельный логический узел. За какое-то, до неприличия короткое время, оболочка выстроенной реальности смуглого парня рассыпалась, будто от взрыва на миллионы атомов. Его мозг лихорадочно пытался разобраться во всем, а внутренний голос твердил, что стоило бы задать вопросы Брэду прямо в лоб. Но, тело Майка лишь бессильно садиться на краешек расстеленной кровати, и он самовольно отторгает попытки к действию. Во-первых, он не может так эгоистично зацикливаться на вещах, в которых он сам не успел разобраться. Это не серьезно по отношению к Брэдли, как минимум. Дэлсон только начал воодушевляться всей этой местной атмосферой. В конце концов у него появилась мотивация и надежда на то, что в их отношениях все наладится. И Майк попросту не мог разрушить это и без того хрупкое нечто, из-за своих странных и необоснованный ощущений того, что он теряет нить с реальностью. А во-вторых… Майка уже посещала мысль о том, что ему давным-давно пора передохнуть от своего нелегкого ремесла. Психотерапия отбирает много внутренних сил, учитывая, с какой ответственностью и самопожертвованием Шинода отдавал всего себя своим клиентам. Не сказать, что психотерапия была страстью Майка по жизни, но, если Шинода на заре своей карьеры решил пойти именно по этому пути, то он до конца своей жизни будет отдаваться этой стихии целиком и полностью, он будет принадлежать своей профессии без остатка. Поэтому, на молодого специалиста и был такой колоссальный спрос, и самых сложных и богатых клиентов, безусловно, он заполучал себе. Всем было понятно, что если уж мистер Шинода вступал в игру, то лечение больного проходило с полным погружением, с отчаянным фанатизмом, и с неосознанным нырянием в проблему пациента с головой. На предпоследнем сеансе мистер Милтон, постоянный клиент Майка, добродушно посоветовал своему молодому врачу взять легкий отпуск и передохнуть. Видимо, еще тогда что-то назревало, и не ускользнуло от прозорливых глаз старого депутата. Этот человек был не просто клиентом, но и хорошим старшим товарищем Майка, хоть и негласным. Ровно три раза в неделю этот пожилой демократ с замашками капиталиста являлся на прием к Майку, и они долго и кропотливо работали над неврозами успешного политика. Диагноз до примитивности был самым простым, и, понятное дело, откуда взялся. В свои шестьдесят шесть лет Джон Милтон был членом конгресса США и с каждым годом его работа давала о себе знать стуча по нервам политика с беспредельной мощью, и расшатывая ее до предела. Майк благополучно справлялся со своими обязанностями, и в конце концов чиновник стал чувствовать себя намного лучше. Интересно, что сеансы от этого не сократились, а наоборот, пожилой мужчина, явно проникшийся симпатией к талантливому и ответственному врачу, приумножил часы их общения. Может быть, потому что у Джона Милтона было трое дочерей, и ни одного сына. Шинода так сильно напоминал старику его пленительный роман с красавицей японкой в молодости. Этот роман закончился так же стремительно, как и начался. Она погибла под колесами старенького Седана, который унес на небеса юную темноглазую девушку и их нерожденного ребенка в ее чреве. Возможно, она родила бы ему сына. Такого же, как и Майкл Кенджи Шинода. Которым можно было бы гордится, а по вечерам под стаканчик виски вести философские беседы. В итоге сына не было, но был Майк, который так же симпатизировал Джону и тянулся к нему. И, по правде говоря, не один стаканчик виски они пропустили за подобными теплыми беседами на продленных, по инициативе Милтона, сеансах. Майк с улыбкой вспомнил их последний разговор, и наставления старика. — Дорогой мой, — пристальные голубые глаза под платиновой оправой очков прищурились, когда Джон откинулся на спинку кожаного кресла напротив Майка, и выдохнул дым дорогой сигары, — человек, не перегоревший в аду собственных страстей, не может их победить. Но, пока ты к этому не пришёл, тебе просто нужно второе дыхание, мальчик мой. Майк, восседая в своём кресле, закинул ногу на ногу и немного подумав, согласно кивнул. — Да, правда ваша. Именно поэтому я нашёл этот дом черт знает где. Может быть этот временный переезд поможет и мне, и Брэду разобраться во всем. Майк устало потёр переносицу пальцами, а в другую руку взял стакан с виски, и немного поколыхав его, отпил горький напиток из прохладного хрусталя. — Главное помнить, что то, от чего мы убегаем, уклоняемся, якобы избавляясь от этого, всегда находится в опасной близости от нас. И в конечном счете оно вернётся, но с удвоенной силой, — Милтон затушил сигару в огромную пепельницу, и мягко улыбнулся своему молодому психотерапевту. Тогда-то Майк и задумался, что возможно и правда стоит что-то поменять в своей жизни. Где это видано, чтобы пациенты давали советы своим врачам? Пусть это был и не такой уж и простой больной, но все-таки… Кенджи шумно выдохнул, и попытался мысленно себя успокоить. Возможно, я действительно просто устал. В конце концов, я ведь всего лишь человек, который так же нуждается в эмоциональной разрядке… В последнее время на нас с Брэдом, и на меня, в частности, навалилось столько всего… Плюс эта смена обстановки! Все это вполне могло повлиять на ясность моего сознания. Отсюда и все эти дурацкие сны... Или что это вообще такое? Нужно просто перестать об этом думать.

***

К вечеру дом Беннингтонов наполнился настоящей суматохой и вознёй по наведению марафета во дворе и внутри дома. Миссис Беннингтон не изменяла себе и готовилась к приходу гостей с таким пылом и ответственностью, будто бы ее собрались навестить не два новоиспеченных соседа, а целая делегация аристократов и высокопоставленных господ. Женщина поправила полупрозрачные рукава-колокольчики своего винтажного черного платья в пол, и заправила прядь темных густых волос за ухо. Жемчужные серьги, подаренные покойным мужем, сверкнули в отражении зеркала и Робин грустно улыбнулась, вспоминая то, как ее дорогой Генри преподнёс ей этот подарок в канун их последнего Рождества. Молодая женщина опустилась на стул у зеркала и тоскливо вздохнула, смотря в отражение. Прошло уже много лет, как ее любимого не стало, но тоска до сих пор наполняла ее сердце. Одиночество часто давало о себе знать, хотя Робин героически держалась. Возможно, именно поэтому она так скрупулёзно готовилась к любым званным ужинам. Она буквально проникалась каждой деталью в подготовке к вечеру с незнакомыми людьми, который пройдет всего за несколько часов, а потом снова все вернется в свое русло. Робин самостоятельно создавала себе хлопоты, которыми можно было занять себя и с огромным удовольствием возилась в этих мелких заботах. — Мам, ты где? — юноша подкрался сзади, и поставив руки в бока, остановился за спиной женщины, вопросительно смотря в зеркало, будто бы в отражении он видел только себя. Робин перевела карие глаза на отражение сына, стоящего позади нее, и удивленно приподняла брови. Честер наигранно и ошарашено хлопнул в ладоши и мягко опустил их на плечи матери. — Просто ты такая неотразимая у меня! Женщина мягко засмеялась, и ее смех, словно оживший колокольчик прокатился по комнате и заставил юного Беннингтона широко улыбнутся. — Лучик мой солнечный, ты всегда знаешь, как рассмешить меня, — Робин поднялась со стула и подошла к юноше, который прямо-таки светился своей ребяческой самодовольной улыбкой. Она нежно взглянула в карие омуты юноши и ласково проведя пальцами по его подбородку, чмокнула Честера в нос. — Ну, мам, я же не маленький! — парень фыркнул, и засмеявшись отпрянул от женщины, мотнув кудрявой головой. — Ох, ну, конечно, молодой человек! А раз ты такой взрослый, то ступай, и помоги Чарльзу и Мие с сервировкой стола в беседке, — женщина уже было собралась покинуть комнату, но вдруг остановилась и, пару мгновений подумав, посмотрела на сына серьезно. — Честер, насчет Мии… — Мам, может быть ты не будешь в это лезть? — перебил ее парень, и приподняв бровь, мягко улыбнулся. — Дорогой, я не хочу лезть в твои личные дела, но просто не забывай, что эта юная леди наша гувернантка. Это просто недопустимо, учитывая, что ее брат тоже работает у нас. Чарльз был бы не в восторге от всего этого, подумай об этом, пожалуйста. И веди себя впредь прилично! Я даже не хочу думать о том, что о нас подумали мистер Шинода и мистер Дэлсон… — Робин нахмурилась, вспоминая неприятную сцену в бассейне своей сестры. — Мам, а ты не думай, ладно? Ты и так слишком много думаешь, — Честер посмотрел на мать, и тут же звонко рассмеялся, когда увидел ее обескураженное выражение лица. — Ну, знаете, молодой человек… Но, молодая миссис не успела в полной мере выразить свое негодование, потому что в следующую секунду в дверь открытой комнаты заглянула темная головка Мии. — Миссис Робин, ваши соседи пришли и ожидают вас снаружи. Мне провести их в беседку к столу или…? — Я сам! — Честер улыбнулся, и не дождавшись одобрения матери, вышел из комнаты прочь.