Who Are You ?

Не жалей умерших Гарри. Жалей живых. Особенно тех, кто живет без любви.

А. Дамблдор

Майкл Майклсон подпер голову костяшками пальцев и одеревенело уставился в одну точку. Здесь, в его кабинете, не нужно было притворяться уверенным в себе, сильным, держащим всех и все под контролем. Именно в кабинете он скидывал маску, оставаясь самим собой – усталым, придавленным жизненным опытом, уже немолодым мужчиной, потерявшим жену и чуть не лишившимся одного из любимых сыновей. Мысленно прокручивая свою жизнь, он понимал, что ему в принципе есть чем гордиться. Только одно всегда угнетало Майкла. Эстер. Первые два года он не находил себе места, метался, как раненный зверь, задавал себе ужасающие вопросы: «Почему она ушла? Как Эстер могла бросить семью? А любила ли она вообще меня? ». Ночами просиживал здесь, стараясь понять, хоть как-то объяснить ее поступок. Винил во всем себя. С ее уходом ушел и весь смысл его жизни, потерявшей все краски, ставшей серой и опостылой. Если бы не дети, Майкл совершил бы какую-нибудь глупость. Но его Элайдже, Колу и Ребекке нужен был отец, раз уж мать вильнула хвостом и убежала с чемоданчиком к другому кобельку. Взвалив себе на плечи, все заботы о детях, он смог практически полностью переключиться на проблемы семьи. Постепенно Майкл стал постепенно забывать всю ту боль, что причинила Эстер. Со временем сквозная рана в сердце стала затягиваться, оставляя на своем месте уродливый шрам, не позволяющий впустить в него еще кого-то. Но всегда оставался один вопрос, на который он не мог найти ответа. Почему? Глупый вопрос. Его вечные разъезды и командировки подорвали их брак. Пытались ли они сохранить его? Майкл – да, а Эстер… Поступила, как всегда, по-своему. Глупо сейчас было опять ворошить прошлое, вспоминая об этом. Майкл помотал головой, сгоняя с себя оцепенение, и достал из стола бежевую папку. Один большой газетный разворот и несколько маленьких гласили: « Одна из экспертов, работающих над делом неуловимого маньяка, пропала без вести. Случайность или совпадение?» « Пропавшая девушка до сих пор не найдена. Полиция теряется в догадках.» « Пропавшая девушка покончила жизнь самоубийством? На берегу Темзы нашли вещи, принадлежавшие К. С. Форбс» Он уже не первый день изучал материалы из папки, но ни на шаг не приблизился к разгадке. Слишком много было загадок в этом деле, слишком малым запасом достоверной информации он располагал в настоящий момент. В самоубийство Кэролайн он не верил и с ходу отбросил эту версию. Слишком жизнелюбивой она казалась. А вот версия с похищением вполне могла бы подойти, если бы не одно но. Похитители так и не объявились – не звонили с угрозами, требуя денег, не подбрасывали пугающие письма с прилагающимися к ним пальцами. Убийство из мести? Вполне возможно. «Слишком много пробелов в этом деле. Слишком много. Бедная девочка. Что же на самом деле случилось с тобой?», - думал Майкл, смотря на газетную фотографию улыбающейся Кэролайн Форбс. Он невольно задавался вопросом, что же будет с Колом, когда он узнает обо всем. Какой фокус на этот раз выкинет. А в том, что сын что-то учудит, Майкл был уверен на 100 процентов. В дверь тихо, но требовательно постучали. Он знал, кто стоит за этой дверью, и догадывался, разговор на какую тему предстоит. В сущности, в отсутствии Кола в комнате, тема была всегда одна и та же. Не зависимо от того, с кем из его детей был разговор, он неизменно касался Кэролайн Форбс. - Заходи, Элайджа. В комнату вошел мужчина, плотно прикрыв за собой дверь. Правильный, прямолинейный и следующий во всем своим принципам старший сын. Его опора и поддержка. Элайджа, который старался изо всех сил помочь отцу склеить осколки хрустальной вазы и названием « Семья Майклсонов». - Отец, я пришел серьезно поговорить с тобой – не откладывая в долгий ящик, с порога начал Элайджа. - Я догадываюсь, о чем пойдет речь. Как себя чувствует Кол? - С ним все хорошо – чуть нахмурившись, произнес Элайджа – Я даже удивлен, как он быстро восстанавливается после трехмесячной комы. Я провел все необходимые исследования и анализы. МРТ снимок его мозга практически чист, словно и не было никакой операции. Так, кальцификаты в капсуле бывшей гематомы. Но это ерунда. И никакой неврологической симптоматики. Просто поразительно. Я рассчитывал, что функции его организма нормализуются не так скоро. Не смотря на его молодой организм, Кол практически в норме. Не знаю, даже хорошо это или плохо. Он хочет скорее уехать в Лондон. - К ней. А вот это уже плохо. Кол очертя кинется в водоворот, рискуя собой ради нее. Неужели он так сильно любит свою блондинку? - Боюсь, что так же сильно, как и ты мать. - В таком случае я не дам ему сбежать из Парижа. Пока Кол здесь, он в полной безопасности. – Майкл посмотрел сыну прямо в глаза - И будь добр, не слова Колу о том, что случилось с Кэролайн. Держи рот на замке. И передай мои слова своей девушке и сестре. - Елена не настолько глупа, чтобы говорить обо всем случившемся моему брату. Она знает, на что способен Кол ради девушки. А вот Бекка… Не знаю. Она бывает временами слишком импульсивна. Майкл вспомнил тот вечер, когда в его доме появились Аларик Зальцман со своим приемным сыном и его подружкой. Вспомнил реакцию семьи на то, о чем они рассказали. Элайджа был внешне спокоен и невозмутим. Только его рука, сильно сжимающая руку Елены, выдавала все его чувства. Черноволосая девушка сочувственно смотрела на него и временами задавала весьма конкретные и правильные вопросы. И Ребекка, стремительно носившаяся из одного угла в другой, предлагая самые отправиться утром в Лондон на поиски девушки. Майкл тогда остановил ее. Зальцман и его спутники ушли, так и не заглянув к Колу. В тот вечер он взял со всех обещание не говорить сыну о случившемся. Но вот сдержат ли они обещание сейчас? Не факт. - С Ребеккой я поговорю сам. Что-то еще? - Нет, отец – Элайджа развернулся и медленно пошел к выходу из кабинета. Открыв дверь, он обернулся на пороге и посмотрел на отца: - Ты не сможешь долго скрывать от него правду, отец. Когда Кол узнает о твоей лжи, он возненавидит тебя. И все равно отправится искать ее. Скажи ему правду, отец. Сейчас, пока еще не слишком поздно. - Всему свое время, сынок. Всему свое время. Майкл вновь уставился в одну точку, размышляя о сказанном сыном. Элайджа был в чем-то одновременно и прав и не прав. Майкл сейчас не мог рассказать Колу о том, что случилось с его возлюбленной. Он боялся причинить ему такую же боль, что испытал сам. Майкл не знал, справится ли сын с этим, сможет ли смириться, сможет ли жить дальше, не сломается ли он. Майкл опасался, что в его сыне после слов о судьбе Кэролайн, оборвется та же пружина, что оборвалась внутри у него, когда он узнал об измене Эстер. «Все слишком сложно и запутанно. Жива ли ты еще, девочка?», - с этими мыслями Майкл Майклсон снова стал вчитываться в материалы папки. POV Кэролайн После пробуждения я пыталась понять, где я. События вчерашнего вечера были как в тумане. Но в одном я была уверенна точно – меня похитили. Сразу же вспомнились все криминалистические хроники о похищенных и пропавших без вести людях. Запаниковав, я бросилась к двери и стала дергать ручку, пытаясь ее открыть. Дверь не поддавалась. Вспомнив, как однажды папа выламывал дверь, когда мы потеряли ключи, я попыталась повторить эту манипуляцию. С тем же успехом я могла пытаться сдвинуть гору. Дверь не сдвинулась ни на дюйм. Присмотревшись к ней повнимательнее, я поняла, что она, скорее всего, железная и открывается только снаружи. На гладкой внутренней поверхности не было и намека на замочную скважину. Дверь-сейф. Что ж, просто замечательно! Решив, что с дверью дело дрянь, я стала осматривать комнату. В памяти всплыли обрывки статей о старых и заброшенных комнатах, в которых держали пленниц перед их выкупом или смертью. Хотя комната, в которой я находилась, не была похожа ни на одну из тех. Чистая, светлая, можно даже сказать уютная, с окном. Окно! Но и тут меня ожидало полнейшее разочарование. Железная решетка с прутьями толщиной с мой палец и очень плотно прилежащими друг к другу. И окно расположено очень низко и выходит на какой-то лесной массив. М-да, сегодня явно не мой день. Пол вдруг стал как-то опасно приближаться, и я еле успела дойти до кровати, прежде чем окончательно потеряла сознание.