Who Are You ?

Он был счастлив. Впервые за многие годы по-настоящему безмерно и безгранично счастлив. Девушка его мечты, его любимая наконец-то была у него в гостях. Именно, в гостях. Он не считал Кэролайн Форбс пленницей в своем доме. Разве можно назвать пленником человека, у которого есть все, что он пожелает? Кроме полной свободы, разумеется. Да и зачем она ей нужна? И что такое полная свобода? Ничто, в сущности. Человек никогда не сможет быть свободным от всего и ото всех. Большинство людей слишком мелочны, цепляются за то, что зачастую не играет в их жизни никакой роли. Но он не такой. Да, он ограничил свободу Кэролайн. Но это только ради ее блага. Он отгородил любимую ото всех опасностей этого мира. Стоит ли желать большего? Она считала, что стоит. Просила передать письма домой , семье, подруге. Хотя бы строчку о том, что она жива и с ней все хорошо. Он всегда отвечал молчанием. А её ответом была неделя игнора. Кэролайн ни слова не сказала ему за эти 7 дней. Но молчаливый протест потерпел крах. Чтобы не сойти с ума, ей надо было с кем-то общаться. Кэролайн пришлось с ним вновь начать разговаривать. Были еще небольшие проблемы, касающиеся личной гигиены девушки. Глупо было бы рассчитывать, что физиология любимой отличается от других девушек и Кэролайн какает розами. Но и тут он подошел к проблеме творчески. В ее комнате были две двери, ведущие в небольшую душевую и туалет. А проблему нехватки солнечного света он смог решить окном в ее комнате и лампами дневного света. Но прогулке по улице не могло быть и речи. Может быть пока. В ее комнате было все, что могло понадобиться молодой и красивой девушке – шкаф полный одежды ( все, включая нижнее белье, он купил для любимой в бутиках Лондона, предварительно забравшись в ее квартиру и узнав размеры), косметика и духи, полки с книгами и дисками, небольшой аквариум с золотыми рыбками и гуппи, и даже зеркало, которое весьма проблематично разбить, в полный рост. Но никаких ножей, гвоздей и иголок – всего того, что можно использовать как оружие в любых целых (в суицидальных тоже). Меры предосторожности он соблюдал беспрекословно в любой ситуации. Он дарил ей все, что она просила – книги, цветы, фрукты, шоколад, диски с музыкой и фильмами. Даже маленький ноутбук без доступа к интернету. Но никаких газет и никакого телевидения. Он был осторожен как никогда раньше. Первое время он часто просыпался ночью и подходил к окну, высматривая машины полицейских, несущиеся с воем сирен к его дому. Вздрагивал от каждого шороха и косого взгляда на работе. Как только возвращался домой, сразу же пересматривал записи с камер наблюдения, проверяя, как провела время его любимая. Да-да. Чудеса современной техники он внедрил в своем чудо-домике для милой Кэролайн. Он оборудовал для нее этот домик, купленный через третьи руки в деревушке вблизи Лондона, по самому последнему слову техники. Камеры наблюдения во всех комнатах, динамики и программа для обработки голоса на компьютере, позволяющая общаться с его мечтой без опаски быть раскрытым раньше времени. Он явит ей себя, но не сейчас, а немного попозже. Небольшая сцена со спасением и он будет для нее героем. Кэролайн поймет, что только он всегда ее любил и будет с ним вместе. Возможно, у них даже будет ребенок. Хотя он к этому не готов. Он боялся стать таким как отец. Но если его мечта будет с ним, он изменится. Она вылечит его израненную душу, спасет его от ночных кошмаров и от него самого. Все, хватит об этом. Если ничего не сорвется, он сможет осуществить задуманное через 3-4 месяца. Но не сейчас. Он хотел продлить еще немного это ощущение власти над ней, которое доставляло ему не меньше удовольствия, чем близость возлюбленной. Она, словно редкая и прекрасная птица в его клетке, дурманила его своей беспомощностью. Он наслаждался практически полной властью над своей любимой, понимая, что в будущем уже не будет этого. Если она сама этого не захочет или не заставит его пойти на такой шаг. « А я заставлю свое солнышко сделать это» - он откинулся на спинку кресла, наблюдая за Кэролайн на мониторе. POV Кол Сегодня я не смог удержаться от похода в любимый книжный магазин. У нас богатая библиотека, которую отец собирал всю свою жизнь. В ней есть книги на английском, французском, немецком, испанском, итальянский, японском (остались самоучители и хокку Мацуо Басё и Дзюсин Такаянаги со времен моего увлечения этим языком) и даже русском ( «Преступление и наказание» Ф.М. Достоевского, тома стихов А.С. Пушкина и еще что-то, в подробности я особо и не вдавался ). Полиглот - отец всегда стремился к совершенству и требовал от своих детей знания помимо родного английского еще минимум двух других языков. Логично, что мы все выбрали французский. А вот дальше каждый проявил свою индивидуальность: брат предпочел немецкий и испанский, сестренка только итальянский и испанский, а я, дурак, к немецкому языку добавил японский, чем несказанно удивил все семейство. Но сейчас мне нужна была трилогия, способная унести меня далеко от всего, что творилось в доме. Но таких книг в нашей библиотеке, к сожалению, уже не было. Трилогию «Властелин колец» Толкина я увез с собой в Лондон, где она и сейчас мирно пылилась на полке напротив кровати. А она как раз подходит для моих целей лучше, чем любая другая книга. Окунуться в волшебный мир Средиземья, присутствовать на совете братства Кольца, увидеть светлые чертоги эльфов и мрачные залы Мории, сражаться мысленно бок обок с любимыми героями против орков, назгулов и пиратов-наемников, очутиться в Мордоре вместе с Фродо, Сэмом и Горлумом. Что может быть лучше? Конечно, можно было бы посмотреть фильм. Но это все равно не то. Быстро купив книгу, я вышел на улицу и набрал Ребекку. Сестренка укатила куда-то по делам, подбросив меня до магазина. - Да, Кол – нетерпение в голосе сестры удивило меня. - Я купил все, что мне нужно. Можешь забрать меня? - Конечно. Буду минут через десять. - Я как раз успею выпить чашечку чая в « Lest Jermen». Сестренка опоздала минут на двадцать. Я заметил, что она не в духе, и всю дорогу молчал, рассматривая пейзаж за окном. Когда мы уже подъезжали к дому, я спросил, что у нее стряслось. «Скоро все сам поймешь, братишка. Прости меня» - странное заявление Бекки отбило у меня охоту дальше вести разговоры. Она как будто прощалась со мной. «Может, думает сбежать к Александру? То-то она странная такая сегодня. Это могло бы все объяснить» - с этой мыслью и вошел в свою комнату. Что-то было не так. Что-то изменилось за время моего отсутствия. Словно в комнате был кто-то чужой, посторонний. Я не знал, как это объяснить, но интуитивно ощущал следы чужого присутствия. Когда я уходил, ковер лежал ровно, а сейчас угол подвернут. Да и коричневой папки на столе раньше не было. Любопытство меня когда-нибудь погубит. Я положил книги на стол рядом с папкой, сел в кресло и открыл ее. Первым на глаза мне попалось письмо, написанное слегка корявым почерком «Кол Майклсон, если сейчас ты читаешь это письмо, значит, я все сделал правильно и не подвел ни себя, ни свое доверенное лицо в твоем доме, ни светлую память брата, ни ту, ради которой это все затевалось. Даже не знаю, как сообщить тебе. В стадии разработки план выглядел идеально, но сейчас я пытаюсь собраться с мыслями и никак не могу. Знаешь, я думал, что ты самовлюбленный козел, которому не интересен никто кроме него самого. Считал, что ты использовал Кэролайн Форбс и забыл о ней, просто поставив галочку напротив ее имени в списке своих побед. Признаю, что я ошибся. Недавно я узнал, что тебе безразлична судьба Кэролайн, хотя сомневался в этом до того момента, пока не увидел тебя с братом в парке и не услышал, как ты сказал, что любишь ее. Так вот… Кэролайн Форбс пропала больше двух недель назад. Об этом твоя семья не сообщила тебе из каких-то личных побуждений (что подняло твой авторитет в моих глазах). Я считаю, что ее похитили. Но не ради выкупа – не было никаких требований. И не могла она покончить с собой, как попытался убедить всех ее похититель, оставив на берегу Темзы ее вещи. Я подозреваю, что это сделал тот, кто подставил и убил моего брата, чуть не убил тебя (о том, что ты провалялся в коме 3 месяца, я узнал неделю назад). Я сам, к сожалению, не могу помочь ей, так как сейчас далеко от Лондона. Но я знаю, что человек готов пойти ради любви на любые жертвы. Если ты действительно любишь, ты сделаешь все, чтобы спасти Кэролайн. Пока я был в Лондоне, успел кое-что нарыть, способное помочь тебе в поисках. Все материалы в этой папке. Здесь же и билет на самолет в Лондон на завтра на 8.10, купленный на твое имя (лучше тебе не знать, как это вышло). Так что времени для решения у тебя осталось мало. Если ей не поможешь ты, не поможет никто. Удачи тебе, Кол Майклсон.

С.Винчестер

» Сначала я подумал, что это чья-то злая шутка. Глупый розыгрыш. Но следующая газетная статья развеяла мои сомнения. Написать в письме можно все, что угодно. Но подделать статьи в газетах и фотографии с места происшествия чрезвычайно сложно. Уж я-то знаю. В голове вертелся только один вопрос: « Почему моя семья все скрыла от меня?». Бегло просмотрев материалы папки, я принял решение. Точнее оно созрело еще с первых строк письма незнакомца, но окрепло только сейчас. Я догадывался, кто такой С.Винчестер. Брат Дэймона, бывшего Кэролайн. Сейчас это не имеет существенного значения. Надо собрать сумку, позвонить Джереми с целью прикрытия и смыться из дома, не сталкиваясь с родственничками. Я никого из них не хотел сейчас видеть. В душе удушливой волной поднималась ярость, готовая уничтожить все на своем пути. Я попытался успокоиться, хотя бы для разговора с Джереми. Мягко говоря, странно я буду выглядеть, если начну на него орать сразу же с первых слов. Дозвонился я быстро и, договорившись с Джереми о месте дислокации, схватил сумку и стал спускаться. Я мысленно просил Господа и других богов, и Вселенную, помочь мне избежать встречи с отцом. Но мои пожелания в этот вечер явно не учитывались. Семья чинно собиралась ужинать в столовой, мимо которой как раз и лежал мой путь. С моим появлением беседа резко оборвалась. Ребекка и Елена смотрели на меня, словно я явился из мира мертвых по их души. Элайджа нервничал, хотя всем своим видом старался этого не показать. А вот отец…. - Куда-то собрался, сын? – отец оторвался от салата и в упор смотрел на меня. - Я возвращаюсь в Лондон – повернувшись на 90 градусов, я направился к дверям. - Стоять. А ну стой, паршивец. - Оставь свой приказной тон для подчиненных. Мной ты больше не смеешь командовать, отец - Я старался говорить спокойно, хотя в любой момент готов был сорваться на крик – Почему ты, да и вы все ни слова не сказали мне о похищении Кэролайн? Почему я узнаю от посторонних людей то, что должна была сказать мне моя семья? - Потому, что ты наделаешь глупостей, сын. Ты Их уже творишь. В Лондоне тебя не ждет ничего хорошего. Возможно, девочки уже нет в жи…. - Замолчи – я оборвал его на полуслове – Ты не знаешь этого наверняка. Я найду ее. - Оставь это дело профессионалам, сынок. Ты нужен здесь, своей семье. Отступи. - Как это сделал ты, когда уходила мать? – Я знал, что причиняю ему боль, бережу старую рану, но ничего не смог с собой поделать. Сейчас мне хотелось сделать отцу больно в отместку за его ложь. - Никогда не говори о том, чего не знаешь. – Майкл побледнел и сжал кулаки, словно собирался меня ударить. - Я не собираюсь перед тобой оправдываться, щенок. - Прекратите оба. – Закричала Ребекка. – Мы же можем обсудить все это, как взрослые люди. - Отец. Брат – мягко сказал Элайджа – Мы можем сейчас обсудить все это тихо и спокойно, не повышая голос друг на друга. Уверен, Кол поймет, почему мы так поступили с ним. Но мы с отцом словно и не слышали их. - Да, конечно. Я не такой, как ты отец. Я не отступлюсь от Кэролайн. Не откажусь от нее, как ты отказался от Эстер. Ты позволил уйти ей, не пытался даже остановить. Ты мог ее переубедить, напомнить ей о том, что у нее есть мы – ее дети, которым нужна была в тот момент мать. Мог закрыть глаза на ее измену, переступить через свою чертову гордость. Но ты этого не сделал. Конечно, лучше быть одиноким мужиком, взвалившим на плечи всю семью, чем рогоносцем, который… Звук пощечины заставил меня замолчать. В последний раз отец поднимал на меня руку в классе третьем или во втором. Потом все конфликты мы решали при помощи дипломатии. Отец стоял натянутый, как струна, и с отвращением смотрел на свою руку. Я прижал руку к щеке. Горит, зараза. - Не прощу – тихо и зло сказал я – Тебе ни этого, ни твоей лжи. Никогда. Развернулся и медленно пошел у двери. В тишине сестра прошептала « Господи, какая же я дура»и тихо заплакала. Отец не сказал ни слова, но спиной я ощущал его взгляд. Я уже открывал дверь, когда услышал: - Запомни вот что, сын. Всем мужчинам в нашей семье приходится страдать из-за женщин. Ты в Лондоне не получишь ничего кроме боли. И тогда ты поймешь, что я был прав, и вернешься назад. В конфликтах из-за женщин между Майклсонами и Холтами мы всегда проигрываем. Да, да, Никлаус Холт давно положил глаз на твою подругу и даже сделал ей предложение. Остановись, пока еще не поздно. - Поздно, отец, - я даже не повернулся к нему лицом – Запомни и ты. Я не проиграю. Дверь захлопнулась за мной, поставив жирную точку в нашем разговоре. Пару раз вдохнув и выдохнув, я пошел в сторону автострады. Может, удастся поймать попутку и добраться до города. Найду гостиницу, подумаю обо всем, может быть, посплю немного. Рядом затормозила красная крошка сестры. - Садись, подброшу до города. Успокойся, я не собираюсь возвращать тебя домой. Да, и сама вряд ли вернусь туда в ближайшее время. Пришлось поверить ей на слово. Другого выхода у меня не было. Въехав в Париж, Бекка немного сбавила скорость. - Знаешь, я должна тебе признаться. Это я помогла Сэму передать тебе эти документы. Я все рассказала отцу, когда ты ушел. Он, конечно, рвет и мечет. Но отпустит тебя. - Так вот как его звали, - задумчиво протянул я. – Я его вспомнил. Видел уже. - Да, приметный лось. Ты не сердишься на меня – сестренка надула губки, превратившись в маленькую девочку, на которую нельзя сердиться. - Нет. – Я вздохнул – Только надо было мне все рассказать гораздо раньше. - Знаю. Поехали в гостиницу, там и поговорим. Я сняла на ночь номер. Там мои вещи. Я тоже завтра улетаю к Алексу. - Тогда вперед и с песней. Я был благодарен сестре, что хотя бы она со мной во всем этом дерьме. Мы проговорили полночи по душам и утром улетели каждый в свой город. Самолет убрал шасси и стал набирать высоту. «Я разберусь во всем. Я спасу Кэр. И будь, что будет» - словно волшебную, успокаивающую мантру твердил я себе, погружаясь в сон. В Лондоне мне нужна свежая голова. Так что пора спать, Кол Майклсон. Через пару часов придет пора действовать.