Уильям

      Усадив меня на диван, Чарли опустился напротив прямо на пол, стараясь, чтобы мы были на одном уровне. Тяжело вздохнув, он сцепил руки в замок, настраиваясь на нелёгкий разговор. — Послушай меня, Уильям. Как твой папа, я должен объяснить тебе несколько правил в общении. Ты у меня умный мальчик, поэтому, я думаю, ты поймёшь, что я попытаюсь тебе объяснить, — Чарли замолчал на несколько секунд, подбирая слова, — То, что у тебя появился друг, с которым тебе интересно общаться — это прекрасно. Каждому человеку нужен кто-то, кто выслушает, обсудит с тобой интересные темы, разделит твои увлечения… В общем друг — это хорошо, — папа замолчал. Видимо дальше подбирать слова становилось труднее. Но собравшись с мыслями, он продолжил мягким голосом, явно стараясь не обидеть меня. — Есть в мире такое понятие, как навязчивость. Это когда человек… насильно окружает своим обществом другого. И в большинстве случаев это не хорошо. — Лили не хочет со мной разговаривать? — по птичьи склонив голову, я задал вопрос напрямую. — Нет! Конечно нет! Это совсем не так! — всполошился Чарли, отрицательно замахав руками — Лилиа… Лили! Эм, она тоже рада твоему общению. Я даже уверен в этом на девяносто процентов. — Это много? — улыбнулся я, отмечая, что папа облегчённо выдыхает. Тяжело ему даются серьёзные разговоры с двухлетними детьми. — Да, это более чем много. Лили хорошая. Но! — Чарли поднял вверх указательный палец, привлекая меня к внимательности, — Личное время и пространство, должно быть у каждого. Лили — не исключение. В течении последнего месяца ты каждый вечер по несколько часов разговариваешь с ней. Даже когда находишься у Сары с Билли. Тем самым ты лишаешь её свободного времени. Это не хорошо! — Но Лили разрешила мне звонить ей каждый день! Сара тоже разрешила звонить со своего телефона, — нахмурившись ответил я. — Я даже уверен, что у вас есть о чём поговорить. Но Уильям… Лилиан — взрослая девушка. Девушка, которая учится. Учёба отнимает много времени и сил. Ты поймёшь это, когда пойдёшь в школу. У Лили есть и другие друзья и ещё семья, с которыми она общается. Ты ведь у меня уже почти взрослый, — улыбнулся Чарли, — а взрослые должны понимать, когда можно позвонить, а когда лучше ограничить общение. Ведь… Это не потому, что ей надоело с тобой разговаривать. Совсем нет. Просто из-за того, что ты её друг, Лили может и не сказать… В общем, слишком частое общение может привести к тому, что вам будет не о чем поговорить… Ты понимаешь, о чём я говорю, Уильям? — закончил папа, внимательно смотря на меня. На языке вертелся только один вопрос, который я и задал: — Это Лили тебя попросила сказать? Вы с ней недавно много разговаривали, — а какие ещё мысли у меня могут возникнуть после этой воспитательной беседы? Глаза Чарли расширились от удивления. — Боже! Нет конечно! Лили ни о чём таком меня не просила! Наоборот, она рассказывала какие успехи ты делаешь. Что уже умеешь считать до ста, знаешь половину алфавита, различаешь цвета и формы предметов. Она лишь хвалила тебя, говорила, какой ты молодец! Просто… Уильям, — рассеянно проведя по своим волосам, папа, взяв меня за руки, продолжил: — Поверь! Я желаю тебе только добра! И лишь хочу тебя научить тому, что негласно принято в нашем обществе. Чтобы у тебя в будущем не было проблем. Особенно в общении с другими людьми. Ведь… Недопонимание однажды может привести к плохому исходу. — Готов поспорить, что папа сейчас вспомнил свой развод с Рене. — И что мне делать? — я действительно хотел знать ответ на этот вопрос. Чарли ободряюще улыбнулся. — Думаю, мы что-нибудь придумаем!       А я ведь думал, что из-за моего возраста этот вариант с ежедневным плотным общением может сработать. Но социальная неподкованность вновь сыграла со мной злую шутку. Не ужели я и вправду так надоедаю Лили?

***

      Тоскливо посмотрев на только начатый рисунок, я всё же взял машинку, которую мне так настойчиво совали в руки. Джейкоб только недавно научился ползать, но уже вовсю пользовался этим навыком. Он использовал его не только для того, чтобы удирать от сестёр, но и для преследования. В основном моей персоны. Видимо то, что я не имел привычки его тискать стало решающим фактором в выборе партнёра по играм. Отказывать малышу я не стал. И пусть сами игры вызывали во мне лишь скуку, было интересно наблюдать за Джейкобом в такие моменты. Просто катать машинку ему быстро надоедало, поэтому через некоторое время он с искренним интересом начинал её разбирать. Моя же задача состояла в том, чтобы придать игрушке первоначальный вид. Вот так и живём. Рейчел и Ребекка были в школе, Билли в мастерской, а Сара разговаривала с кем-то по телефону. И судя по тому, что я несколько раз слышал знакомое имя, разговаривала она с Лили. Это сразу привлекло моё внимание. Что-то конкретное мне мешало различать включённый телевизор.       Помня про слова папы о том, что могу всё испортить своей настойчивостью, я уже целых три дня не общался с Лили и успел сильно соскучиться. И она не звонила, что меня огорчало больше всего. Вновь бросив взгляд на листок и карандаш я вспомнил совет Джеффри. Моего дедушки:       «Самое прекрасное в переписке — ожидание. Помню, как я с трепетом ожидал письма от твоей бабушки, пока мы учились в разных штатах. И то волнительное чувство, что я испытывал, держа заветный конверт в руках, сложно описать словами. Так что мой тебе совет, внучок: используй письма». — Несмотря на то, что мой дед испытывал боль, на его лице всегда сияла улыбка.       Кстати о старшем поколении. Я заметил, что отец всё реже навещает своих родителей вместе со мной. Обычно он делает это либо перед тем, как забрать меня от Блеков, либо пока у меня «тихий час». На мои вопросы «почему» Чарли так и не смог дать внятного ответа. И после каждого медосмотра, которые посещают бабушка с дедушкой, папа выглядит всё подавленнее. Я не идиот, чтобы не понять, что происходит.       К сожалению, лечение практически не помогает и артрит Джеффри только прогрессирует. Сейчас он уже не может даже встать с кровати. С бабушкой тоже не всё так просто. Её болезнь дошла до того, что она периодически стала забывать не только меня, но и не узнавать Чарли, своего сына. Нанятая отцом сиделка настоятельно советовала отправить Хелен в специальное лечебное заведение, пока действовала её страховка. Пока папа сомневается. Всё же ему явно сложно принять подобное решение. К сожалению, болезнь Альцгеймера не излечима. Как я услышал краем уха, Джеффри и Хелен осталось не долго. Впрочем, я предполагал нечто подобное.       Удар по голове пластмассовым грузовиком вывел меня из тяжёлых мыслей. Не больно, но ощутимо. Видимо Джейкобу не понравилось, что его любимая машинка до сих пор находиться в разобранном состоянии. — Прости-прости… — раз колёсико, два колёсико и соединить. Похоже дверца скоро окончательно отломится. Да и крыша еле держится. Погрызена?       Когда Сара закончила разговор и с характерным звуком положила телефон, я всё ещё продолжал реанимировать игрушки, к которым Джейкоб перешёл после окончательной поломки своей любимицы. Как я понял, потеря была невелика. — Не проголодались, мальчики? — подойдя, Сара присела на покрывало, усыпанное игрушками. — Джейкоб, выплюнь! — отобрав у сына пульт и заменив его пустышкой, она обратилась ко мне: — Уилл, звонила Лили, спрашивала, всё ли у тебя хорошо? — Да, всё хорошо, — признаться меня это удивило. Ну и ещё немного обрадовало. Всё же Лили не забыла о моей персоне. — Да-а?.. — вот не люблю я этот взгляд. Будто в душу смотрит. Как она это делает? — Ты мне правду говоришь? — после утвердительных кивков на её губах появилась лукавая улыбка, — а почему ты тогда перестал ей звонить? Неужели Лили тебе надоела? — НЕТ! — я аж подорвался от подобного, — абсолютная не правда! — стушевавшись под хитрым взглядом, я продолжил уже спокойнее: — Просто… Просто нельзя вот так много говорить… Я не хочу быть навязчивым!       Сара внимательно посмотрела на меня. Особенно вглядываясь в лицо. — Это тебе твой папа сказал? — вопрос явно был риторическим. — Папа сказал, что навязывать себя кому-то — не хорошо. — Тяжёлый вздох стал мне ответом. Усадив меня обратно на покрывало, Сара взлохматила мои волосы. — Послушай-ка совет опытной женщины, Уильям. Твой папа прав и не прав одновременно. Общение становиться навязчивостью лишь в том случае, если кому-то оно становиться неприятно. Но если оно приятно обоим, то это не плохо, а очень даже хорошо. Вот ответь, тебе приятно общаться с Лили? — Да, она хорошая! — И Лили тоже нравится с тобой общаться, можешь мне поверить! — и уже шёпотом: — Она мне сама сказала об этом. — Я лишь улыбнулся на такой трюк. Порой быть ребёнком — весело.       Взяв на руки Джейкоба, который пытался уползти из комнаты, и заняв его внимание погремушкой, Сара продолжила обычным тоном. — Так вот. Если вам обоим нравится это общение, то это нельзя назвать навязчивостью. Хотя я догадываюсь, что Чарли хотел сказать тебе. И в чём-то он прав… Давай поступим следующим образом. Сегодня мы с тобой позвоним Лили, и вы договоритесь, когда и сколько вам обоим будет удобно разговаривать. Так будет лучше всего. Договорились? — Договорились, — я пожал протянутую ладонь — Сара… — Да? — Ты поможешь мне написать письмо? — указал я на листок бумаги, который продолжал одиноко лежать на полу. — Конечно! Только как уложу Джейкоба спать.       Всё же быть ребёнком очень удобно. Да, а ещё порой и чертовски сложно.

***

      По пути домой я старался не замечать задумчивых взглядов отца в мою сторону. Перед тем как сесть в машину, Сара отозвала Чарли в сторону и о чём-то с ним долго говорила. Я не слышал их, потому что уже был пристегнут к детскому креслу. Но было хорошо видно, что разговор не из приятных. Они не ругались, скорее спорили. Думаю, я не ошибусь, если предположу, что это из-за моего воспитания. Сара — женщина, которая растила меня половину этой жизни, и Чарли во многом прислушивался к ней, как более опытной в воспитании детей. Но здесь он явно чем-то был недоволен. Папа был раздражён, когда садился за руль. Но в дороге постепенно успокаивался. — Скажи, Уильям. Как ты относишься к Лилиан? — папа говорил тихо, но тон его был серьёзным, и он не отводил взгляд с дороги. — Она мне нравится, — ответ был дан быстро, и я продолжил беззаботно играть своим кроликом, имитируя танец. — Она нравится тебе настолько, что ты хочешь, чтобы она была твоим другом? — странный вопрос. — Она нравится мне настолько, что я хочу, чтобы она была моей мамой! — даже то, что я сидел на заднем сидении, не помешало мне увидеть, как глаза Чарли расширились, а руки с силой сжали руль. — Ясно… — папа замолчал на несколько минут. — Но, Уильям… У тебя ведь уже есть мама! — и за весь разговор, Чарли впервые взглянул на меня через переднее зеркало. — Мм… Рене? — А кто же ещё? — усмехнулся папа. Но напряжение не покидало его. — Рене — моя мать, но не мама! — ответил я после недолгого раздумья. Ответом мне была минутная тишина, и лишь одно слово: — Ясно. — На этом наш разговор исчерпал себя.