Алёша в Стране Чудес

      «Flesh — очередной великолепный мастурбатор, специально разработанный для мужчин, которые хотят продлить время полового акта со своей партнершей.       Ни для кого не секрет, что здоровый, полноценный секс является ключом к длительным, крепким, позитивным отношениям. Ведь в глубине души каждая девушка мечтает о сильном, выносливом любовнике, который способен подарить ей волнующие минуты желанного, захватывающего оргазма.       Специально разработан для того, чтобы каждый желающий мужчина смог натренировать свою выносливость в постели и определить для себя оптимальный ритм сношений. Вы захотите кончить уже через нескольких фрикций. Для того, чтобы этого не произошло, Вам придется приложить большие усилия, тем самым тренируя мышцы своего члена. Комплект поставки включает вставку, кейс и смазку в количестве, достаточном для однократного использования». — Неплохое описание, да? — спрашивает Рома, стоя на моей кухне, в моих тапках и помешивая суп на моей плите.       Смотрится он тут отлично, не хуже, чем смотрелся с пылесосом за полчаса до этого.       А вот я с упаковкой мужского мастурбатора в одной руке и с бутербродом в другой смотрюсь криповенько. — Какая-то дикость, — признаюсь я. — «Рельефная вагина, узенький анус или нежный ротик»? Я даже не знаю, что мне выбрать!       Рома хмыкает: — Выбирай вагину. Не будем травмировать тебя сразу неземным удовольствием.       Красиво стоит — опираясь руками о разделочную плиту, сдвинув лопатки и опустив голову. — Так, суп с фрикадельками готов. Мясо в духовке само дожарится, там таймер, салат я сделал. Теперь твоя часть договора. — Так сразу? — перестаю жевать я. — А ты думал, я тебя свожу на собрание анонимных онанистов? Идем, зая моя, отдавай должок.       Он все же дает мне время доесть бутерброд, затем волочет к себе, усаживает на стул у компа и достает розовые бублики, которые оказываются наручниками в опушке. — Э! Это зачем? — хмурюсь я. — Чтобы ты своими кривульками мне процесс не нарушил, — поясняет Рома, заводя мне руки за спину и защелкивая мягкие бублики. — Теперь посмотрим, что тут у тебя.       И снимает с меня штаны. С бельем. Я отворачиваюсь и кусаю губу, пока он внимательно рассматривает мой далеко не спокойный орган. Поднимает глаза и спрашивает негромко: — Так тебя заводит, когда я тебя трогаю? — У меня секса почти год не было, — вздыхаю я. — Как ты думаешь? Меня сейчас все заводит. — Плохо. Ты так от пары движений кончишь. Нужно один раз спустить пар. — Ром, что ты дела…       Я трепещу ресницами как та девочка-припевочка, которая кончает от слов любви на ушко поздним вечером у костра под гитару. Дыхание замирает, когда маленькие аккуратные пальцы скользят по моему животу вниз. — Я в тебе не ошибся — член у тебя что надо, — сообщает задумчиво, проводя ими от основания до головки, и от копчика до затылка у меня проносится томительная дрожь. — Ты же в курсе, что они и некрасивыми бывают? — Тебе виднее, — произношу я, сбиваясь. — У тебя в меру длинный, в меру толстый, ровный… Почему ты обрезанный? — Мама наслушалась советов подруги-врача и сделала это сразу после моего рождения. Вроде как для мужского здоровья полезно. — Интересно было бы попробовать. Но…       Но он льет себе в ладонь прозрачный гель из флакона, разворачивает руку и дрочит мне, каким-то странным способом — сверху вниз, держа пальцы кольцом. Я догадываюсь, что это тоже особая техника, — мастурбации? — однако толком понять, как это происходит, я не в состоянии. Я в любой момент могу сорваться на позорный скулеж. — Думаешь, долго продержишься? — спрашивает Рома, заглядывая в мои потемневшие глаза. — Я добавлю остроты, ты не против?       Мне приходится держать край майки в зубах, пока он цепляет на соски плоские маленькие прищепки, соединенные цепочкой. Сами по себе они приятных, либо наоборот, неприятных, ощущений не вызывают, но вот когда он срывает с меня эту штуку, потянув за цепь, одновременно с этим сжимая и головку члена, я выгибаюсь и заливаю его руку спермой. Перед глазами потолок рябит и расплывается, сердце ухает, зубы разжать тоже не выходит.       Блять, хорошо-то как. — Так, дебют состоялся, поздравляю, — говорит Рома, подходя к компу и выключая вебку. — Ты это снял? — произношу я. — Зачем? Вроде… — Узенький анус и рельефную вагину мы опробуем в другой раз. Сегодня мы тестировали гель «Ультра» с разогревающим эффектом. Опиши свои ощущения. Зуд присутствовал? Чувство покалывания или жжения? — Нет. Было просто охуенно. Спасибо.       Рома, оглянувшись, смотрит в обычной своей манере, через плечо. — Будет еще лучше. — Это угроза? — я пытаюсь улыбнуться, двинув затекшей рукой. — Если будешь себя плохо вести и задавать много вопросов.       Он снимает платье через голову, а затем надевает что-то длинное, до колена, домашнее, мягкое, мятного вырвиглазного цвета. На миг мелькают узкие плечи, острые лопатки, выступающие позвонки, подтянутая задница. А потом он, расстегнув наручники, благодарит за сотрудничество и говорит, что завтра, раз у меня выходной, ждет на сеанс испытания того самого «флеша», который призван тренировать мыщцы члена. На ватных ногах я добираюсь до комнаты, валюсь на кровать и мучительно самопожираюсь, грызу себя чувством вины и ощущением неправильности происходящего. Ладно бы я просто трахнуть соседа хотел — одно дело, не так страшно. Но сейчас, после того, как я увидел его со спины раздетым, увидел эти острые лопатки и хрупкие плечи, беззащитный изгиб шеи, всю его действительно маленькую, тонкую фигуру в целом, во мне проклюнулось давно забытое желание оберегать кого-то, мое вечное проклятие, которое я называю «комплексом старшего брата».       Именно того, чего я так опасался. Вот откуда он взялся такой особенный? Почему мы познакомились? Зачем я согласился на эту авантюру?       Я вздыхаю, поглаживаю член сквозь ткань боксеров и не могу не вспоминать пережитую истому, когда он коснулся меня там. И даже своими руками — уже не так. И не то.       Просыпаюсь я вечером оттого, что на кухне восторженно гремят кастрюли, и я, почесывая бок и зевая, застаю Вовчика за поеданием супа прямо из кастрюли в прикуску с куриной ногой. — Я женюсь на том, кто это сделал! — вопит он чуть ли не на всю квартиру, а потом давится, потому что находит в холодильнике еще салат и готовые бутеры, которые только в микроволновке разогреть. — Женись, — отвечаю я. — Квартира напротив. — Бля, да хоть щас! — не отступается тот. — Похуй мне, пусть только так же готовит! Представляешь, я пока домой шел, определиться не мог — яичницу или опять анакомчик с сосисками, а тут…       Возможно я пережрал бы сам себя и убедил, что один охуительный оргазм — еще не показатель чувств и влечения в целом, если бы не вышел в тот вечер покурить и подумать.       Не достал сигарету, как обычно, не затянулся и не посмотрел на балкон соседа, на котором стоял незнакомый мне чел, но моего же типажа: высокий, атлетичный, спортивный брюнет с таким умненьким выражением лица хорошего домашнего мальчика. Тоже с сигаретой. Я отчетливо вижу, как этот хороший мальчик трахает Рому, который смотрел на меня как-то, блять, по-особенному, трогает его за плечи и целует шею. Это выше меня, моего припизднутого разума, что переворачивает видимое в желаемое, у меня подергивается веко и подрагивают пальцы.       Внутри зреет чувство, будто мой комп, любовно собранное железо, юзает малолетний племянник сестры — грубо, без благоговения и понимания.       А я б с благоговением?..       Однозначно. Потому что я, похоже, воспринимаю соседа как хрупкую девочку, которая нуждается в защите, тепле и сильном мужском плече рядом. А это уже мои личные тараканы в скафандрах, которые десантируются на чужую планету и скандируют: «Покорим новые земли! Вырастим тут Эдем, будем плодиться и размножаться!». И их, тараканов, в моей голове действительно становится больше с каждой минутой.       Я смотрю на брюнета, который также молча смотрит на меня, щурюсь угрожающе, бросаю окурок в банку из-под кукурузы, служащую пепельницей, и возращаюсь в кухню. Вовчик доедает вторую ногу. — Ты чо злой такой? — замечает он. — Чего мне добрым быть? — ворчу я.       Вовчик поднимает брови: — У тебя пмс? Ты же пуся, Алёш, ты мягкий и пушистый, ты и мухи не обидишь. Это они тебя всегда обижают. — Я пуся?       Наверное — пуся.       Ладно. Это мы еще увидим.