Пока ты ещё дышишь

*сотни лет назад* - Кокушибо сказал, что ты опять пыталась перерезать себе горло, - с лёгкой улыбкой сказал Мудзан, входя в открывшиеся сами собой двери. Девушка, сидевшая в центре небольшой комнаты, подняла глаза от столика на котором лежала раскрытая книга и горела свеча. Демон отметил, что Юкай была сегодня какой-то задумчивой, о чём свидетельствовала еле заметная полуулыбка. - Ваш подчинённый ошибся, - голос, по которому Кибуцуджи успел изрядно соскучиться, приятно грел сердца, отдавая лёгким покалыванием в кончиках пальцев - я всего лишь проводила маленькое исследование. Усмехнувшись, Мудзан опустился напротив пленницы, которая не поднимавшей взгляда от пожелтевших от времени страниц. - Всё продолжаешь искать новые слабые места о'ни, - мужчине не нужно было подтверждение, ведь это был не вопрос, но Кинуока всё равно кивнула. Подняв блестящие чёрные глаза, она хитро глянула на Кибуцуджи и позволила себе более очевидную улыбку. - Как думаете, господин прародитель о'ни, у меня есть шанс? Демон тоже шире растянул губы, обнажая острые клыки. Его глаза внимательно рассматривали Юкай, желая выхватить хоть что-нибудь, за что можно было бы ухватиться и заглянуть ей в душу. - Я уже говорил, мисс экс-охотница, - пожал плечами он - даже если ты найдёшь во мне слабость, о которой я не подозреваю, то не только не сможешь ею воспользоваться, но и поведать о ней другим. Кинуока с интересом слушала его, вновь изучая строчки сборника стихов. В движении, с которым она перевернула страницу и придвинула свечу ближе, была какая-то насмешка над словами Мудзана. - Сомневаешься в том, что я смогу сбежать? Глаза нахальные без нахальства. Уверенная в своих силах, она была так прекрасна, что мужчине потребовалось время, чтобы вернуть себе самообладание. - Даже если тебя не сожгут лучи солнца, это сделают истребители демонов. Не думаю, что они станут вести с тобой переговоры. Ответом было молчание, но это не удивило о'ни. Он знал, что этот разговор Юкай начала, чтобы отвлечь внимание от склянки со спиртом, которую она, по-видимому, умыкнула из его лаборатории. Жидкость выдавал запах, выделяющийся на фоне основного аромата неведомой мужчине печали, исходившей от улыбающейся охотницы. - "Что ты затеяла?" - думал Кибуцуджи, рассматривая девушку из-под полуприщуренных век. - Ты прав, - голос Кинуоки журчит и переливается как вода в ручейке, она наклоняется, чуть подаётся в сторону демона - но между верить в людей и не верить, я выберу первое. С этими словами Юкай резко выбросила руку вперёд, в воздухе заискрились капельки спирта. Быстро преодолев расстояние между собеседниками они впились в юкату мужчины.  Скорость восприятия Мудзана вполне позволяла предотвратить действия охотницы, но вместо этого он спокойно наблюдал, как второй рукой девушка бросала в него зажжённую свечу. Она была быстра, но всё равно о'ни вполне хватило времени, чтобы зафиксировать в памяти те нескольких мгновений до того как его объяло пламя. Глаза, абсолютно чёрные зеркала, освещённые маленьким огоньком свечи, сдавали свою хозяйку с потрохами. Наивный, ребяческий интерес, с которым малыш отрывает крылья беспомощной цикаде. Тонкие губы расползлись в секундную безумную улыбку, она не могла её скрыть. Смешок мужчины утопает в треске горящей на нём одежды и плоти. Волосы воспламенились и обратились на его голове чёрной вязкой коркой, но он даже не шелохнулся, стараясь запомнить ту, настоящую Юкай, которой она так редко позволяла показаться наружу. Вот и сейчас девушка, до того чуть привставшая на коленях, села обратно, недовольно поджав губы. - То есть огонь тебя тоже не берёт, господин прародитель о'ни? - Твоё любимое человечество было бы ничтожно жалко, если бы его главную угрозу можно было бы победить огнём. Кибуцуджи говорил так спокойно, словно не горел сейчас как на погребальном костре. Это немного злило девушку, что не укрылось от его взгляда. - Не составишь мне компанию в партии сёги? - демон протянул ей ладонь. Юкай задумчиво перевела взгляд на книгу, открытые страницы который тихо обугливались, от кусочка плоти о'ни, упавшей на стол. Пламя потихоньку съедало строчки стиха, но Кинуоке это было безразлично, ведь она помнила его наизусть. В её спальне лежала такой же сборник стихов поэта, чьё имя было забыто и потеряно во времени, но каждую строчку девушка бережно хранила в памяти.

Когда, теряя лепестки,  Я снова гибну от тоски,  Ко мне придёт моя богиня, Она - лицо твоё и имя.

Подняв глаза на сидящего напротив, объятого огнём о'ни, Юкай без страха и сомнения протянула ему руку, коснулась тонкими пальцами сгоревшей до костей ладони, всё ещё полыхающей из-за постоянно восстанавливающихся и уничтожающихся клеток.  Мудзан задвигал мимическими мышцами на обгоревшем лице, изображая улыбку. Кровь кипела, булькала и взрывалась маленькими пузырьками. Девушка уже давно перестала дышать, потому что от отвратительного запаха всё что было внутри неё человеческого переворачивалось и рвалось наружу. Демон заметил как на краткий миг дёрнулись губы охотницы, сложившись в гримасу боли и отвращения. Это было сигналом для него. Поняв, что маска Кинуоки сейчас треснет и сам удивляясь своей милости, Кибуцуджи прекратил спектакль и позволил себе регенерировать в обычной скорости, не замедляя её. Огонь зашипел и погас, а вместо сожжённого куска мяса перед Юкай сидел мужчина с белой идеальной кожей и победно сверкающими алыми глазами. В его лице было столько торжествующей насмешки, что девушка невольно опустила глаза на переставшую тлеть книгу и с достоинством произнесла: - Я обязательно сыграю с вами, господин прародитель о'ни, но для начала вам стоит одеться. Многозначительно кашлянув, девушка не удержалась и посмотрела на демона напротив. Тот, приподняв брови, разглядывал её в ответ и Кинуока готова была поспорить, что он еле сдерживался, чтобы не засмеяться. Его длинные вьющиеся тёмно-зелёные волосы спадали ниже плеч, резко контрастируя с бледной кожей. Это завораживало и Юкай не могла отвести взгляда. Голос рассудка, твердивший, что о'ни сидящий перед ней убил её, нисколько не помогал. - Позвольте мне удалиться, - сказал наконец демон, продолжая усмехаться. Охотница чуть покраснела и отвела глаза, принявшись сосредоточенно разглядывать уголок стола. Нарочито медленно встав, Мудзан направился к выходу из комнаты, тихо шлёпая босыми ступнями по полу. Прекрасный слух о'ни уловил скрип зубов, который, впрочем, Кинуока позволила себе только после того как демон покинул помещение, оставив за собой удушливый запах горелого мяса. Его юная невольница, как же надолго она останется с ним... Пока Кибуцуджи, отвлечённый мыслями, уходил всё дальше от комнаты, оставшаяся там Юкай с сильной сжимала зубы и пальцы на юкате. Слёзы просачивались из закрытых глаз, падали на сгоревшие страницы книги. Мама, я обещала быть сильной... Сильной... Горькие слова вновь и вновь звучали в её голове, она не справлялась. Кинуока подобралась к главному врагу человечества ближе чем кто-либо, но ничего не могла сделать. Ничего. Бессилие убивало, лишало её воли, разламывало с каждой минутой всё сильнее. Клинка не было рядом и всё, что девушка могла, это царапать шею длинными ногтями, рвать и понимать, что не может ни убить, ни умереть. А в голове тихим голосом матери проносились оставшиеся строчки стиха:

Когда ножом меня пронзаешь, Когда рукой меня ласкаешь, Я лишь спасибо говорю, Ведь сильно так тебя люблю. Моей богини имя Смерть. Она меня в постель уложит, Цветы вокруг венком разложит И колыбельную споёт...