Пока ты ещё дышишь

*сотни лет назад* Её намного проще было уже убить, не велика потеря. Кибуцуджи может обратить намного больше о'ни, более кротких и послушный его воле, заставить их говорить с собой. Мудзан искренне не понимал почему, вместо того чтобы заниматься сейчас своими делами, он стоит над девушкой, в агонии царапающей пол острыми когтями. Кровью Кинуоки были пропитаны все доски в радиусе двух метров вокруг. Мужчина задумчиво разглядывал покрывшуюся красными пятнами обувь. Рядом судорожно сжималась и разжималась белая рука Юкай. Длинные пальцы дёргались и выгибались, оставляя глубокие борозды на полу. Зачем он стоит здесь? Что ему до боли этой бракованной о'ни? Глубокий вдох, чтобы сделать хоть что-нибудь, хоть чем-нибудь ослабить гнёт, повисший на его плечах. Кибуцуджи понимает что нет смысла спрашивать себя самого о причинах, ведь ответ ему уже давно известен. Он здесь, потому что Кинуоке больно. Потому что её тонкую шею насквозь пронзает длинная ножка металлического подсвечника, который, крепко засев в досках, пригвоздил её к полу. Он здесь, потому что каким-то нелепым, невероятным образом эта девушка оказалась для него так важна. Злая, глупая шутка Судьбы, продолжающей вставлять ему палки в колёса Боль невыносимым зудом жжёт шею, хрипы, вырывающиеся из груди девушки режут слух. Мудзан медленно протягивает руку и обвивает пальцами штырь. Юкай дышит чаще, приготовляется к новой порции боли, глаза блестят от мысли о скором облегчении. Но в этот раз она не угадывает намерения о'ни, тот с силой вгоняет прут глубже в пол, лишая девушку последних шансов на освобождение. Бессвязный стон, тонет в разорванной глотке, заполненной кровью, Кинуока лихорадочно трясётся, запрокидывает голову, окончательно захлёбывается. Из носа, не давая сделать вдох, вытекает кровь, а в глазах темнеет и бывшая охотница не видит презрения в глазах Кибуцуджи, холодных, злых. Как же надоело... Выходя из комнаты, мужчина думал, что переоценил значимость Юкай. Просто человек, просто охотник, просто о'ни. Она не являлась ключом к поиску Паучьей лилии, не обладала необходимыми для него способностями, не имела никакой ценности. Разговоры спасали, но не они не стоят доставляемых неудобств. От осознания ненужности девушки Мудзану стало неожиданно спокойно, горло вдруг перестало жечь, а что-то внутри перестало сжимать его сердца стальной хваткой. Впервые за последнее время прародитель демонов спокойно выдохнул. - "Решено," - подумал Кибуцуджи, направляясь к выходу из Крепости бесконечности - "когда вернусь - убью её." Он шагнул в ночь с твёрдым намерением покончить со своей нелепой привязанностью к Кинуоке, чьё затихающее дыхание всё ещё звучало в его ушах.

* * *

Вернулся в своё убежище демон только к утру, когда солнце буквально наступало ему на пятки. Лестницы, привычно кружась под ногами, вели его в ту комнату, где он оставил Юкай. Наконец створки дверей раскрылись и Мудзан вошёл в тёмное помещение. Если бы Кибуцуджи был человеком, то его непременно бы вырвало от густого запаха свернувшейся крови, но этот рефлекс остался в тех далёких временах, когда ему ещё нужен бы был свет, чтобы понять, что девушки в комнате нет. - Накимэ, - тихо приказал о'ни и свечи загорелись, отбрасывая блики на стены. Демон подошёл к металлической ножке светильника, всё ещё торчавшей в полу. Рядом валялись обрывки кимоно, твёрдые от застывшей крови. Мудзан задумчиво присел и взял один из них, повертел между пальцев. Всё же он не понимал зачем Кинуока проткнула себя прутом. Она не смогла бы таким образом убить себя, даже если бы попала по смертельной точке. Почти во всех её попытках умереть не было смысла, но девушка всё равно продолжала. Сколько бы не думал Кибуцуджи, он не мог бы понять это, ведь почти все чувства давно искоренились из его сердец, всё человеческое было забыто им, выкинуто, как ненужный хлам. Поэтому демон с таким интересом наблюдал за душевными терзаниями Юкай. Лишённый возможности чувствовать сам он считал довольно забавным бесконечные колебания в сознании внешне спокойной Кинуоки. И всё же почему она не оставляла попыток, хоть и знала, что они тщетны? - Что ж, - сказал, вставая Мудзан - спрошу прежде чем убить. Никимэ. Его верная слуга поняла приказ без слов. Дрожание струн ещё не успело растаять в воздухе, как слева распахнулись створки дверей. О'ни сощурился, фокусируя зрение, пытаясь разглядеть в темноте новой комнаты Юкай. Никак не получалось из-за света в помещении, где он стоял. Наконец Кибуцуджи смог выхватить взглядом тонкие белые щиколотки. - "Попалась," - демон усмехается, входя в комнату, но что-то не так... Неправильная поза замершего без движения тела. Шаг, ещё один. Он не слышит стук её сердца. Шаг. Почему Юкай не дышит? Два широких шага и Мудзан на коленях. Разум убеждает, что смерть девушки ничего не значит, но руки дрожат. О'ни медленно кладёт ладонь ей на плечо и не чувствует отклика. Длинные волосы и кимоно темно-бурые от запекшейся крови. Она лежит на боку, обеими руками сжимая рукоять катаны, лезвие которой под косым углом входило в её шею. Бледные губы, искривлённые болью, скреплены застывшей кровью. Невольно демон коснулся их пальцами, в голове невыносимо ярко всплыл образ её улыбки. Неискренней, но от того не менее милой. Кибуцуджи вздрогнул, ему почудился её нежный смех и голос... Господин прародитель о'ни... Он убирал пряди с лица девушки, трогал её застывшую кожу. Сейчас его не волновало как охотнице удалось убить себя. В мыслях мужчины, тревожа душу, стоял образ Юкай тихо перебиравшей волосы, склонившись над сборником стихов. Сильнейшая боль заставила Мудзана согнуться, сжимая руками ткань одежды на груди. Что это за болезненное чувство? С хрустом сломались зубы, белой крошкой посыпавшись изо рта, наполнившегося кровью. Откуда эта боль? Демон впервые чувствовал, как все семь сердец срастались в одно сжимающееся в агонии естество. Он зажмурился так сильно, что за веками заплясали красные точки. Мудзан и забыл уже давно, что внутри может так сильно болеть. О'ни сильнейший, но всё равно не смог спасти одну жалкую жизнь, которая так много для него значила. Только сейчас, на мгновение становясь опять человеком, Кибуцуджи понимал и чувствовал все переживания, через которые должна была проходить Кинуока. Поздно... теперь уже поздно... Хотелось рвать когтями грудную клетку, лишь бы заглушить мучительную агонию сердца. Всё лишь бы не это, лишь бы не чувствовать себя снова человеком. Неожиданно горящее внутри боль затихла, успокоенная прохладой. Мудзан распахивает глаза, гадая о причине, но ответ прямо перед ним. - "Тоска? Муки души?" - он смеётся как одержимый; эта девчонка провела его. Чёрные глаза горели, обжигая словно лучи ненавистного солнца. Улыбка пугающее расползалась на бледном застывшем лице. Изящная катана попала ровно в смертельную точку, собравшуюся, вопреки разуму, в одно целое. - Я же обещала, - хрипло шептала Юкай, проворачивая катану в груди мужчины - что дам тебе почувствовать что такое смерть. Губы Мудзана дрожали от напряжения, брови судорожно дёргались, он чувствовал это. Теперь, спустя столько лет, чувствовал. Не было ужасающих по силе и искусству техник дыхания Солнца, это даже не самая губительная из техник дыхания Смерти, в прошлый раз почти лишившая его жизни. Это было самое опасное оружие человечества - чувства. Они же часто и являлись причиной их погибели, но сейчас Смерть нежно целовала сросшееся сердце клинком охотницы, сумевшей опустить его до уровня людей, ослабившей, сломившей... - Перед тем как умрёшь, - голос Кинуоки дрожал от боли и торжества - скажи, каково это? Слова давались ей с трудом и Кибуцуджи видел, что она уже на пределе, что вместе с кровью в уголках глаз запеклась усталость. - Думаешь... победила меня? - полный надменности голос, заставил Юкай застыть; её изящные руки напряглись и глубже вогнала катану в грудь о'ни. Теперь они почти соприкасались лицами, девушка смотрела прямо в алые глаза сильнейшего своего противника и в её душе медленно начал зарождаться страх. Ещё несколько мучительных секунд внутренней борьбы и Кинуока решает вытянуть меч и снести им голову демону, положив его существованию конец. Дёрнувшись, она пытается осуществить намерение, но чувствует его сильные пальцы на своих ладонях. Мудзан крепко держит её руки, не давая извлечь из себя клинок. Юкай ещё не понимает что происходит, но глаза о'ни говорят о её скором поражении. Она проиграла, но пока не поняла как. - Не огорчайся, - воркует Кибуцуджи; его голос становится таким нежным, что у девушки от страха начинает сводить мышцы - тебе почти удалось, ты хорошо постаралась... Мужчина протягивает одну руку, продолжая второй сжимать рукоять клинка, и касается её щеки. Еле дыша она скашивает глаза вбок, наблюдая за его движениями и с удивлением замечает, что кожа о'ни покрывается трещинками, начинает лоскутками опадать исчезая. Он умирал. Нервный смешок появился на лице Кинуоки. Прежде Мудзан не знал, что она может так бояться. - Ты всё учла, - успокаивающе говорил демон, переходя с щеки девушки на шею - кроме одного... Юкай ничего не успела понять, только услышала хруст и отчего-то всё резко накренилось влево. Боли не было, только дышать стало как-то непривычно, неудобно. Зато появилась неожиданная лёгкость в теле, девушка совсем не понимала, что происходит. Так продолжалось недолго, хотя она не смогла бы сказать точно. Но вот Кинуока услышала голос. Он звучал в её опустевшей голове. - "Твоя кровь," - вкрадчивый шепот демона гулко раздавался у неё в мозгу - "твоя демоническая способность для меня как нельзя кстати..." До Юкай медленно начало доходить почему она слышит его мысли, почему смотрит сейчас на себя через глаза демона. Она видит перед собой обмякшую куклу с наполовину оторванной головой из которой фонтаном хлестала кровь, жадно поглощаемая демоном. - "Моя кровь?" - удивление; она ни разу с обращения не подумала о своей силе, как оказалось, зря. - "Да," - странно, но Кинуока слышала как он улыбается; не мог не улыбаться сейчас. - "Теперь я умру?" - вопрос глупый и отчего-то беспокойный, она ведь так этого желала прежде. Сознание совсем угасает, но беспокойство остаётся. Юкай не смогла исполнить долг охотника, не смогла убить прародителя о'ни. Всё оказалось бесполезно, она погибнет. - "Был рад нашему непродолжительному знакомству," - Мудзан прощается и девушка чувствует, как он отпускает её. Нелепо упав на пол, она ещё какое-то время затуманенным взглядом смотрит перед собой, слышит как Кибуцуджи вытаскивает из тела клинок и бросает на пол рядом с ней. Его чистый звон и гарда в виде глициний успокаивает, напоминает о доме. Умирать не страшно. Так говорил её дедушка, покидая жизнь на руках своей внучки. Он прав, наверное. Не мог быть неправым. Кинуока медленно закрывает глаза, сил в ней уже не осталось, последнее что она слышит: - Даже погибла человеком...

* * *

Мудзан вытирает кровь с губ и лица, задумчиво смотрит на опустошённое тело охотницы. Голова её почти оторвана и лежит сильно отклонившись от тела, глаза глубоко запали, слабая, словно неуверенная улыбка на губах. - Даже погибла человеком, в бессмысленном сражении... Он бы хотел придать своему голосу много больше презрения, но отчего-то не смог. Уважение, столь редкое для него, заставило наклониться и поправить её голову. Навалившаяся усталость приковала демона к полу, Кибуцуджи сел, разглядывая мертвеца перед ним. Она должна скоро исчезнуть, обратившись в пыль. Какие могут быть чувства к жертве? Убийство Юкай не вызвала удовлетворения. Демон желал её. Вот только сам не разобрался - смерть или девушку. - "Надо признать," - неожиданно беззлобно усмехнулся мужчина - "она была хороша..." Мудзан проводит рукой по её волосам, вспоминая бесчисленные споры, из которых не всегда выходил победителем, обсуждения поэзии, искусства, новых открытий в науке. - "Что ж, кажется, последняя победа всё же за мной," - эта мысль снова заставляет улыбнуться. Хочется сказать это девушке лично, отпраздновать свою победу, посмотреть на еле заметно опустившиеся в досаде уголки губ. - Эй, Юкай, ты проиграла... Слова о'ни виснут в воздухе. Никто ему не отвечает. Кибуцуджи молчит. Кожа девушки такая прозрачная, с кровью всей ушла из неё и красота. Остался покой. Кинуока покинула мир в спокойствии, которому так завидовал Мудзан. Он не помнил сколько так просидел. Никто не смел тревожить его. Мысли водили в голове демона безумные хороводы, думая и решая что-то без ведома хозяина. Внезапное воспоминание всплыло на поверхность, укрывая голову и спину мягким теплом. - Юкай. Девушка поднимает глаза. На её губах играет полуулыбка, вызванная прочитанным в книге. Она видит о'ни и старается скрыть радость, но из неё лучится тепло, приятное как пламя свечи, горевшей на низком столике. - Что тебя так развеселило? Демон забывает зачем пришёл. Он хочет знать теперь, что так приятно Кинуоке. Юкай опускает глаза, пряча в них свою искренность, и напустив спокойствие, вновь смотрит на Мудзана. - Ничего, господин прародитель о'ни. Чинный ответ и вежливый тон охотницы убеждают его в обратном. Он садится рядом, вглядывается в хитрый блеск из-под ресниц. - Книга такая весёлая? - интересуется мужчина, не отводя от неё глаз. - Меня скорее веселит, что подобная литература находится в вашей библиотеке. Кинуока прикладывает ладонь ко рту, скрывая смешок. Кибуцуджи разрешил девушке читать книги из его собрания, но как не старался, не мог припомнить там ничего весёлого. - Что же это за книга? - он улыбается, поддаваясь очарованию. Слабость, но он хочет забыться рядом с ней всего на миг. - Советы для тех, кто хочет вежливо отказаться от чересчур настойчивого гостеприимства хозяина, - процитировала Юкай, многозначительно глянув на демона. Мудзан против воли усмехнулся, он и сам не знал, что в его собрании есть подобное. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, ведь одержимый поисками Паучьей лилии, о'ни забирал целые библиотеки из домов образованных людей. Видимо подобная книга оказалась у него случайно, но теперь он даже был рад этому. - Не зачитаешь тот отрывок, который тебе так понравился? - О, конечно, если господин прародитель о'ни этого так желает, - вежливо улыбнулась Кинуока и придав своему лицу серьёзное выражение назидательно продекламировала - а если же тот милостивый государь, что вас невольницей или невольником держит, решительно отпускать не желает, несмотря на все советы мои перечисленные, то полагается такого хозяина радушного огреть по голове тяжёлым чем-нибудь, желательно не один раз, а несколько, для надёжности... - Понятия не имею для чего тебе могут понадобиться такие знания, - в очередной раз усмехнулся Кибуцуджи, удивляясь до каких глупостей может додуматься человек. - Да вот и я тоже, - вежливо рассмеялась в ответ Юкай, а в её чёрных глазах ясно читалось обещание испробовать данный метод на нём... Воспоминание исчезло также неожиданно, как и появилось, принеся с собой холод и чувство опустошения. Он будет скучать по ней... Мудзан часто приходил к Юкай, когда уставал от безумия, что творилось вокруг него. Просто побыть рядом, почувствовать её тепло. Он протягивает руку и касается её пальцев. Они теперь холодные, негнущиеся. Кинуока больше не сможет ни согреть его, ни причинить вреда. Она больше вообще ничего не может... Какой-то странный голос внутри, словно и не его вовсе, тихо шепчет: - "С ней же было так весело, помнишь? Юкай была такой забавной зверюшкой. Давай вернём её... Ты не волнуйся, это не из-за чувств или привязанности, лишь твоя прихоть, желание..." Демон не узнавал это голос, но ему нравилось то, что он говорил. Для него жизнь девушки - каприз. Он не любил её. Мудзан был спрятан в пространстве Крепости бесконечности и видеть его могла лишь Накимэ, но и она закрыла глаз. О'ни не знакомо сочувствие, однако почему-то ей невыносимо было видеть, как её господин сидит в тёмной комнате, вцепившись руками в голову и тихо что-то нашёптывает, в чём-то убеждает себя. Накиме знает Кибуцуджи наверное лучше всех других лун, она видит его за работой, с другими о'ни, с охотниками и всегда демон жесток и беспощаден, но не с Юкай. Луна не понимает причины, но ясно видит сейчас, хоть и не хочет, как дрожат плечи самого грозного существа в мире. Мудзан не плакал, его знобило, но заметить этого о'ни не мог, он во все глаза смотрел на тело Кинуоки. В голове демона всё настойчивее и настойчивее звучал этот надоедливый голос, требовал согласиться с ним, исполнить его волю. - "Она нужна тебе... Конечно, ты её не любишь, это не любовь... Просто прихоть, только прихоть, ничего более..." Голос мягкий и тягучий, словно смола, окутывал Кибуцуджи, сковывал, лишал воли. Он не знал, искренне не понимал, что это был его собственный голос. О'ни не хотел её терять... Но вот от лица девушка откололась и отпала кожа, медленно рассыпаясь в недолгом полёте. Мужчина вздрогнул, понял, что надо что-то решать. - "Ты самое могущественное существо и если хочешь что-то - бери..." Мудзан кивает, в его глазах лихорадочный блеск, он никогда ещё не был так близко к безумию. Оно захлестнуло его с головой, безжалостно топило в чёрных, как глаза Юкай, волнах. Он не хочет еë отпускать. Дёрганым, неловким движением демон приподнимает слишком лëгкое тело, кладёт на колени. Уже отросшими зубами рвёт себе запястье и прикладывает ко рту убитой. О'ни заботливо придерживает ей голову, но видит, что из разорванной шеи вся его кровь вытекает наружу. - Пей, - он почти умоляет, болезненно вглядывается в застывшее лицо, но не видит ни единого отклика - пей... Прошло уже очень много времени, руки и ноги Кинуоки рассыпались до костей, начавших покрываться мелкими трещинками. Будь Мудзан в здравом рассудке, давно бы прекратил бессмысленную попытку вернуть Юкай. Но сейчас ничего здравого в нём не осталось, поэтому он продолжал сидеть, замерев и не дыша. Когда она сделала вдох и сглотнула кровь, о'ни был настолько поражён, что даже не сразу понял, что произошло. Кости девушки медленно обрастали мышцами; ветвясь, протягивались сосуды и нервы, связки и сухожилия, натягивалась белая кожа. Хрустнув, вернулись в нормальное положение шейные позвонки, прежде криво соединённые Кибуцуджи. Всё ещё не веря происходящему, демон коснулся щеки Кинуоки, на которой начал появляться лёгкий румянец. Нет ничего в мире, что было бы ему неподвластно... Мудзан засмеялся, захохотал как одержимый. Она снова будет рядом. - Юкай, - торжествующе зовёт её. Девушка открывает глаза и демон падает в их темноту, не видя в них ничего от неë прежней.