Пока ты ещё дышишь

Солнце. Юкай силилась вспомнить его ласковый свет, водила пальцами по холодной коже. Солнце всегда было союзником и верным другом истребителей демонов, оно могло поставить точку в сражении, которое не удавалось завершить собственными силами. И сейчас Кинуока так же возлагала на него надежды. Сидя на полу она размышляла о способах вытащить Мудзана на свет, дабы поставить точку на его, а заодно и своей, жизни. - Похвально, - раздался голос прямо над ухом; девушка вздрогнула и обернулась. Кибуцуджи, явно довольный тем, что смог застать Юкай врасплох, пребывал в прекрасном расположении духа. - Похвально, - повторил мужчина, склонившись над лицом недовольной охотницы - что несмотря на чувства ко мне, ты не оставляешь попыток. Кинуока с трудом воздержалась от отборных дедушкиных ругательств, которые предпочитал использовать лишь в случаях острой необходимости. Вместо этого она заставила себя нервно улыбнуться и, отодвигаясь, в крайне вежливой форме поинтересовалась: - Почему меня не оставляет ощущение, что господин прародитель о'ни хочет меня сожрать? - Привычка, - легко извинился мужчина, пожимая плечами и улыбаясь ещё шире. - О, так вот как называется моё постоянное желание Вас обезглавить? Юкай приложила ладошку к рту и изобразила самое невинное удивление, на которое была способна. Кибуцуджи рассмеялся. Как мальчишка, искренне. Пока глаза мужчины были закрыты, маска с лица Кинуоки спала, она мрачно смотрела на демона.       Может и люблю, но это не помешает мне убить тебя... Мысль ласточкой влетела в голову. Мудзан перестал смеяться и перевёл задумчивые алые глаза на девушку, та замерла, сжала зубы. Комната наполнилась тишиной, пеплом оседающей на нервах, но Юкай не сдавалась и не прерывала взгляд. Наконец, мужчина склонился и подал руку охотнице, та недоверчиво посмотрела на неё. - Надеюсь, - с тихой, почти сочувствующей улыбкой, сказал о'ни - скоро ты примешь новую себя и тебе не придётся больше беспокоиться об этом. - Не раньше, чем ты поседеешь, - усмехнулась девушка, накрывая его руку своей. Кибуцуджи склонил голову в знак согласия, как бы принимая условие охотницы, и помог ей встать. Излишняя учтивость мужчины вызывала вопросы, которые, впрочем, не было необходимости озвучивать. - Прогуляемся? - "Какой прекрасный шанс," - моментально промелькнуло в голове Юкай. - Даже не думай, - усмехнулся Мудзан; и не подслушивая мысли девушки можно было обо всем догадаться по азартному блеску её глаз - ночь только началась, а вернуться мы успеем задолго до рассвета. - А может я хочу сбежать? Кинуока почти нахально приподняла подбородок и вызывающе посмотрела на демона, тот с прежней улыбкой возразил: - Боюсь, ты дала обещание оставаться со мной. - Неужели, - продолжала допытываться Юкай - господин прародитель о'ни считает, что я вероломно не нарушу клятву, данную врагу? - Именно так он и считает, - подтвердил Кибуцуджи и, поняв по лицу девушки, что аргументы у неё кончились, спросил - так ты составишь мне компанию? - Ну, звучит веселее, чем торчать в этой коробке. Юкай вздохнула. Она действительно тосковала по свежему воздуху. Подводя охотницу к стене, на которой открылись в ночной мрак двери, Мудзан участливо поинтересовался: - Тебе чем-то не мило моё скромное жилище? Крепость бесконечности едва ли можно было назвать "скромным жилищем", но Кинуока решила не спорить, а воспользоваться моментом и немного подгадить Третьей луне: - Да вот Накимэ держит меня в четырёх стенах и как не выйду в коридор, так сразу мне все пути перекрывает. Картинные вздохи и печально опущенные ресницы бы обязательно сработали, если бы Мудзан не слышал её мысли. - А ты говорила, что Накимэ ябеда, - усмехнулся он, с притворным осуждением качая головой. - Ну, - не сдавалась Юкай - раз Вы об этом знаете, я не ошиблась. Ветер ударил в лицо и лесной запах заставил девушку забыть о разговоре. Потянуло чем-то давно забытым, болезненно родным. В груди, прямо под ребрами, что-то тоскливо защемило, заныло. Негнущимися ногами Кинуока пошла вперёд, к краю крутого обрыва с которого открывался знакомый вид. Мозг иголками хаотично, до боли, кололи воспоминания. Дом.. Воздуха, в котором о'ни совершенно не нуждались, стало катастрофически не хватать и Юкай инстинктивно схватилась руками за горло. Мудзан молчал, оставшись позади, и не мешал девушке. Что-то подсказывало, что охотнице нужно время. Поэтому, когда прозвучал её голос, он вздрогнул. От его интонации отчаянно захотелось порвать сердца на лоскутки. - Сколько? - сдавленно спросила она. Кибуцуджи слышал и то, что Юкай не говорила, потому без труда понял о чем девушка спрашивала. Вот только легче от этого не стало. - Много, - тихо сказал он - их уже давно нет. - Да, - немного помолчав, задумчиво произнесла Кинуока - это место сильно изменилось. Чёрные глаза задумчиво разглядывали огромное поместье, обнесенное стеной. В детстве оно было значительно меньше, но кое-что осталось прежним. Великолепный сад глициний - их фамильная гордость. Даже издалека Юкай видела как красиво колыхались на ветру фиолетовые и сиреневые цветы, разросшихся старых и молодых глициний. Я больше не смогу прогуляться там, где провела детство.. Я больше не смогу вернуться домой.. Мудзан слышал это. Не хотел, но делил с девушкой всю печаль, принимая, с каждым вздохом новую порцию боли. Внезапно, ничего не говоря, ни о чем не думая, Кинуока срывается с места и летит вниз с обрыва. Несколько секунд, отмеряемых тревожным стуком сердец Кибуцуджи, и он прыгает следом. Мужчина знает, что подобное не убьёт Юкай, что она даже не поцарапается, но почему-то всё равно не хочет допустить этого. Светлое, растрепавшееся от ветра кимоно хорошо видно в ночной мгле и о'ни без труда подхватывает охотницу на руки. Она, кажется даже не замечает этого. Чуть его ноги касаются земли, девушка ужом выскальзывает из рук Мудзана и мчится к саду, давно разросшемуся за пределами стен. Мужчина вздыхает, провожая её сочувствующим взглядом и медленно идёт следом. Родовое поместье Кинуоки находилось вдали от города, а ночью за его стены выходить решался не каждый, поэтому о'ни не волновался, что их кто-нибудь заметит. Кибуцуджи задумчиво разглядывал колышущееся море глициний. Демона иногда даже смешило, что обыкновенные цветы для него являются непреодолимой преградой. Однако сейчас он был раздосадован этим более, чем когда-либо. Юкай налетела на невидимую стену за метра три до деревьев, не в силах сделать ни шага, но разум словно оставил девушку и она продолжала рваться вперёд. Бесполезно. Он знал, что бесполезно, но останавливать охотницу не стал, ведь она тоже прекрасно понимала это. Мудзану была известна эта человеческая привычка пытаться сделать невозможное. Пусть побудет человеком ещё немного... Склонив голову мужчина рассматривал землю под ногами. Наблюдать за скорбью Юкай оказалось тяжелее, чем сражаться с ней. Глубоко вздохнув, демон попытался справиться с зародышами человеческих чувств, прорастаемых на слезах девушки. Ему вовсе не хотелось вновь переживать то, что сейчас испытывала Кинуока. Неожиданно подул сильный ветер, принося аромат глициний, пробуждая воспоминания о той ночи, когда Мудзан впервые встретил охотницу. Под ноги упали лепестки цветов, как падали они когда-то на остывающее тело девушки. Память так живо нарисовала те минуты, что Кибуцуджи бессознательно поднял голову, глазами ища Юкай. Мужчина хотел убедиться, что она жива, что она всё ещё здесь. Девушка сидела на коленях, с опущенными плечами, впившись пальцами в землю. Решив, что с неё довольно Кибуцуджи осторожно подошёл и, встав рядом на колено, положил руку ей на спину, заглянув в лицо. Видимо от близости глициний, Кинуока не могла скрывать свой образ о'ни, потому длинные пальцы оканчивались острыми когтями, из-под тонких губ выглядывали клыки, а в чёрных глазах светились белые иероглифы "ноль". - Не могу, - тихо прохрипела Юкай и с ничем не прикрытой болью посмотрела Мудзан прямо в глаза - я не могу вернуться.. - Не можешь, - ему ничего было больше сказать. От его слов, подтверждающих то, что она и так знала, внутри их обоих что-то надрывно, с хрустом сломалось, но они держатся. На мрачном лице мужчины не дрогнул ни единый мускул, Кинуока лишь немного прикусывает губу, отводит замерший взгляд, разглядывая расцарапанную землю. В наступившем молчании слышно как лепестки падают на землю, в голове девушки нет ни единой мысли. - Пойдём, - наконец неуверенно зовёт Кибуцуджи - я подумал, ты захочешь увидеть ещё одно место. Юкай покорно подаёт мужчине руку, ей кажется, что больнее уже не будет. Встать не получается, от глициний ноги онемели и демон аккуратно поднимает её на руки, беспокойно вглядывается в бледное лицо. Сейчас Мудзан уже сомневается стоит ли нести девушку туда, но всё-таки решает покончить со всем разом. Фамильное кладбище располагается недалеко от поместья. Оно немного младше самого Кибуцуджи и заблудиться в нем действительно просто. Но демон помнит куда идти, поэтому легко маневрирует между высокими каменными надгробиями. Юкай не знает где они, она не смотрит вокруг. Уткнувшись в грудь Мудзану Кинуока бессмысленно разглядывает его пуговицы. Поэтому, когда он бережно ставит её на землю перед пятью поросшими мхом и покрытыми трещинками каменными сооружениями девушка вначале не понимает где она, но когда глаза выхватывают почти стёртые временем имена, мужчина, думавший, что будет готов, сгибается пополам. В глазах темнеет от боли и если бы кто-нибудь сейчас увидел его, то ни за что не признал бы в нем прародителя о'ни. Он с трудом поднимает голову, силуэт Юкай двоиться, она стоит прямая как струна, но её печаль обрушивается на плечи Мудзана самым грозным и могучим водопадом. В голове звон и шум, через них прорываются чьи-то вскрики и гневный возглас женщины с такими же чёрными, как у охотницы, глазами. Кибуцуджи сжимает зубы до хруста, зажмуривается, но на обратной стороне век проступают ненавистные воспоминания. Перед ним на коленях стоит женщина с воинственно поднятым подбородком и трое мальчишек, старшему из которых нет двенадцати. Мудзан слышит свой злой голос, что-то вещающий им, но все четверо членов семьи Кинуоки молчат и так же зло смотрят на него. Видит саму Юкай с безучастным лицом и занесенным над шеей младшего мальчишки клинком. - Почему ты не умоляешь её очнуться? - смеясь, спрашивает у женщины демон. Холодная ненависть чёрных глаз, решительно сложенные тонкие губы, могли бы и так служить ответом, но мать охотницы говорит: - В этом теле больше нет моей дочери. Кибуцуджи вздрагивает, ужасная ухмылка сползает с его застывшего, словно маска, лица. Мудзан глуп был тогда, не хотел признавать, что Юкай мертва, что он убил её, что она не вернётся. - О чём ты?! - демон кричит, в алых глазах бешенство загнанного зверя - Глупая женщина! Твоя дочь прямо перед тобой! Она же лишь гордо усмехается, правда на её стороне и о'ни понимает это... Холодный воздух рвёт глотку. Нет, это он сам, когтями впивается себе в горло, в надежде, что воспоминания отпустят его. Тяжело дыша Кибуцуджи выпрямляется и запрокидывает голову, вглядываясь в беззвездное небо. Опять... Почему опять ты заставляешь меня чувствовать себя человеком?.. Тоскливый вопрос теряется где-то в глубокой черноте далёких небес, а Мудзану приходится обеими руками останавливать клинок, вошедший в его шею. Демон опускает глаза, видит знакомое до мельчайшей чёрточки лицо, дарящее мгновенный покой. - Хорошая попытка, - усмехается он, чувствуя как кровь стекает по подбородку. Виноватая улыбка, мягкий умиротворенный взгляд. Девушка нежно проводит узкой ладонью по щеке демона: - Извини. Кинуока легко вытаскивает меч из шеи о'ни; стряхивая кровь, возвращает в ножны. Кибуцуджи потирает шею, поправляет воротник рубашки. - Что случилось с ними? - спрашивает Юкай, в её голосе уже лишь лёгкая светлая грусть. - Они.. Мужчина не успевает ответить, за ними раздаётся звонкий мальчишеский голос: - Я знал, что ты придёшь! О'ни вздрагивают и оборачиваются, изумленные, что не заметили присутствия человека. Из-за небольшого надгробия выходит мальчик лет одиннадцати, луна освещает его юное лицо и чёрные глаза. Он улыбается и, кажется, нисколько не боится присутствия демонов. - Ты... - Кинуока неуверенно делает несколько шагов к нему, но не желая испугать, останавливается. Мальчик понимает это, издаёт совсем детский, искренний смешок и подходит к охотнице почти вплотную. Его маленькое улыбчивое лицо кажется таким знакомым, но девушка стоит у могил трех братьев и понимает, что он не может быть одним из них. Понимает, но рука невольно тянется и треплет мальчишку по голове. - Ты ведь Юкай? Юкай же, да? Ты существуешь! - мальчик улыбается и берет Кинуоку за рукав кимоно - Мне про тебя прабабушка рассказывала. - Прабабушка? - изумилась девушка. - Да, - живо подтвердил мальчишка - а ей её прабабушка, которой рассказывала её прапрабабушка. - "Прошло столько лет," - печально подумала Юкай, продолжая водить рукой по волосам ребёнка - ты, наверное, не знаешь, что произошло с моей семьёй. Мальчик не согласился и сделался вдруг очень серьёзным. Охотница поняла, что её ждут печальные вести. - Твой отец умер от горя, когда до него дошли слухи о твоём обращении, он ведь и тогда был в преклонном возрасте, помнишь? Юкай помнила это и своего мягкого справедливого отца, учившего её читать когда-то. Как он был против того, чтобы она стала охотником, как уговаривал её остаться. - Двое твоих братьев погибли на войне ещё будучи совсем молодыми. Мудзан почувствовал как больно ударили эти слова по сердцу девушки, но она ничем не выдала этого, а мальчик продолжал: - Самый младший брат стал охотником на о'ни, продолжая твой путь, мать прожила долгую жизнь. - Это замечательно, - вымученно улыбнулась Кинуока - ты, получается, его потомок, да? Мальчик важно кивнул и ответил: - Да, и я тоже буду охотником и убью его, - мальчик ткнул пальцем в Мудзана, спокойно стоящего рядом, со сложенными на груди руками - освобожу тебя. На это заявление Кибуцуджи только хмыкнул и презрительно отвёл глаза от ребёнка. Никто из людей ему не соперник. - Тебе не обязательно быть охотником, - мягко улыбнулась девушка; она бы так не хотела, чтобы потомок её брата погиб молодым. - Ещё как обязательно, - решительно сказал мальчик - он, - опять некультурно ткнув в сторону демона пальцем - по легенде, запретил всем существующим о'ни, убивать членов твоей семьи. Дурак. Кинуока прыснула и повернулась к Мудзану, вопросительно приподняв брови, тот пожал плечами: - Не правда. Мне, по-твоему, заняться больше нечем? - Правда-правда, - заверил охотницу мальчик - вот только у нас у всех слабое здоровье и даже до тридцати мы обычно не доживаем. Мальчик сказал это с такой обыденностью в голосе, что Юкай уже не смогла спрятать грусть во взгляде. Ребёнок заметил это и нахмурился: - Не грусти о моей короткой жизни, твоя доля не менее ужасна. Я часто приходил сюда к предкам и думал, как же ужасно, что твой прах не смог упокоиться рядом с ними, - он взял в свои маленькие руки ладонь девушки - я помогу тебе, но с начала нужно убить его, ведь он тебя не отпустит. Кинуока грустно-грустно посмотрела на мальчика. Почему-то его обещание её совсем не радовало. Мудзан услышал тревожную горечь девушки и ответил на незаданный вопрос: - Они умирают так рано потому, что у них слабые лёгкие, а ваши техники основаны на использовании дыхания. Мальчик зло смотрит на демона. Он не хотел, чтобы Юкай знала это. Для него девушка была далёкой-далёкой легендой, сказкой, в которую он хотел верить. Иногда, просыпаясь ночью мальчик приходил к могиле её семьи, почему-то уверенный в то, что когда-то она придёт, появиться в его жизни. - Малыш, - девушка берет в руки маленькое лицо ребёнка, заставляет посмотреть ей в глаза - это тяжёлое бремя, которое ты не обязан нести. Пусть лучше я останусь просто фамильной историей, тебе незачем продолжать мой с братом путь. - Отец и дед не охотники и когда я сказал, что хочу им стать, они начали пугать меня рассказами о том, как мучительно умирал мой далекий прадед, говорили, что тебя никогда не существовало, ведь здесь нет твоей могилы, но я им не верил и сейчас ты касаешься меня, - Юкай не видела себя в тот момент, когда говорила отцу, что всё решила, но почему-то ей казалось, что её глаза горели именно так, как горит сейчас взгляд этого мальчишки - я буду верить, что ты не просто мой сон и, что когда я завтра проснусь, то не забуду тебя. Под конец голос мальчика стал дрожать, Кинуока убрала ладони с его щёк и он досадливо утер кулаком выступившие слезы. Ребёнок не хотел, чтобы тот, на кого он ровнялся, видел как он плачет. Впрочем, мальчику не стоило об этом волноваться. Открыв глаза он увидел перед собой клинок в сиренево-фиолетовых ножнах с гардой в виде цветов глицинии. - Бери, - говорит охотница - и исполни мою мечту, помогая другим жить в спокойствии и счастье. Мальчик не верит своим глазам, но всё же протягивает ладони, тяжёлый меч падает ему в руки, ножны холодят пальцы. Юкай чувствует, что пора прощаться, потому наклоняется и с улыбкой шепчет: - Я не твой сон. Девушка поворачивается к недовольному пустой болтовней Мудзану, кивает головой. Совсем рядом с ними открываются двери в Крепость бесконечности, свет оттуда падает на надгробия. Оцепенение сходит с мальчика только когда Кинуока уже почти переступает порог. Он взволнованно кричит: - Я.. Я обязательно приду за тобой! Юкай оборачивается и её улыбающееся доброе лицо навсегда запечатлевается в памяти юного охотника, которому повезёт прожить свою жизнь в мире без демонов. Он и его потомки сохранят меч Юкай как фамильную драгоценность, с каждым поколением всё менее и менее придавая значения этому клинку.