Inside my head

      Зайдя в кабину лифта, Чан немного удивлённо поглядывал на гаснущие друг за другом светильники на этаже, вплоть до последнего, освещающего вход в лифт. Ян начал тыкать на множество кнопок, пока двери наконец не закрылись и не включилась подсветка на кнопке с цифрой их этажа. По необъяснимым причинам, цифры сменяли одна другую каждую секунду, но абсолютно в хаотичном порядке, порой показывая даже не цифры, а латинские буквы, символы и ещё какие-то непонятные иероглифы.       — Объяснишь кто ты? — тихо молвил Чан, ожидая момента, когда можно будет покинуть злосчастную кабину.       — Мне показалось, что ты уже понял, — Чонин обратил непонимающий взгляд на старшего. — Я ведь уже сказал, это всё в твоей голове. Я в том числе.       — Не может этого быть, — на лице Бана проскользнула нервная усмешка.       — Ну ладно, это не совсем «нереально», ведь место, где ты находишься называется Лимб. Всё, что ты здесь видишь — искаженная версия реальности, к которой ты привык.       — Это многое объясняет, — слегка осипшим голосом подытожил Чан, завидев главный холл его дома, будто бы залитый чёрным вязким дёгтем.       — Так… Я пока не знаю, как тебе объяснить, что это, поэтому лучше не рискуй и не наступай на это, — чуть поморщив лоб, Ян аккуратно перешагнул непонятную жидкость, быстро добираясь до выхода из здания. — Давай скорее. Нужно найти укрытие.       — Укрытие? — медленно перешагивая одну из дёгтеподобных луж, удивился Чан. — Укрытие от чего?       — Я ведь сказал, что ты сейчас в Лимбе, тут на каждом шагу поджидает опасность. Начиная от заблудших душ, заканчивая жнецами, что норовят забрать твою душу. Умрёшь здесь — умрёшь и в реальности.       Распахнув чуть шире глаза, Бан перевёл шокированный взгляд на блондина, приоткрывая рот в немом вопросе. «Жнецы? Я правильно услышал?» — хотел было спросить художник, уже добираясь к Чонину, но как-то умудряется запнуться, что чуть не падает на дёготь за спиной. Ян реагирует быстро, подхватывает парня и с лёгкостью, будто Чан пушинка, возвращает в прежнее положение. Спешно отблагодарив, Бан выходит на крыльцо, оглядываясь по сторонам.       — Боже мой… Что это?.. — потеряв дар речи от увиденного на улице, что бродит по дороге, брюнет прикрыл руками лицо, не желая лицезреть такую картину.       — Это и есть те заблудшие души, которых я ранее упомянул. Как таковой опасности они не представляют, но если их будет много и они поймут, что ты живая душа, то попытаются сделать таким, как они, — Чонин теперь тоже разглядывал чёрные силуэты людей, что ныне бродят без смысла существования по пустым улицам искажённой версии города. — Я понимаю, что тебе не очень приятно это видеть, но если тебя поймает жнец, то от твоей души и силуэта не останется. Так что поспешим.       Тяжко вздохнув, Чан последовал за Чонином, только и успевая что обдумывать всё увиденное. Какие-то силуэты ходили, какие-то стояли, некоторые вовсе бились головой о стену, тряслись, словно от холода. И от каждого был слышен тихий, казалось, будто заглушенный толщей воды истошный крик боли. Переводя напряжённый взгляд на ночное небо, густо укрытое полотном из тёмно-серых туч, он понял, что там нет ни единой звезды, ни луны. И парень мог полюбоваться лишь фонарными столбами, что едва освещали по несколько метров вокруг себя.       — Можешь наверх не смотреть. До рассвета здесь никаких звёзд нет. Кстати, рассвет может значить лишь то, что тебе пора вернуться в свой мир. Потому что обычно к рассвету попадающие в Лимб люди, если выживают, осознают всё, что нужно в жизни поменять, чтобы больше сюда не попасть.       — А ты как сюда попал? — вдруг задался интересующим его вопросом Чан. — И раз ты не Чонин, тогда кто?       — Я проводник и изначально был здесь. Можно сказать, работа у меня такая — сопровождать таких, как ты. А выгляжу я как некий Ян Чонин, только потому что тебе он, видимо, дорог. Каждый видит меня по-своему, узнавая во мне того, кто им дороже всего. У меня нет своего лица, голоса или имени, ведь я простой проводник. Единственное, что отличает меня от реального человека, что тебе дорог, это цвет глаз.       После этих слов Чан почему-то расстроился. Ему не была ясна истинная причина, но он догадывался, что это из-за информации о проводнике. Всё же, это не Чонин. От этого осознания Бан впал в раздумья, даже сбавил скорость и отстал от проводника на пару метров. Обернувшись, Чонин подошёл вплотную, схватил брюнета за руку и, глядя в глаза, начал:       — Послушай, тебе не обязательно зацикливаться на этом. Забудь всё это и сделай вид, что я про это ничего не говорил. Просто видь во мне того Чонина, который тебе дорог, просто думай, что тут с тобой я, то есть, Ян Чонин собственной персоной и никто другой. Хорошо? — парень пока не отпускал чанову руку, продлевая зрительный контакт.       — Ладно, — кивок со стороны художника, понурый взгляд опускается обратно вниз, чтобы поразглядывать асфальт, а блондин медленно оборачивается, но из своей руки ладонь Чана не выпускает. — Тебе не обязательно держать меня.       — Шутишь? Да если я тебя отпущу, ты мигом тут и сляжешь, — обернувшись, Ян заглянул своими холодно-голубыми глазами прямо в душу. И всё-таки это не Чонин, ведь у того Чонина, что так приглянулся Бану, глаза цвета чёрного шоколада, словно из самого горького, но самого особенного сорта какао-бобов.       — Погоди минутку, — остановившись, Чан перевёл взгляд на блондина и, прищурившись, продолжил: — Жнецы? Ты не хочешь подробнее раскрыть эту тему? Кто хочет меня убить?       — Хорошо, сейчас. Но давай я лучше на ходу об этом расскажу, — тихо вздохнув, Ян потянул парня дальше, — Жнецы — это своего рода охотники за душами. Как только душа попадает в Лимб, жнецы объявляют открытым так называемый «фестиваль». Это, наверное, лучше сказать, сезон охоты, для которого выбираются два разных жнеца из двух разных команд.       — Двух команд? Они ещё и сражаться за меня будут? Я польщён, — Бан вскинул брови в удивлении. Его почему-то не удивлял факт наличия в этом странном месте каких-то жнецов…       — Есть команда чёрных и, соответственно, белых жнецов. Они отличаются лишь учебным заведением, а так, в принципе, делают одно и то же. Но не надумай себе лишнего, убить тебя захотят оба, но не потому, что им нравится убивать, а всего лишь из-за желания доказать соперникам, что они лучше. И так как каждая душа, пребывающая в Лимбе и одновременно живая в реальности, не может стать жнецом, её надо убить особым орудием юных жнецов — катаной. Ах, да, и если хочешь спросить про косы, то они даются лишь полноценным жнецам, что забирают души уже не в Лимбе, а в реальности. К слову, каждой из команд хотелось бы отпраздновать пополнение в их рядах и дать возможность попрактиковаться студентам, вот поэтому и двое жнецов из разных команд.       — Просто прекрасно… — от переизбытка информации мозг закипал. И пока проводник что-то высматривал в разных тёмных углах странных подворотен, окружающих их, художник решил кое о чем поинтересоваться: — А как они хоть выглядят?       — Ну, жнецы из белой команды в чёрной одежде, а из чёрной — в белой.       — А не наоборот? — удивился странному распределению цветов парень, глядя в лицо, на котором чуть ли не маркером написано «Ты сейчас серьёзно?».       — Так зачем спрашиваешь, если и сам понимаешь?       — Во-первых, это было лишь предположение, а во-вторых, я не хочу, чтобы затянулось молчание, потому что и без того чувствую себя некомфортно. Мне кажется, что на меня кто-то смотрит.       — О-оу, это не хороший признак. В Лимбе обычно буквально чувствуешь на себе взгляд жнеца. Значит, что теперь времени на поиск укрытия не осталось и нам надо бежать, — в едва различимой панике произнёс Ян, стараясь выглядеть непринуждённо, но всё же сделал шире шаг.       Чан лишь последовал его примеру, ускоряясь в темпе, ещё более красочно ощущая прикованные к своей персоне чужие глаза, что будто сквозь тьму его видят и знают, когда лучше нанести удар. Чувство дискомфорта переросло в медленно оковывающий страх, оплетаясь змеями вокруг лодыжек, вынуждая вновь сбавить скорость, тем самым заставляя блондина обернуться. Его холодные светло-голубые глаза обводили непонимающим взглядом Бана с головы до ног.       — В чём дело? — только и успел договорить Ян, как периферическим зрением он замечает силуэт человека, что стоит в паре метров от фонарного столба.       Молодой парень вышел на свет и явил свой лик чужому взору: серебристые космы, бледная кожа, глаза чернее той дёгти в некогда жилом здании, сам миловидный, но с серьёзным выражением лица. Одет парень был в белоснежный смокинг, поверх которого был незастёгнутый плащ длиной почти до пола. На тонком кожаном ремне висела длинная катана в белоснежных ножнах, а рукоять была оплетена белыми верёвками, через которые виднелись чёрные ромбы от истинного цвета орудия.       — Дело дрянь, — шепнул голубоглазый. — Бежим!       Не осознавая всей опасности ситуации, Чан сорвался на бег, всё ещё держа проводника за руку. Художник бежал вперёд, стараясь не оглядываться, но всё же, любопытство взяло верх, брюнет обернулся и завидел того беловолосого парня всё ещё стоящим у фонаря. Жнец усмехался, придерживая катану за рукоять и медленно доставая из ножен, а до Бана не могло дойти, почему Ян их так боится, раз те ничего не делают и просто стоят, наблюдают.       — Вроде бы оторвались, — тихо отозвался Чонин, как только они забежали в какую-то подворотню.       — Зачем мы бежали? Он ведь даже с места не сошёл, — так же тихо недоумевал Чан, следуя за парнем вдаль.       — Затем, что если жнец поймёт, что тебе нечего терять и ты готов отдать свою душу без борьбы, то тебя убьют мгновенно. А я этого допустить не могу.       За спиной стал слышен скрежет металла по асфальту; проводник с лёгким испугом в глазах обернулся, вновь схватил чанову ладонь и шепнул «За мной». Ян засел в углу, вынуждая присесть и Чана, после чего быстро выглянул и спрятался, слегка зажмурившись. После отчаянно брошенной фразы «Чёрт возьми», голубоглазый поднялся, выглянул ещё раз и на сей раз встретился со жнецом взглядом. Глаза были пропитаны безразличием, а сам светловолосый пошёл другой дорогой, убирая катану обратно в ножны с характерным звуком.       «Почему?» — не мог понять проводник, вспоминая, что буквально недавно другой жнец без капли жалости и сожаления перерезал горло прошлому человеку, как только увидел. Сейчас блондин знал лишь то, что нельзя стоять на месте, нужно двигаться вперёд, иначе их может настигнуть другой жнец или вернуться этот.       — Он что, просто ушёл? — вскинув одну бровь, тихо молвил художник и взглянул проводнику в голубые глаза, что выражали такое же непонимание.       — Ну, я могу предположить, что жнецы коварные и, как правило, любят играть с душами до последнего момента. Поэтому, возможно, и сейчас так будет… — поднявшись на ноги, блондин в неочередной раз протягивает Бану руку, помогая подняться. — Даже так нам это только на руку. Всё ещё нужно найти место, где можно спрятаться.       — Хорошо, идём, — пожав плечами, Чан вновь последовал за Яном, с явным трудом разглядывая парковую аллею на другом конце подворотни, что являлась обычным промежутком в полтора метра между двумя жилыми домами.