На своей стороне

      Земля появилась шесть тысяч лет назад. Это вычислил архиепископ Джеймс Ашер. Неестественные отношения между ангелом и демоном — примерно в то же время. Это подтверждено служебными проверками Небес и Преисподней.       В непредсказуемости их дальнейшей участи, в незнакомой полупустой квартире, где всё дышало какой-то неприкаянностью и даже боязливым трепетом, особенно из соседней комнаты, без привычного окружения, если, конечно, не считать присутствия уже изрядно потрепавшего запасы спиртного Кроули, ангел чувствовал себя немного неуютно. И ему отчего-то казалось, что Кроули, который, то и дело перемещался по широкому для него креслу, очевидно, подобранному в тон окружающей обстановки, но бесполезному в смысле его прямого назначения, тоже.       Хотя почему непредсказуемости? Предсказание-то как раз было, оставалось только его разгадать. Но мысль о закономерном и неизбежном падении мешала сосредоточиться.       Необычайно серьезное выражение на лице ангела в свою очередь огорчало Кроули:       — Да у нас всем вашим уже давно пора быть за свою кровожадность, — пытался облегчить ситуацию Кроули, догадываясь о тревоге ангела, ведь его собственные дела обстояли ничуть не лучше. — А ты всего-то хотел конец света остановить, да не с тем существом связался…       Запивая горечь прямо из горлышка бутылки, он вновь повторил слова, которые ангел так упорно твердил последние шесть тысяч лет:       — Тем более мы не друзья.       — А кто мы тогда? — чуть ли не обиженно, к удивлению обоих, заявил Азирафель.       — Как — кто? Ты же сам говорил: ангел и демон. Нам по должности не положено…       — Нам много чего не положено. Например, рушить Божественный план.       — Что? Опять?       Кроули даже отставил подальше бутылку — все равно она уже опустела. Этот ангел всегда удивлял его своей непохожестью ни на своих, ни на чужих — и как только такое чудо получилось? Какой он там опять принцип выдумал?       — Ты же сам уверял всегда, что он непостижим. И тогда, перед битвой…       — Я хотел остановить Армагеддон.       — То есть теперь ты веришь, что таков был план? И как ты его постиг? Или постигнул? — раздвоенный язык Кроули начал заплетаться. — Шшутишь?       — Тренируюсь, — воссиял улыбкой Азирафель, которого только что поразила догадка.       — Что за че… чепуха? — в присутствии ангела Кроули привык упражняться в расширении словарного запаса, игнорируя недостойные этого высшего по всем меркам существа, ругательства, которые оное к тому же потом нещадно перевирало.       — Смотри, — ангел, вынув из кармана клочок бумаги, вместе с креслом подвинулся к собеседнику ближе. — Если пророчество предписывает нам выбрать свое обличье…       — Положим, ты уже выбрал своё обличье, — перебил его демон, пытаясь в то же время хоть немного протрезветь. — Сбежав от своих и получив от Адама обратно тело.       — Да, но там еще сказано про игры с огнем. Думаю, здесь речь не об обычном огне.       — Может, это к тому, что ты попадешь в Ад?       — Ты все-таки думаешь, что я тоже упаду?       — Да сколько тебе повторять, не тоже! Я не упал, а тихонечко спустился. Да и как ты можешь упасть?..       Даже совершая не совсем приличествующие ангелу поступки, в отличие от прочих белокрылых бюрократов, вроде Гавриила с его дьявольскими наклонностями, о которых даже Кроули был наслышан, его ангел все равно оставался ангелом. Искренняя приверженность, скорее, собственным, чем выданным сверху, принципам была неизменной, ни при каких условиях, константой, на которую привык опираться Кроули и даже черпать успокоение, когда на него нападала хандра, и ему в очередной раз хотелось самому что-нибудь уничтожить в этом человеческом мире. Словно подтверждая тем самым свою квалификацию.       Казалось бы, Азирафель давно должен был расстаться с иллюзиями по поводу небесной доброты и всепрощения, будучи сам свидетелем тех жестокостей, которые допускались с разрешения высших, а отнюдь не только низших инстанций. Ведь он действительно полюбил этот мир, и ему часто было жаль людей. Чего уж от себя греха таить, даже Кроули иногда было жаль их. Особенно детей. Хотя люди зачастую и не были так ангельски невинны, а их поступки порой вызвали искреннее восхищение у служителей Ада.       Но его ангел был особенным. Кроули до сих пор не забыл, как оно было там, наверху, среди преданных исполнителей этого пресловутого Божественного плана. Они никогда по-настоящему не задумывались о сути выполняемых приказов, о том, в чем действительно состоит добро. Но его ангел сомневался, бесконечно размышлял и имел на все собственное мнение, хотя далеко не всегда высказывал его вместо дежурных отговорок. И оно вполне естественно зачастую шло вразрез с мнением его конторы. Ведь он был ангелом не по должности, а по сути. И это было неизменно.       Но вот только к чему это все привело теперь, когда они оба вступили в игру в открытую?       Пока Кроули предавался размышлениям, Азирафель ещё раз перебирал в уме всевозможные варианты, приемлемые для обоих.       — Значит, по-твоему, ниже пасть уже некуда? — озабоченно переспросил он.       — Что? Нет, я не это имел ввиду…       — А та святая вода, она ещё у тебя? — неожиданно для Кроули поинтересовался ангел.       — Не совсем… Пришлось прикончить кое-кого, — заметив угасшее лицо ангела, словно кто-то только что взял и выключил благодатный свет, Кроули быстро добавил, оправдываясь как никогда в Аду. Ведь там он, как и положено демону, совершенно безбожно врал. — Он пришел за мной, это из наших, ну, то есть, моих. Бывших… Мы ведь теперь оба, похоже, сами по себе.       — Кажется, ты хотел уехать на Альфа Центавра? — опять удивил его вопросом Азирафель.       — Да, хотел… Когда один благочестивый ангел заявил, что те шесть тысяч лет на Земле вместе ничего не значат… Кстати, а ты и правда не стал бы со мной разговаривать, если бы я ничего не сделал там?       Ангел сделал вид, будто вновь исследует обрывок из книги, который нервно теребил в руке до этого.       — Думаю, в таком случае нам вряд ли посчастливилось бы это проверить… Так ты теперь не собираешься уезжать? — быстро спросил он, точно пытаясь отодвинуть неловкий момент. — Думаешь, там нас не найдут?       «Нас? — Кроули не мог поверить. — Неужели они и, правда, стали кем-то иным в открытую?».       — Хотя мне бы не хотелось уезжать отсюда… — продолжал тем временем Азирафель.       — Что ж, значит, остаемся. А что будем делать с нашими этими… Бывшими? У тебя есть план?       — Кроули, ты же демон… — замялся ангел.       — Что, очередной небесный план? — усмехнулся Кроули.       — Нет, скорее, он в твоем духе, — ангел схватил его за руку. — Не согласишься ли ты на обмен?       — Обмен? — несмотря на нетрезвые мысли, демон начал догадываться, хотя и все ещё делал при этом недоумевающий вид, глядя на вцепившегося в него ангела.       — Ради обмана… — и ангел изложил ему свой план — единственный шанс из возможных, чтобы уцелеть. Вместе.       Кроули и мечтать не мог, чтобы проделать такую штуку со своими, а уж в ангельском ведомстве и подавно. Что ж, возможно, теперь им предстоит пройти огонь и воду, один за другого. Причем не он это предложил. Быть может, не всё в его ангеле так уж и неизменно? Хотя… За шесть тысяч лет чего они только не прошли на Земле. Вместе. И это было неизменно.       Вдруг Кроули обратил внимание на то, что было перед ним и не смог удержаться от удивленного:       — О-о-о…       — Что такое? — ангел, сидящий в кресле перед ним, резко обернулся, пытаясь понять, что же такое странное Кроули увидел за его спиной, но ничего особенного не обнаружил: обычные стеллажи, книги…       Все ещё пребывая в легком замешательстве Кроули начал разглядывать кресло, в котором, как оказалось, обретался все это время.       — Как будто дома, — пробормотал он.       — Но ты и в самом деле у себя дома, — возразил все ещё не добравшийся до сути вопроса, хотя и не потерявший, несмотря на выпитое, ориентации в пространстве, ангел.       — Да… Но тогда я что-то не замечал раньше всего этого, — он указал на потрепанное мягкое кресло под собой, словно чудом возродившегося на свет после пожарища в книжном и знакомые стеллажи с книгами, всё ещё пытаясь понять, а не мог ли это он сам как-то незаметно сотворить. По привычке. Ведь пили-то они, как правило, у ангела, и место дислокации никогда еще не менялось в пользу его собственного жилья.       Тут на вспыхнувшем лице ангела выступило понимание, но, тем не менее, вопрос о том, кто из них это сделал, так и не решился.       — Кроули, дорогой мой, я очень ценю твоё приглашение и никогда не стал бы вторгаться в твое личное пространство… — смиренно произнес Азирафель.       Кроули издал смешок.       — Против твоей воли, — закончил ангел.       — Знаешь, пожалуй, нам нужно немного протрезветь. Кажется, мы только что как раз собирались вторгаться в личное пространство.       Согласившись с планом, Кроули все же опасался, не столько за себя, сколько за ангела — уж он-то его сможет изобразить: изучил лучше себя. Тем более эти птички на Небесах дальше собственного носа ничего не замечают, если посмели пойти на убийство настоящего ангела. А вот ангел? Ад — точно не место для него. Один Хастур только чего стоит. Да, многих он там разозлил — как бы не вышло чего внепланового.       При виде самого себя, уже поджидавшего его на скамейке, он почувствовал, будто дьявольский огонь эйфории все ещё пылает у него внутри: у них всё получилось. После слов Гавриила, выражавшего столь сильное нетерпение убить ангела, Кроули был готов действительно упасть прямиком в Ад, схватить ангела и рвануть, куда подальше.       Азирафель взял его за руку. Обмен состоялся.       — Ну, как ты?       — Знаешь, пожалуй, это было познавательно…       Кроули закатил глаза. Как же он запамятовал: безудержная любознательность — ещё одна неизменная черта ангела. А уж он-то волновался. Нет, такие встряски, как в горящем магазине, не проходят даром.       — И так я ещё никогда не развлекался, — закончил ангел.       Кроули, как обычно, спрятавшегося за темными очками, озарила неземная улыбка собеседника.       — А у тебя?       — Тоже весьма поучительно, — сдержанно выразился демон.       — Поверили? С тобой все хорошо? — выразил обеспокоенность Азирафель, заметив, очевидно, даже несмотря на очки, отпечатавшее на лице Кроули раздумье.       Все-таки за тот срок, что они знакомы, даже его рассеянный ангел мог стать наблюдательным в отношении него.       — Да. Думаю, я рад, что уже давно не с ними.       — Да? — ожидаемо расстроено отозвался Азирафель, будто все ещё не освободившийся полностью от некоторых иллюзий по поводу своих.       — По-моему, я в лучшем обществе. Причем вот уже шесть тысяч лет.       Ангел все понял и вновь просиял.       — Ну, если так, то и мне не жаль, что я не с ними. По-моему, лучшее общество для меня — это общество тихонько спустившихся ангелов. Надеюсь, ты меня сегодня будешь искушать?       — Чем? — оторопел Кроули от такого наглого в адрес демона предложения.       — Ну, для начала, блинчиками.       Они оба поднялись.       — Кажется, у тебя есть новый план?       — Никаких планов, — уверил его ангел, словно не желая хотя бы сейчас задумываться о возможных в будущем напастях. — Думаю, пока мы и без них сможем обойтись.       — Что ж, тогда не будем терять время. В «Риц»?       — В «Риц», — согласился ангел.       И это было неизменно.       Хотя так ли неизменно для того, кто находил оправдания потопу или распятию Христа, а теперь открыто пошел на бунт, невзирая ни на какие планы и инструкции свыше? И так ли неизменно для того, кто шесть тысячелетий нелепо отрицал саму возможность существования дружбы между ними, а теперь счастливо улыбался в ответ на его замечание о том, что он прохвост, достойный дружбы?..