One time

      Это было ненормально. От слова совсем. Малфой никак не мог понять зачем он это делает. И какого хрена с ней.       — Итак, — нарушила молчание Гермиона, — чей ход первый?       — Правда или действие, Грейнджер? — один уголок губ приподнялся в кривой ухмылке. Девушка не помнила, чтобы они обоюдно решили, что она начинает, но уступила.       — Для начала правда.       — Какого хера ты приехала, понимая кто твой заказчик? — она уже открыла рот чтобы ответить, но Драко перебил её, — не думай врать, что не знала. Ты уже была здесь и получив адрес все поняла.       — Я уже говорила, Малфой.       — Потому что я лучшее, что было в твоей жизни? — он с издевкой усмехнулся.        Гриффиндорка закатила глаза от того, как он перевернул её слова:       — Потому что я лучше пересплю с тобой, чем буду убиваться о прошлом, которое толкнуло меня с Тауэрского моста.       — Интересно, только я не собираюсь спать с тобой, Грейнджер.       Девушка лишь пожала плечами и посчитав, что ответила на поставленный вопрос, придвинула к себе текилу. Насыпав соль между большим и указательным пальцами руки, она медленно провела языком вдоль пальца слизывая её и быстро осушила рюмку.       — Любой каприз за твои деньги, — Гермиона хитро улыбнулась и укусила дольку лайма. — Правда или действие, Малфой?       — Допустим, правда, — парень напрягся.       — Что ты делаешь в магловском Лондоне?       — Живу, если ты не заметила.       — Давно?       — Третий год. Это допрос, Грейнджер? — не дождавшись ответа он выпил свою порцию текилы, давая понять, его ответ закончен, — Твой ход.       — Правда, — чуть помедлив ответила девушка. Алкоголь начал добавлять ей смелости, возможно, слизеринец не тот человек, с которым она хотела бы поболтать о жизни, но ей это было нужно. Просто поговорить, чтобы отпустить. После того как её вытащили из воды Темзы, началась её новая жизнь, в которой у неё не было друзей и подруг.       — Уизли был так плох, что ты решила начать прыгать по членам за деньги?       — Рон был так плох, что убедил меня, что я хуже некуда.       — Пф, Грейнджер. Я всегда тебе это говорил! — и снова он ухмыляется.       — Он изменил мне такое количество раз, что таких цифр просто не существует. Я думала, что отвечу ему взаимностью, став проституткой. А потом, знаешь ли, втянулась. Лучше чувствовать себя желанной многими, хоть и нелюбимой, чем быть нелюбимой и нежеланной тряпкой у ног одного! — Гермиона произнесла свою речь как тост и выпила текилу, забыв про соль и лайм, потянулась за второй рюмкой.       — Потише Грейнджер, если бы мне нужна была пьяная шлюха, я бы пошёл в ближайший ночной клуб и трахнул бы её за бесплатно! — Драко рассмеялся.       — Ты же не собираешься спать со мной, Малфой? — она посмотрела на него сщурив глаза и он заметил в шоколадных радужках игривых чертиков. — Итак, правда или действие?       — Правда, — Драко также пристально смотрел на Гермиону.       — У тебя есть кто-нибудь? Жена, девушка? — зачем вообще она это спросила? Чёртова текила.       — У меня есть все, чего я хочу. Семья или какие-либо романтические отношения не входят в список моих желаний.       — А что тогда входит в список твоих желаний?       — А это уже второй вопрос подряд, Грейнджер, — он ехидно улыбнулся и она отвела взгляд. Малфой заметил, что она смутилась. Это забавляло его, похоже игра становится не такой уж и скучной.       — Правда или действие? — закусывая лаймом текилу, спросил Драко.       — Действие, — девушка решительно вскинула подбородок.       — Разденься.       — А это уже действие или твоё желание из списка?       Провокация. Никак иначе. Они смотрели друг на друга, стараясь не моргать. Гермиона даже на какое-то время почувствовала себя хозяйкой положения, в ней проснулось что-то кошачье, что заставило податься всем телом вперед, выгнув спину. Она размышляла как ей лучше поступить, проиграть этот бой глазами и позволить опустить глаза на его губы или продолжать схватку. Малфой, гадкий выдержанный аристократ, не дернул ни единым мускулом. Слово мраморная статуя, он замер, пристально глядя на неё. Серые радужки цвета ртути, отравляли словно ядовитый метал, вызывая головокружение.       Продолжать нельзя.       Она опустила глаза.       Расплываясь как в тумане, уголок губ медленно пополз вверх в кривой ухмылке.       Черт.       — Я скажу, когда остановиться, — Драко откинулся на спинку дивана, приготовившись смотреть.       — Тогда мне нужна твоя помощь.       На Гермионе сегодня было классическое чёрное платье по фигуре, которое подчеркивало каждый изгиб тела. По спине тянулась тонкая змейка, которую она попросила расстегнуть Малфоя.       Перекинув волосы на одну сторону, она стала к нему спиной и немного присела, чтобы он мог дотянуться до молнии. Холодные пальцы чуть коснулись позвоночника и потянули замок вниз. Гермиона чуть вздрогнула от холода, который уколол её спину.       Действительно холодный как мраморная статуя.       Девушка чувствовала как молния, расстегивалась, медленно освобождает её от объятий обтягивающего платья и прикусила губу. Она проиграла маленькую схватку и не собиралась сдаваться дальше. Пару секунд и змейка была расстегнула. Обойдя столик, на котором стояли рюмки, она медленно спустила платье с плеч, по очереди с каждого. Платье упало на пол, скользнув по округлым бёдрам. Кажется, Малфой проследил его движения, но тут же вернул взгляд к её лицу.       Это было трудно.       Перед ним Гермиона осталась в изящном кружевном белье и чулках на подвязках. Кружево было таким тонким, что почти не скрывало наготу тела, чуть окутав его будто легким туманом.       Он сглотнул.       Она заметила.       — Мне продолжать?       — Достаточно, — голос Малфоя охрип.       Грейнджер довольно улыбнулась. Её маленькую победу нужно закрепить.       Она садится рядом и тянется за солью. Драко лишь наблюдает. Он видит, что она что-то задумала, но до конца не понимает, что именно. Её тонкие пальцы расстегивают несколько пуговиц и немного распахивают его рубашку.       Наверное, он хотел бы её остановить, но, кажется, утонул в окутавшем его теплом шоколадных глаз. Они затягивали его, её лицо было совсем близко. Мерзкая Грейнджер. Чертова заучка. Подстилка Поттера. Дешёвая шлюха. Да его от неё его тошнит. Разве не об этом он должен сейчас думать?       Она снова опускает глаза.       — Слабачка, — думает Малфой и в ту даже секунду происходит то, чего он не ожидал.       Она наклоняется к его ключице и, касаясь горячим языком, медленно слизывает соль с его тела. Упругая грудь прижимается к его плечу.       Черт.       Гермиона снова поднимает на него глаза. Он опешил. Торжествуя, она выпивает текилу и делает контрольный в голову — выжимает сок лайма на его шею. Драко дернулся от неожиданности. Ее это веселит и девушка с улыбкой собирает кислые капли языком с его шеи.       У её победы лицо растерянного Малфоя. За это она бы выпила ещё.       — Правда или действие, Малфой? — шепчет ему на ухо и отстраняется.       Молчит. Думает как поступить. Чертовски сложно думать, когда вся кровь в теле предательски прилила к органу, который совсем не предназначен чтобы думать.       — Действие, — холодным уверенным тоном.       Малфой просто не может ей уступить. Черта с два, херова Грейнджер. Возможно более безопасным ответом была бы «правда», но тогда бы это означало уход в оборону и его отступление.       Нет, Грейнджер. Это его игра и он будет в ней вести.       — Хм, неожиданно, — девушка усмехнулась, — пожалуй, уравняем положение. Снимай рубашку.       — Грейнджер, чтобы уровнять наши положения тебе придётся родиться заново и в другой семье, — отравляющие металлические радужки прикованы к ней, ожидая реакцию.       — Какой же ты ублюдок, — почти равнодушно. Только глаза сверкнули молниями.       Драко усмехнулся и сняв рубашку, бросил её на пол:        — Наслаждайся.       И действительно было чем. Перед Гермионой сидел красивый мужчина с голым торсом. Две рюмки текилы назад она бы наверняка не стала так откровенно его рассматривать, но сейчас она позволяла себе эту слабость.       Светлая гладкая кожа наверняка бархатная на ощупь. Широкие мужественные плечи, сильные руки и крепкий торс. Четко очерченная линия подбородка и острые скулы. Прямой тонкий нос и эти херовы глаза, которые смотрят на неё с превосходством. Он нравится женщинам и знает это, красивый ублюдок.       Взгляд Гермионы скользит по его плечам, мускулам на руках и вдруг замечает чуть выцветший серый рисунок на предплечье. Череп с извивающейся змеей — метка Пожирателей смерти. Клеймо на всю жизнь, как насмешка судьбы, за выбор которого у него не было.       — Знаешь Грейнджер чем мне нравятся маглы? Для них это всего лишь татуировка, на которую необязательно испуганно пялиться.       С этими словами он выпил текилу и в секунду стал совсем холодным и отстранённым. В комнате будто потянуло холодом, как от дыхания дементора.       Война — это грязь и боль. Война — это страх и поломанные жизни. Один псих решил, что способен управлять миром и тем, какой он должен быть, а другой решил выступить против. А решали ли что-то их сторонники? Нет. Они отказались от своих принципов, взглядов, убивали друг друга в угоду кем-то придуманным правилам игры. Какая разница кто победил, если после осталось столько боли и вечно кровоточащие раны, если тех кто погиб уже не воскресить, если всю оставшуюся жизнь по пятам будут ходить призраки прошлого, возвращая назад в этот ад. Как хочется, чтобы наши дети были умнее нас и умели добиваться чего-то не через убийство и страх, а через любовь, чтобы они умели созидать, а не разрушать, чтобы в этом мире жили счастливые люди, а не поломанные куклы.       Она не понимала зачем это делает, но было точно уверена, что хочет этого. Гермиона подалась вперед и дотронулась до той самой злополучной метки, накрыв её рукой. Драко вздрогнул от неожиданности, резко вернувшийся из омута своих мыслей. Он повернул голову к гриффиндорке с немым вопросом «какого черта ты делаешь?» и как только их глаза встретились, она впилась в его губы страстным поцелуем. Грейнджер была пьяна, как иначе объяснить её порыв. И она тоже чувствовала эту боль, будто находясь в этой комнате она была у них одна на двоих, пусть и нанесённая разными орудиями. Малфой замер от неожиданности, его руки легли на её талию, видимо желая оттолкнуть, но в какую-то то секунду будто сдался, испытывая необходимость в её губах. Она целовала его, как будто желая заставить все забыть и забыться самой. Быстро пересев на него сверху, она обхватила руками его лицо, запуская пальцы в волосы. Драко простонал ей в губы от удовольствия и сжал её ягодицы, прижав к себе сильнее.       Чтобы чувствовать всем телом друг друга.       Будто в комнате стало так холодно, что единственное спасение это согреться теплом другого человека.       Стон.       Чей он уже не понятно. Гермиона чувствует пахом его возбуждение и это сносит ей голову ещё больше. Она начинает тереться о него бёдрами, давая понять, что хочет большего. Руки соскальзывают вниз, пытаясь расстегнуть пряжку брючного ремня. Брюки определенно мешают. Нежные тонкие пальцы освобождают член от тесно сжимающей ткани и нежно обхватывают. От этого у Драко вырывается гортанный рык.       — Блять, Грейнджер, — в губы, почти задыхаясь.       — Потом поговорим, Малфой, — она целует его снова, продолжая ласкать возбужденную плоть.       Он подхватывает её на руки и куда-то несёт. Наверное, это спальня. Когда спина девушки коснулась чего-то мягкого, возможно кровати, он отстранился от неё, избавляясь от брюк. Секундный перерыв, чтобы вдохнуть. Голова кружится от нехватки кислорода или от текилы. Наверное, от всего вместе. Драко ложится сверху, целуя её шею и позволяя громко стонать. Пусть кричит. Он хочет этого. Гермиона выгибается всем телом и Малфой понимает это как призыв и входит в неё. Его движения резкие и быстрые. Никаких поцелуев в губы. Только стоны. Ещё немного и она будет на грани, все вокруг расплывается и нет ничего вокруг кроме мужчины, который с ней. По телу поднимается тёплая покалывающая волна оргазма и она не замечает, как он кончает вместе с ней. ***       Проститутки не спят в кровати с клиентами и не остаются переночевать, не варят по утрам кофе и не едят вместе завтрак. Проститутка помогает расслабиться и уходит.       Гермиона встала с кровати и осмотрелась в поисках своих вещей. Искать было нечего, так как платье осталось в гостиной, а до спальни добрались только трусики. Подняв их с пола, она обернулась на спящего Малфоя. Он лежал на боку вытянув левую руку, с той самой меткой на предплечье.       Девушка прошла в ванну, чтобы привести себя в порядок. Нужно поправить макияж, с косметикой размазанной по лицу выходить из квартиры дурной тон. Гермиона смотрела на себя в зеркало и думала, как сильно она изменилась. Прошло не так много времени, а будто вся жизнь. Черты лица стали жёстче, скулы стали острее. Взгляд стал усталым и жестким. У неё не было мечты и цели, кроме одной — прожить один день. Прожить и забыть. Она не хотела ничего хранить в воспоминаниях, которые только отравляют, возвращаясь в минуты слабости и уязвимости, когда ты не способен сопротивляться поглощающей тебя меланхолии. Как редко она оказывается была счастлива и как часто обманывала себя.       Гермиона смыла макияж и плеснула в лицо холодной водой.       Сегодня она будто увидела в Малфое частицу себя. Как хорошо, что проституток не клеймят, иначе она бы уже сошла с ума, глядя каждый день на напоминание о том, кем она является. Впервые она почувствовала себя не так одиноко в своей камере боли и тоски. Впервые за долгое время она на долю секунды ощутила, что кому-то нужна.       Выйдя из ванны, она быстро оделась и поторопилась уйти, пока она ещё не успела ощутить, как сильно хочет остаться.