One time

Воля в кулаке, мысли в разные стороны, По моей комнате гуляют чёрные вороны. На потолке чувства одинокие собраны, Они с грохотом падают мне на голову.

      Ночь накануне свадьбы была просто кошмарной. Гермиона лежала на кровати уткнувшись глазами в потолок. Сквозь темноту казалось, что он совсем близко и давит. Будто сжимает весь воздух в пространстве и давит на грудную клетку, так, что сокращаясь при дыхании, кажется слышен хруст рёбер.       Закрыть глаза она также не могла. Опуская веки, она выпускала свои кошмары наружу, который расползались по стенам темной комнаты и звали ее. — Мне надоело слушать твои упрёки, будто я недалёкий! — Я этого не говорила! — Но ты об этом думала! — Нет! — А ты знаешь сколько девушек восхищаются мной? — Что ты этим хочешь сказать, Рональд? — А как ты думаешь, Гермиона. Ты же у нас самая умная       Глаза запекло, как от песка, когда мозг подсказал ответ на вопрос. Осознание этого факта высыпалось, как песчинки, и она прозрела. Хочется до боли тереть глаза, чтобы избавиться от воспоминания о его пренебрежительном взгляде, будто она сама во всем виновата. Грейнджер не двигается, оцепенев в лежачем положении, ее руки приклеились к матрасу и это даёт возможность соленой капле сбежать вниз по скуле и замереть где-то в районе уха. — Мне кажется тебе стоит успокоиться. Его немного опьянила слава. Это пройдёт и все будет как прежде. — Ты знал? — Ну я… — Ты все знал, Гарри?! И молчал! — Джинни говорила, что надо тебе рассказать, но я подумал…       Гермиона знает, что на тумбочке лежит пачка сигарет, но дотянуться до неё нет сил. Демоническая темнота распластала ее и будто отбирает силы. Как глупо было думать, что она все забыла и уж тем более простила. Она ещё слишком хорошо помнит, как плашмя ударилась о спокойную водную гладь Темзы, и та поглотила ее скованное болью тело. Как она испугано выплюнула последний воздух из легких при падении. Как вода затекала в рот и нос, раздувая легкие. Как она быстро потеряла сознание. Как она очнулась на берегу, раздирая глотку кашлем и поняв, что ее спасли, истошно и громко взвыла, разрывая связки к черту. Как рванула обратно к воде и умоляла мужчину, который крепко держал ее за талию, отпустить и что она не хочет жить.       После этого ее практически силой отвезли в больницу. Там ее обкалывали психотропными препаратами, потому что она постоянно впадала в истерику и несколько раз травмировала вены вырывая капельницы. К ней приходил психиатр, попытка суицида требовала наблюдения. Гермиона никогда не говорила с ним, лишь молчала, сжав до бела синеватые губы, и сосредоточенно смотрела в стену. То, что он говорил, было на ее взгляд полной чушью, кроме одного.       Однажды, когда он пришёл к ней и нёс свой обыденный бред, от него прозвучала фраза: «Вам не дали умереть, чтобы вы стали счастливой».       Что?       Это прозвучало так глупо, что Гермиона не выдержала и резко повернула голову к доктору:       — Я. Никогда. Не. Буду. Счастливой, — она до боли свела брови на переносице чеканя каждое слово, — Я никто. У меня ничего нет, — сглотнула, — Обо мне никто не беспокоится и мне некуда вернутся.       Губы задрожали и она чувствовала, как в глазах плывёт от слез, а доктор доброжелательно улыбнулся и накрыл своей тёплой рукой ее.       — Прекрасное состояние, чтобы начать жить.       Гермиона нервно заморгала, тем самым запустив слёзы россыпью по щекам, светлые голубые глаза смотрели на неё, будто принадлежали чему-то потустороннему, эфемерному, призрачному, и силуэт расплывался в белое светящееся пятно.       — Единственное, самое главное предназначение человека быть на земле — быть счастливым. В этом и есть смысл. Вы человек, который должен быть счастливым. Вы есть сама у себя и этого достаточно. О вас всегда будет беспокоиться весь мир, потому что вы сами и есть целый мир. И вам не нужно никуда возвращаться, потому что жизнь она впереди. Вчерашний день ушёл и никогда не вернётся. День завтрашний позаботиться о себе сам. Живите сейчас. Полюбите этот мир, ведь он вас уже любит.       Эти глупые, чудаковатые слова помогли ей тогда оклематься и выйти из больницы, эти странные установки доктора смогли и сейчас поднять ее с кровати. Гермиона быстро подошла к окну открыв створки настежь. В комнату тут же ворвался холодный осенний воздух, обжигая кожу. Грейнджер часто и громко вдыхала прохладу ночного Лондона пытаясь ими выгнать из тела дурные воспоминания и нахлынувшие тоскливые чувства.       Да, завтра будет трудный день.       Завтра у неё свидание с ее страхами.       Только встретившись с ними лицом к лицу она сможет перешагнуть и оставить это позади, чтобы больше никогда не оглядываться.       На улице сигналит машина и Гермиона отмечает это для себя как знак — механизм запущен. Она станет счастливой, она закроет этот гештальт.

Но, воля в кулаке, воля в кулаке, воля в кулаке. Веришь, я не сдамся этой тоске! Мои мысли — идите на четыре стороны! Ну, не трогайте, не трогайте меня, вороны! Не страшно! Не страшно! Не страшно! Не страшно! Не страшно! Не страшно! Не страшно! Не… Воля в кулаке, мысли в разные стороны. По моей комнате гуляют черные вороны.

***       После того, как Гермиона устроила ночью тренировку своей психики, чувствовала она себя разбитой. В зеркале она видела своё измученное лицо, чуть припухшее, синими под глазами кричали, что их не смыкали все ночь, кожа будто пропитались горьким запахом сигарет, как, впрочем, и одежда.       Ужасно.       Пижаму в стирку, а бренное тело в душ. Станет лучше.       И вообще, она решила, что если уж сегодня она наконец перевернёт страницу, то для большей уверенности не помешают положительные мысли.       Итак.       Да, она не спала все ночь, но зато разложила все свои мысли по полочкам. Позволила себе взглянуть на свои страхи. Возможно, она даже сможет дышать, когда увидит всю чету Уизли и Гарри.       Она решилась пойти на свадьбу. Это плюс дважды. Потому что не испугалась и потому что решила покончить с этим раз и навсегда.       С ней идёт Малфой.       От этой мысли вода будто стала ледяной и Гермиона вздрогнула. Так, это черт возьми плюс или минус? Она же решила искать плюсы, значит попробуем сделать из во всех смыслах отрицательного засранца плюс.       Ну, во-первых, она сама его пригласила и он согласился.       Благодаря нему, при встрече с Роном, нервничать будет не только она.       Во-вторых, Малфой купил ей шикарное платье, на которое у неё нет денег. Она будет выглядишь восхитительно. Только так. Никак иначе.       В-третьих, если забыть кто такой Драко Малфой, много мечтают о такой партии на мероприятии. Во всех смыслах это мужчина, о котором многие вожделеют. Смазлив, не глуп, вероятно, воспитан и галантен, Мерлин прости, богат и носит громкое имя. Достойный компаньон для проститутки-суицидницы.       Улыбнувшись своим размышлениям Гермиона выключила воду и вышла из душа. Ладонью протерла запотевшее зеркало в ванной и гордо расправила плечи. Именно так она должна себя вести сегодня. Разрешать себе думать только о хорошем и высоко поднимать голову. Ей хотелось примерить маску холодного отчуждения и надменности, которую так часто и мастерски носит Малфой. Будто все окружающие его ничтожны.       Странно, что она назвала это маской. Означает ли это, что она видит в нем что-то большее, что скрыто от других? И хочет ли она знать это?       Память удивительная вещь. В школе Драко Малфой постоянно издевался над ней и больно ранил, повесив ярлык «грязнокровка». Его слова, тон, будто отравляли за секунду все ее естество, словно заклинание превращали уверенную гордую девочку в грязную лужу.       Грязнокровка!       Он произносил это на выдохе, громко, с акцентом на начало слова, с неприязнью на лице и всегда смотрел не моргая, будто заглядывая в душу, смог ли он ранить и как сильно, казалось, он хочет видеть рану от его слов. Насколько она глубокая, удалось ли рассечь «мясо» до костей и как много выльется той самой «грязной» крови. «Грязь» будто источала вонь и смрад, от чего его лицо непременно было искажено брезгливостью.       Она плакала из-за этого не один раз, видимо пытаясь отмыться. Это было самым ужасным ее воспоминанием. Раньше.       А теперь, все это побледнело и стало незначительным.       Память удивительная вещь, она умеет избавляться от лишнего. Что такое детские обзывания мальчишки, которому неизвестно, что можно по-другому и нож в спину от друзей. Гермиона затрясла головой, сбрасывая тяжелые мысли. Нужно собираться, осталось не так много времени. ***       Она много читала про страх. Просто из любопытства, поглощая одну книгу за другой, стремясь объять необъятное, постичь любые доступные знания. Страх - это навсегда то, за что мы его принимаем. Иногда, нам кажется, что волнение, которое мы испытываем на пороге определенных событий, это тот самый банальный страх, неважно чего конкретно. А что если это сигнал тела (души), что ты стоишь на пороге чего-то нового, непременно важного и все твоё естество готовиться мобилизовать все ресурсы и совершить рывок в сторону изменений? Возможно, будет больно, но гусеница всегда превращаешься в бабочку.       Гермиона провела дрожащими руками по струящейся ткани платья. Шёлковое платье от Версаче на одно плечо, как у принцессы Дианы, украшало девушку неожиданно для неё самой. Строгое и одновременно сексуальное, без намёка на вульгарность. Малфой определенно имел вкус.       С волнением было справиться сложно, поэтому привести в порядок волосы и сделать легкий макияж помогло заклинание. Последняя прядь волос была убрана в высокую прическу, как раз, когда в дверь постучали.       Точность до минуты. Гермиона даже не сомневалась, что это Малфой. От облегчения, что он всё-таки не обманул ее и сдержал слово она шумно выдохнула. Почти бегом дернулась к двери слишком резко дёрнув за ручку. Открыв дверь, она тут же шагнула обратно в комнату, чтобы не смотреть на Драко. Она надеялась, что это выглядело будто она не закончила какое-то дело и, как бы на бегу, по пути открыла ему дверь. Грейнджер волновалась, что он с порога скажет, как недостаточно хорошо она выглядит, она ещё не успела спрятаться в свою броню безразличия к чужому мнению. Поэтому вместо «Здравствуйте и проходи» Малфой встретил удаляющуюся спину.       Возможно, это была ошибка, поднявшая волну сарказма слизеринца чуть раньше, чем хотелось бы услышать. Недовольно фыркнув, он лениво перешагнул через порог.       — Я тоже не рад видеть тебя, Грейнджер.       Ну конечно, стоило ли сомневаться.       Гермиона ещё раз посмотрела в зеркало, чтобы убедиться, что выглядит хорошо. Выдохнула и, взяв маленькую сумочку, вышла к Малфою, стараясь выглядеть как можно безразличнее.       Мистер «Идеальный» в чёрном фраке. Стоит ли говорит, что выглядит он прекрасно? Одежда идеальной посадки с иголочки, осанка и гордо расправленные плечи, волосы аккуратно причесаны, на губах ухмылка. Глаза оценивающе прошлись сверху вниз по девушке и… никаких комментариев.       — Если ты не будешь шевелить ногами мы опоздаем. Этикет Грейнджер, не учили?       — Не загораживать дверь, не учили? — Гермиона раздраженно толкает его плечом, чтобы пройти. Вообще-то, Малфой не мешал ей пройти, просто захотелось ударить его или хотя бы толкнуть.       Они молча вышли из подъезда и свернули за угол, в безлюдный тупик с мусорными баками. Гермиона приготовилась трансгрессировать, но Малфой дёрнул ее за запястье.       — Подожди.       — Черт, ты сам торопил меня, - девушка недовольно дернула руку, но он крепко сжимал. не отпуская. Между ними было расстояние в один шаг.       — Ты уже решила, кто мы друг другу Грейнджер?       — Что?       Он ухмыльнулся.       — Открою тебе секрет, все будут немного удивлены нашей «паре», и обязательно спросят, как так вышло, что твоя рука под моим локтем.       Гермиона замерла и онемела от своей глупости. Интересно, как она хотела всех обмануть своей беспечностью, не продумав сам обман. Малфой прав, всех будет волновать этот вопрос, возможно больше, чем сама свадьба, а что она скажет? Мы просто договорились постоять рядом? Он снял меня в стрип клуб и я подумала будет весело прелюдию провести в неожиданном месте? Я вас всех ненавижу поэтому вот мой вам подарок? Черт возьми! Это шах и мат, Гермиона.       — Ну раз уж здесь думаю головой только я, слушай и запоминай. Мы пара, Грейнджер, неофициально, но все должны понимать, что между нами что-то есть.       — ЧТО? Да никогда…!       — Перед тем как ты договоришь поток своих глупых мыслей, я, пожалуй, продолжу. Это единственное логическое объяснение, во-первых, и это выгодно нам обоим, во-вторых.       — Интересно, чем это?       — Мою выгоду тебе это знать необязательно, а про свою, я думаю, ты сама догадываешься. Тем более напомню, ты мне должна Грейнджер. Сейчас, мы трансгрессируем и ты будешь делать, то, что я тебе скажу и если что то пойдёт не так, я всем расскажу как мы на самом деле познакомились. Все понятно, милая? — его ядовитый псевдомилый тон зазвенел на перепонках.       Поздравляю, Гермиона, теперь это вовсе не твоя игра.